Василий Оглоблин – Белые Лилии (рассказы) (страница 11)
Я посмотрел на заведующую с удивлением.
– Ульяна? Героиня ваша? Что же с ней?
– Ума не приложу, что с ней поднялось. Ведь какая была работница, все в руках горело, залюбуешься, бывало, глядя на ее работу, ее ласку к животным, уросы всех-то она знала, всех понимала, и к каждой корове у нее свой подход был, свои слова заветные.
– Да, это и я примечал и выделял ее среди подруг. Сердце у нее большое и доброе.
Оксана Сергеевна тяжело вздохнула.
– Было…
– Не пойму. Что значит, было? Сердце оно от рождения и до смерти у – с таким и проживешь человека одним остается, каким мама наградила жизнь. Читал я в притчах Соломоновых хорошие и мудрые слова: "Больше всего хранимого храни сердце твое, потому, что из него источники жизни…"
– Видать, не ухранила, не смогла ухранить, уж сильно тяжелая ноша обрушилась на ее хрупкие плечи, не сложила, сдала.
– Говорите, Оксана Сергеевна, толком, что стряслось?
– Не узнаю я ее, другим человеком стала. От рук совсем отбилась. Раньше, бывало, все замены ей делала, то пленум, то партактив, то конференция, то слет, то в Москву, на сессию. А теперь и вовсе на ферму глаз не показывает, уже две недели не видела ее. Растолкала ее коров девчатам, хоть и дуют губы, но доят, коровы-то не виноваты, что доярка ихняя героиня, их доить и кормить надо.
– Не было последние две недели ни пленумов, ни партактивов и в райкоме я ульяну уже давненько не видел.
– Значит, гуляет.
– То есть как гуляет?
Оксана Сергеевна вскинула на меня насмешливый взгляд, глаза ее цвета спелого каштана блестели. Лукаво блестели.
– В толк не возьмете, как бабенки молодые да на мордашку смазливые гуляют? Подолом вертят? В городу по ресторанам прохлаждаются, веселятся, шампанские разные и коньяки пьют. Ульяне-то ведь только тридцать третий пошел недавно. В самом прыску баба. Да где баба? Она теперь не баба, а соваристократка.
– Не может такого быть! – вспылил я.
– Все может, Петр Петрович. И не может, а уже есть. Нехорошее говорят в селе об Ульяне. А все вы приучили. После актива – банкет, после конференции – банкет, после пленумов – ресторан. А к худому-то быстро привыкают, худое-то липнет как банный лист к одному месту. И слава у нее головокружительная, бьет в голову как хмель. А наша Ульяна оказалась шибко славохотливой. Славили, хвалили да подгору и свалили. А ведь лоди старые, Петр Петрович, так говорят: добрая слава до порога, а худая – за порог…
В раскрытых настежь воротах второго коровника нас встретила толпа доярок, уже окончивших дойку.
– Проспали, Петр Петрович, проспали, – хором заговорили они звонкими голосами, – без вас управились.
– А я думаю, чё это моя Зорька седни мало молока дала, зажилила половину, а оно вот в чем дело оказывается, приметила востроглазая, что начальства из райкома нет и схитрила, не отдала молоко, теленочку своему приберегла, – расталкивая локтями подруг, пробилась вперед Софья Селезнева, девка бойкая и языкатая. – Здравствуйте, Петр Петрович!
– Здравствуй, Соня. В следующий раз к вам первым зайду, а то я сегодня у Петровны задержался.
– Хи-хи-хи… Петровна старуха уже, а вы, Петр Петрович, у молоденьких задерживайтесь, молоденькие скуснише…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.