Василий Молодяков – Япония в меняющемся мире. Идеология. История. Имидж (страница 31)

История как политика: «женщины комфорта»

Сформировавший правительство после поражения ЛДП в 1993 г., Хосокава Морихиро – выходец из тех же рядов, аристократ и внук довоенного премьера принца Коноэ Фумимаро – начал серию «извинений» перед странами Азии за действия Японии в 1930-1940-е годы. Это вызвало глухое, но явное недовольство консерваторов, которые считали вопрос разрешенным и закрытым еще в начале 1960-х годов, с восстановлением дипломатических отношений и выплатами репараций и компенсаций. 15 августа 1993 г., в годовщину императорского рескрипта о капитуляции (этот день считается в Японии днем окончания войны), глава правительства назвал действия Японии «агрессивной войной». Во время визитов в Китай, Корею и страны АСЕАН Хосокава и министр иностранных дел Хата Цутому (будущий премьер) снова и снова каялись за прошлое. «Дипломатию извинений» продолжил их преемник Мураяма Томиити, основной темой внешнеполитической риторики которого стал приближавшийся пятидесятилетний юбилей окончания войны на Тихом океане. 23 августа 1994 г. премьер отправился с официальным визитом на Филиппины, в Сингапур, Малайзию и Вьетнам именно для того, чтобы принести извинения за японскую агрессию в прошлом и подтвердить оказание этим странам экономической помощи в будущем. Эти же темы занимали главное место в его программной речи в парламенте 20 января 1995 г. Наконец, 15 августа того же года Мураяма снова принес окончательные извинения всем странам Азии, пострадавшим от японской экспансии. С критикой этого заявления выступила влиятельная группа консерваторов во главе с Касэ Тосикадзу, руководившим созданием «Нового курса истории Японии».

Однако волна извинений вызвала в некоторых странах Азии не одобрение и понимание, как логично было бы предположить, но, напротив, новую вспышку антияпонских настроений. Извинения были сочтены проявлением слабости, чем попытались воспользоваться отдельные политики и общественные деятели. Думаю, не будет ошибкой применить к этой ситуации характеристику, данную положению дел в постсоветской России: «Дегероизация истории России изнутри и вызов национальных историй извне»[111]. На таком фоне в Японии поднялась новая волна гражданских движений, стремящихся к переоценке прошлого. «Леваки», интегрировавшиеся в истэблишмент, поддержали «дипломатию извинений» и критиковали правительство только за ее недостаточно активный характер. Особенно это касается так называемых «женщин комфорта» – преимущественно кореянок, использовавшихся в годы войны для удовлетворения сексуальных потребностей солдат японской армии. Это вопрос деликатный и не до конца проясненный, поэтому ограничусь общими замечаниями.

Ряд авторов, как в Японии, так и за ее пределами, утверждает, что женщины были мобилизованы, во-первых, официально, а во-вторых, насильно, а потому имеют полное моральное и юридическое право требовать денежную компенсацию от японского правительства, не говоря уже об извинениях и признании своей полной ответственности за преступные действия. Несмотря на усиленные разыскания, первое утверждение не получило необходимого документального подтверждения, поскольку прибыльным «секс-бизнесом» занимались частные лица, а официальные органы лишь пользовались их услугами. Эти торговцы «живым товаром» и должны нести ответственность за свои, мягко говоря, неприглядные деяния. Что касается утверждений о насильственном характере вовлечения женщин в «секс-бизнес», то и они остаются спорными, поскольку основаны не на документах эпохи, а почти исключительно на заявлениях самих бывших «женщин комфорта», в том числе сделанных через много десятилетий после войны[112].

Сомнительный характер этой аргументации должен быть очевиден любому беспристрастному историку. Конечно, это не означает, что не следует выслушать и жертв – многие из женщин действительно стали жертвами обмана, а порой и прямого насилия – однако щепетильность ситуации, непосредственно связанной с отношениями Японии и соседних стран, требует особенно тщательной проверки фактов. Японские суды уже рассмотрели ряд исков бывших «женщин комфорта», удовлетворив одни и отказав в других. В каждом случае суд мотивировал свое решение, однако любое удовлетворение иска встречалось бурными восторгами большинства СМИ, любой отказ – гневным осуждением. Это едва ли способствует установлению исторической истины и достижению общественного согласия.

Проблема «женщин комфорта» оказалась в центре внимания группы японских ученых и общественных деятелей, основавших в декабре 1996 г. упоминавшееся выше Общество по созданию новых учебников истории. Во главе его встал профессор (ныне почетный профессор) Токийского электротехнического института Нисио Кандзи, специалист по германской философии. Несколько ранее, в июле 1995 г., возникла Ассоциация за развитие свободного взгляда на историю, которую возглавил профессор (ныне почетный профессор) Токийского университета Фудзиока Нобукацу. Полагаю, что именно решение министерства просвещения от 27 июня 1996 г. оставить рассказ о «женщинах комфорта» в учебниках национальной истории для средней школы и стало поводом для организационного объединения несогласных, которых на сей раз вполне можно назвать ревизионистами. Философ Нисио является «титульным» главой движения, однако многие ревизионисты отдают негласное предпочтение практику Фудзиока.

Специалист по вопросам педагогики и школьного образования, Фудзиока, по его собственному признанию, обратился к изучению спорных вопросов национальной истории только в начале девяностых (!) под влиянием американской ревизионистской историографии, прежде всего книги Р. Минера «Правосудие победителей», содержавшей резкую, но мотивированную критику Токийского процесса и его решений[113]. Предвидя упреки в недостаточной компетентности, Фудзиока сосредоточил внимание не на конкретных вопросах национальной истории, но на ее интерпретации и преподавании в школе, посвятив этому несколько темпераментно написанных книг[114]. На симпозиуме, посвященном пятидесятилетию Токийского процесса в 1996 г., он подверг аргументированной критике использование в педагогической практике восходящих к решениям трибунала историографических клише, от которых давно отказалось большинство историков-профессионалов. В вопросе о «женщинах комфорта» он не только подверг сомнению достоверность распространяемых сведений, но решительно выступил против любых упоминаний об них в школьных учебниках, мотивируя это прежде всего соображениями морали и опасениями за детскую психику[115]. Наконец, он не раз «озвучивал» сомнения историков-ревизионистов в достоверности официальной версии «нанкинской резни».

Можно не соглашаться с сомнениями Фудзиока-историка относительно достоверности сведений о «женщинах комфорта» и оспаривать его аргументы, но убежденность Фудзиока-педагога в том, что подобным сюжетам не место в учебниках для 12–15 летних детей, по-моему, вполне оправдана, и дело даже не в коронной фразе Фудзиока о том, что «народ, не имеющий истории, которой он мог бы гордиться, не может существовать как нация», хотя оспорить ее трудно. Дело в том, что едва ли стоит акцентировать внимание школьников на «низменных» проявления человеческой натуры. Не знаю, согласятся ли со мной японские учителя, но их российские коллеги, думаю, согласятся.

Два слова о «нанкинской резне». Если версия Токийского процесса об уничтожении японцами более двухсот тысяч китайцев, преимущественно военнопленных и мирных жителей, после взятия Нанкина в конце 1937 г., подтвердится, совершившееся ляжет несмываемым позором не только на армию, но и на всю страну. Ревизионисты не устают повторять, что поведение японской армии во время войны, конечно, не лишено «эксцессов», но они сопоставимы с тем, что совершали армии союзников, а не нацистской Германии. Антияпонски настроенные авторы настаивают на обратном. Поэтому вопрос о том, что же на самом деле произошло в Нанкине, имеет для Японии и японцев отнюдь не отвлеченный характер.

Мнение японской правящей элиты четко выразил в частной беседе с автором этих строк видный аналитик, посол в отставке и бывший заместитель министра иностранных дел. По его мнению, ревизионистское освещение истории Японии не только неверно, но и опасно. Япония должна стыдиться своей истории 1930-1940-х годов, в которой нет ничего позитивного, и полностью покаяться за все свои деяния, если хочет стать полноправным членом мирового сообщества. Поведение японской армии во время войны, особенно в Китае и на Филиппинах, было варварским и бросает тень на весь японский народ, хотя и другие страны совершали подобные деяния – например, США во время войны во Вьетнаме. Однако сравнивать жестокости японской армии с уничтожением евреев нацистами все же нельзя. Яснее не скажешь. Люди «попроще» реагировали более решительно, например, отключая электричество в кинотеатрах, когда там в 1998 г. демонстрировался нашумевший фильм «Пурайдо» (от английского «Pride»), подвергший радикальному пересмотру сложившиеся представления о героях и злодеях Токийского процесса. Сделанный почти безукоризненно с точки зрения исторических деталей, фильм далеко не бесспорен по своей концепции. Однако, оппоненты предпочли противопоставить ему не академические, а силовые аргументы, вроде отключения света в кинотеатрах во время показа фильма.