Василий Молодяков – Валерий Брюсов. Будь мрамором (страница 52)

Книга третья. Чаша испытаний

(1906–1917)

И на голос мой восторженный Откликаются бойцы. Но настанет миг — я ведаю — Победят мои друзья, И над жалкой их победою Засмеюся первым — я.

Глава одиннадцатая

«Раскол в символистах»

В декабре 1905 года Брюсов составил проект «Предполагаемой организации „Весов“», который назвал «конституцией» журнала:

§ 1. Редакция состоит из С. А. Полякова, М. Н. Семенова, В. И. Иванова, В. Я. Брюсова и, в случае их согласия, также из К. Д. Бальмонта и Б. Н. Бугаева.

§ 2. Члены редакции обязуются печатать все, ими написанное, подходящее к программе «Весов» исключительно в «Весах», а «Весы» обязаны давать место всем таким их произведениям.

Примечание 1. Нарушением этого § не должно считаться напечатание членами редакции в других изданиях статей, к программе «Весов» не подходящих, а также и отдельные случаи помещения в других изданиях произведений, которые могли бы быть напечатаны в «Весах», если только это помещение не имеет характера постоянного сотрудничества.

Примечание 2. К. Д. Бальмонт может быть принят в члены редакции, не давая обязательства, требуемого § 2.

§ 3. Произведения членов редакции никакому предварительному редактированию не подлежат и могут быть лишь опротестованы перед редакционным собранием С. А. Поляковым.

§ 4. Остальной поступающий в редакцию материал члены редакции распределяют между собой по отделам, причем каждый член редакции пользуется по отношению к произведениям своего отдела правом абсолютного veto.

§ 5. Предполагаемый состав книги журнала, согласно с предложениями редакторов отделов, обсуждается на редакционном собрании, причем спорные вопросы решаются большинством голсов присутствующих.

§ 6. С. А. Полякову доставляются в сверстанном виде все листы №, причем ему предоставляется право опротестовывать те или другие места текста, но в случае, когда это будет касаться вопросов литературных, спор должен быть передан на редакционное собрание.

Схолия. Желательно, чтобы «Весы» были выразителем идей кружка, так что при обсуждении статей посторонних сотрудников могут быть принимаемы во внимание не только литературные достоинства статьи, но и руководящая ее идея.

Сия программа должна быть принята целиком (en bloc) или целиком отвергнута.

(Подписано рукой В. Я. Брюсова): М. Семенов, В. Иванов, В. Брюсов

(Подписано рукой подписавших): К. Бальмонт, С. Поляков, Б. Бугаев

Часть материальная (рукой М. Н. Семенова — В. М.).

Все счета с типографиями и бумажными фабрикантами ведутся непосредственно С. А. Поляковым.

На редакционные расходы С. А. Поляковым должно быть ассигновано ежемесячно 300 рублей (на уплату гонораров редакции и сотрудникам), а кроме того ежегодно по 1000 р. на рекламу^{1}.

Чего хотел Брюсов? Во-первых, избавить себя от работы в одиночку и одновременно от возможного вмешательства Полякова в редакционные дела. Во-вторых, добиться стабильного финансирования работы редакции. В-третьих, не допустить утечки к конкурентам произведений Иванова и Белого (требовать этого от плодовитого Бальмонта было бессмысленно, а Поляков и Семенов занимались только переводами).

Бальмонт на все согласился: январский номер 1906 года открывался его большим циклом «Над вечным морем». Иванов отверг второй параграф: «4 сотрудника-поэта делят между собой 300 рублей и не смеют ничего более зарабатывать (разве случайно — слабейшими из своих писаний), притом они подвергаются чьей-то верховной цензуре! Курьезный аппарат для снимания сливок с подойников Музы!»^{2}. Положение не исправили ни посвящение ему «Венка», ни публикация в февральском номере его цикла «Северное солнце»: сохраняя дружеские отношения с Брюсовым, Вячеслав Иванович отдалился от «Весов», предпочтя им альманах Чулкова «Факелы» и журнал «Золотое руно». Белый говорил, что «подмахнул» документ, не читая, а в декабре 1905 года «написал два тождественных письма — нам, в „Весы“, и в „Золотое руно“. Просил обеспечить себе 60 р. в месяц (в „З. Р.“ 80)[59]. Писал: „Я продавщик — вы покупатели. Я продаю кровь своего сердца“. „Во сколько оценят `Весы` (`З. Р.`) крик души Андрея Белого“. Гриф ответил первым. Согласился. Белый взял отданные нам стихи, под предлогом поправки их, и передал в „З. Р.“»^{3}.

Брюсов остался главной «рабочей лошадью» и арбитром вкусов (с этим словом часто рифмовали его фамилию), теперь и в отношении художественных произведений, которые «Весы» начали публиковать с 1906 года. Он повторил приглашения мэтрам символизма и занялся отбором перспективных начинающих. «Обращаюсь к Вам еще раз с просьбой и с предложением — сотрудничать в „Bесах“, — писал он 3 февраля Юрию Верховскому. — От Вас мы ждем не только стихов, но и прозы: статей, заметок, рецензий. […] Передайте, прошу, мой привет Михаилу Алексеевичу (Кузмину. — В. М.). От него мы ждем, для одного из №№ „Весов“ — Александрийских стихов, ибо прозы он, кажется, не пишет. (А что если бы он попытался написать что-либо о музыке?)»^{4}. Ровно через месяц Кузмин, с которым Брюсов познакомился 18 января 1906 года на «Башне» Иванова, выслал ему «Александрийские песни», «чтобы Вы сами могли сделать выбор годного, что, равно как и перестановку их, предоставляю на полнейшее Ваше усмотрение»^{5}. Стихи появились в июльской книжке, а ноябрьская была полностью отдана под повесть Кузмина «Крылья», для чего потребовалась известная смелость, а не только вера в талант автора.

Стихов было много, но Брюсов решил придерживаться «новопутейского» принципа публикации больших авторских подборок-циклов (как правило, одна в номере), периодически делая общую для молодых. «Вы понимаете преимущества этого, скажу, „метода“, — писал он в конце апреля Верховскому. — 10–12 стихотворений, собранных в одной книжке, могут более или менее полно охарактеризовать поэта или известный период его творчества, тогда как стихотворение, стоящее одиноко, особенно автора еще малоизвестного, не говорит читателю почти ничего. Но благодаря такому решению, мы можем предоставить страницы „Весов“ лишь очень небольшому числу поэтов. Книжки 1–4, как Вы видите, были посвящены К. Бальмонту, Вяч. Иванову и З. Гиппиус (сдвоенный № 3/4 — В. М.). Дальнейшие обещаны: А. Блоку, А. Белому, Ф. Сологубу, Ю. Балтрушайтису, М. Волошину, М. Кузмину и мне. Одна книжка будет „сборная“, но, во-первых, в ней предполагается приютить лишь совсем начинающих поэтов (как В. Пяст, Городецкий), а во-вторых, каждый из них будет представлен не более как двумя, много тремя стихотворениями». Однако «наше желание предоставлять каждый № лишь одному поэту вызвало множество нареканий, — говорилось в следующем письме. — Никто не хотел ждать очереди, как у театральной кассы». С 1907 года «мы уничтожаем, — извещал Брюсов Верховского 12 октября, — столь стеснительный (хотя и имеющий различные преимущества) обычай — печатать стихи целыми циклами, и это даст нам возможность гораздо чаще предоставлять страницы „Весов“ различным поэтам»^{6}.

«Он вел полемику, — вспоминал Ходасевич, — заключал союзы, объявлял войны, соединял и разъединял, мирил и ссорил. Управляя многими явными и тайными нитями, чувствовал себя капитаном некоего литературного корабля и дело свое делал с великой бдительностью. К властвованию, кроме природной склонности, толкало его и сознание ответственности за судьбу судна». Не Белый ли подсказал ему это сравнение? В «берлинской редакции» «Начала века» читаем: «Шесть лет представляли собою „Весы“ миноносец, с неудержимой отвагой и злостью нападавший на броненосцы тяжелого „Мира Божьего“, „Вестника Европы“, „Образования“, „Русской мысли“, „[Русского] богатства“, на крейсеры — иль газеты. […] Конечно же, капитан — В. Я. Брюсов, С. А. Поляков — ну, конечно же, старший механик; М. Ф. Ликиардопуло — рулевой; Ю. К. Балтрушайтис — стоящий на вахте; я, Эллис, С. М. Соловьев, Садовской — артиллерийская часть». Сравнение понравилось автору, который повторил его еще в двух книгах^{7}.

Вскоре у «Весов» появились потенциальные соперники. В январе 1905 года художник Николай Тароватый начал выпускать журнал «Искусство», задуманный ни много ни мало как продолжение «Мира искусства». Он делался силами молодых модернистов без имени и репутации: Ходасевича, Пантюхова, Гофмана (Брюсов выругал в «Весах» его дебютный сборник «Книга вступлений») — и продержался меньше года. Гибнущий журнал подхватил энергичный Соколов, но спасти не смог. Зато сумел убедить миллионера Николая Рябушинского, баловавшегося живописью и литературой, выпускать с января 1906 года ежемесячник «Золотое руно». «Рябушинский сделал все, чтобы привлечь в свой журнал лучшие символистские и околосимволистские литературные силы. […] В издание были вложены огромные средства. Оформление отличалось вызывающей дороговизной исполнения. Ориентация изначально была задана на самые громкие, самые престижные в своем роде имена. […] По объему и уровню литературного отдела номера „Золотого руна“ не уступали выпускам „Весов“»^{8}.

В декабре 1905 года Соколов познакомил Брюсова с Рябушинским. Какое впечатление произвел на него меценат, мы не знаем, но отзывы петербуржцев о нем были единодушно презрительными — при согласии работать за высокие гонорары. «Казалось, точно он нарочно представляется до карикатуры типичным купчиком-голубчиком из пьес Островского», — вспоминал Александр Бенуа, которого Рябушинский, вознамерившийся «продолжать дело Дягилева», хотел привлечь к руководству «Золотым руном» в качестве аутентичного «мирискусника». Бенуа отказался^{9}. Брюсов поначалу согласился и 31 января на банкете в честь выхода первого номера журнала произнес примечательную речь: