Василий О`Строг – Второй расцвет Ануриса. Книга первая (страница 24)

– Ну, строго говоря, одну встретили, – усмехнулся маг. – Помнишь свою подружку, которую ты за хвост оттаскал? Мантикора – одна из самых опасных, не сильных, хотя силы у неё дай Триг каждому, а именно опасных. И во многом она славится своей репутацией именно благодаря тому, что слишком злобна и достаточно умна, для того чтобы игнорировать зачарованную верёвку. Вообще, действительно, в степи подвергнуться атаке нечисти довольно непросто. Тут полно более доступной дичи, чем человек. Но даже здесь мы по ночам не шастаем, как ты, несомненно, обратил внимание. А в пустыне нечисти хоть и меньше самой по себе, но и еды для неё там тоже меньше, вот она и лютует. Но, откровенно говоря, Босорг, твои идеи и вопросы вызывают у меня странное чувство. В лесу нечисть по ночам на охоту разве не выползает?

«Чёрт! Да, что же ты подозрительный такой?» – пронеслось у меня в голове.

– Выползает, конечно. Да там и днём можно повстречать много кого, – начал я изворачиваться. – Но я решил, что в других местах может быть и дела обстоят по-другому.

– По-другому, – подтвердил ир-Земах. – Но алгоритм действий такой же, по ночам никто никуда не ходит, а в худшем случае сидит у костра и молится всем богам по очереди о ниспослании защиты. Это разумеется, если разговор идёт о людях, к вампирам, возможно нечисть проявляют больше лояльности, чем к нам. Эльфы, кстати, со своим ночным зрением и остальными обострёнными чувствами тоже в обморок от ночной прогулки не падают.

– Не все, и далеко не всегда, – раздался голос из-за спины мага.

Там стоял Эзарил, опираясь на копьё. Я его приближение видел, но к людям он умудрился даже с раненой ногой подобраться на расстояние метров трёх, а они так ничего и не заподозрили.

Телохранители мага дружно развернулись, хватаясь за сабли, но, увидев кто перед ними стоит, слегка расслабились и руки от оружия убрали. Ир-Земах даже не дёрнулся, хотя я уверен, что он приближения эльфа тоже не заметил. Нервы у мага всё-же были многим на зависть.

– О, Эзарил, а у нас разговор как раз на твою тему, – воскликнул он. – И мнение профессионала нам никак не помешает.

– С добрым утром, Эзарил, – проявил я вежливость. – Как нога?

Эльф посмотрел на меня долгим взглядом, словно размышляя стоит ли со мной вообще разговаривать.

– Благодарю, – всё-таки ответил он, – уже лучше.

– Эзарил, я тут совершенно случайно выяснил, – снова обратил на себя внимание Аба, – что у нашего общего друга Босорга зияют огромные дыры в самых фундаментальных познаниях в монстрологии. Может быть ты согласишься залатать хоть бы некоторые из них? Я бы тебе был очень признателен.

Эльф с каменным выражением лица снова воззрился на меня. Я постарался сделать максимально смущённую физиономию. Нужно было действовать очень осторожно, чтобы не отпугнуть эльфа, ибо его опыт мог бы стать для меня просто бесценным.

– Хорошо, – наконец, озвучил он своё решение. – Мне пока всё равно заняться нечем.

– Вот и отлично, – маг тоже многозначительно посмотрел мне глаза. – А я тогда пойду займусь делами. Ничего без меня сделать не могут, за всем глаз да глаз нужен. И ещё, Босорг, – он повернулся ко мне, – я тебе настойчиво рекомендую прекратить твои эксперименты с магическим ядром, если останешься без башки, новую не отрастишь.

Я ему всячески пообещал обязательно воспользоваться его советом, но как мне показалось, он не очень-то в это поверил. Тем не менее, окликнув свою охрану, маг удалился.

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь… Босорг, – эльф с явным трудом произнёс моё имя, – я хочу донести до тебя мысль о том, что ещё месяц назад, мне бы не пришло в голову сидеть и мирно беседовать с вампиром на отвлечённые темы. Слишком много крови пролито между нашими народами.

– Что поделать? – ответил я удручённым голосом. – Жизнь жестока и никто не совершенен в этом мире, но я лелею надежду, что мы всё же могли бы пообщаться как цивилизованные представители своих рас, и хоть на короткое время забыть о древней вражде.

Тем временем к нам приблизился воин, тащивший на спине деревянный бочонок. Приблизившись к эльфу, он скинул бочонок на землю, установил его на попа и, сделав эльфу приглашающий знак, не говоря ни слова, поспешно удалился.

Эзарил, до того не отрывавший глаз от моего лица, перевёл взгляд на бочонок, призадумался ненадолго и решительно уселся на него верхом.

– О чём ты хотел узнать, Босорг? – спросил он коротко.

Мне очень захотелось крикнуть, что обо всём, но я вовремя придержал коней.

– До твоего прихода, мы обсуждали с ир-Земахом степень опасности различных видов нечисти, но раз ты сам выразил желание помочь мне побороть моё невежество, не мог бы ты рассказать о эльфах?

– Что конкретно ты хочешь узнать? – охотник подозрительно сощурился.

– Да брось, Эзарил, я не пытаюсь выведывать у тебя секреты твоего народа, – попытался я снизить недоверие эльфа. – Почти всю жизнь я провёл в отрыве от цивилизации и мне приходилось довольствоваться о вас только слухами и досужими домыслами. У меня просто не было возможности получить правдивую и не окрашенную негативом информацию о вашей расе? Ты первый эльф, которого я вижу лично. Мне интересно всё, что ты посчитаешь возможным мне рассказать, и обещаю не настаивать на том, что ты рассказывать не захочешь.

Эзарил помолчал ещё минуту, вздохнул и начал говорить. Он говорил долго. Иногда он замолкал, и тогда я задавал ему особенно интересующие меня вопросы. Эльф внимательно слушал и продолжал рассказ. Он говорил охотно и с удовольствием, лишь пару раз сославшись на внутренние секреты, и было заметно, как ему непросто даётся ежедневная необходимость постоянно корчить из себя молчаливого, брутального и сурового воина. По-видимому, ему уже давно хотелось с кем-нибудь просто поболтать ни о чём, а среди людей он вынужден был поддерживать репутацию. А вот в разговоре именно со мной он почему-то решил немного приоткрыться. Не знаю почему, я не психолог. Может он посчитал, что я точно так же одинок среди людей, как и он сам, и не буду ни с кем откровенничать о нём. Или надеялся, что мне просто-напросто не долго осталось, и по прибытии меня казнят, например, и я не успею ничего выболтать. Сложно сказать, но проговорили мы с ним часа четыре, и всё это время я старался изо всех сил запомнить, как можно больше из эльфийских откровений. Ибо информация эта была просто фантастическая.

Исходя из его слов, эльфы проживали к северо-востоку отсюда, за Порубежными горами в громадном лесу под названием Эльфиоран. Главной богиней у них считалась Немайниль – богиня лесов и вообще всех растений, а по совместительству – богиня Воды. Формой правления являлась наследственная монархия, а если точнее – матриархат. То есть, руководила ими королева, и помогал ей в этом синклит, состоящий из представителей десяти самых достойных кланов. Ответ на вопрос, почему именно королева, а не король, заставил меня разинуть рот в немом изумлении. Всё дело заключалось в физиологических особенностях их представительниц прекрасного пола. Эльфы (в смысле – мужчины) представляли собой, как я и предположил сразу, истинных хищников, а вот их дам можно было без всякой натяжки назвать строгими вегетарианками. И на этом отличия не заканчивались. Каждая эльфийка на протяжении всей своей жизни находилась в некой симбиотической связи с конкретным деревом определённой породы. В день, когда у эльфийки рождалась девочка, она высаживала семя данного дерева, которое начинало быстро расти и уже через год составляло больше обхвата в толщину. Дополнительно дерево выращивало дупло, в которое помещался годовалый ребёнок. С этих пор жизнь маленькой эльфийки навсегда связывалась с деревом. Разумеется, она не сидела всю жизнь в дупле. Женщины принимали активное участие в жизни общества, занимались наукой, медициной, культурой и образованием молодёжи. То есть имели все возможности приложить свои усилия практически в любой сфере деятельности, с одним ограничением – они не могли сменить место жительства и были вынуждены проводить в своём дереве хотя бы каждую вторую ночь. В случае, если эльфийка по какой-то причине отклонялась от данного порядка вещей, у неё уже на третий-пятый день начинался прогрессирующий упадок сил и далее по нарастающей: нарушение обмена веществ, интоксикация организма, отказ внутренних органов и через две недели она умирала. Через месяц после её смерти засыхало и дерево. Если же первым погибало дерево, не важно по какой причине, то у его хозяйки так же оставались максимум две недели жизни. Без вариантов. Каким образом мог появиться такой странный симбиоз, я не имел ни малейшего понятия, но факт оставался фактом. Видимо имел место какой-то своеобразный взаимообмен биоэнергетикой. А может быть и не только он. Здесь Эзарил в подробности углубляться не стал. Но в этой бочке дёгтя была и ложка мёда – организм эльфийки не старился до тех пор, пока было живо дерево, а деревья данного вида меньше пятисот лет не жили в принципе. Королевские же подвиды легко дотягивали до тысячи и более. При всём, при этом мужчины – эльфы очень редко, когда могли дожить до двухсот лет.

Весьма занятный казус у эльфов вырисовывался и в плане демографии. В процентном соотношении количество женщин относительно мужчин у них было значительно ниже, чем, например, среди людей. И дети у них рождались тоже существенно реже. В итоге вся демография держалась исключительно за счёт женского долголетия. Неудивительно, что у эльфов сложился целый культ женщины и, как следствие полиандрия считалась классической формой брака.