Василий Молодяков – Россия и Германия. Дух Рапалло, 1919–1932 (страница 5)
Тем не менее большевистское руководство продолжало готовить революцию в Германии, будучи твердо уверено в наличии там революционной ситуации. Здесь особенно постарался глава Коминтерна Григорий Зиновьев. В июле Политбюро заслушало доклад Радека, а 22 августа постановило создать комиссию по данному вопросу в составе Зиновьева, Сталина, Троцкого, Радека и Чичерина (бедный нарком!). Мотивировка была предельно проста: «На основании имеющихся в ЦК материалов, в частности на основании писем товарищей, руководящих германской компартией, ЦК считает, что германский пролетариат стоит непосредственно перед решительными боями за власть». Радека — со сбритой бородой и под чужим именем — командируют на фронт будущих боев. Двадцать второго сентября комиссия Политбюро одобряет тезисы доклада Зиновьева на Пленуме ЦК «Грядущая германская революция и задачи РКП», начинающиеся уверенной констатацией: «В настоящее время уже совершенно выяснилось, что пролетарский переворот в Германии не только неизбежен, но уже совершенно близок — надвинулся вплотную». Главная надежда была на то, что «Советская Германия с первых же дней своего существования заключит теснейший союз с СССР». На дело было отпущено триста миллионов золотых рублей.
Десятого октября 1923 года «Роте фане» вышла с факсимильным воспроизведением рукописного послания большевистского генсека Иосифа Сталина тогдашнему главе германских коммунистов Августу Тальгеймеру: «Грядущая революция в Германии является самым важным мировым событием наших дней. Победа революции в Германии будет иметь для пролетариата Европы и Америки более существенное значение, чем победа русской революции шесть лет назад. Победа германского пролетариата несомненно переместит центр мировой революции из Москвы в Берлин». Победа назначалась на 9 ноября — годовщину революции 1918 года, отправившей кайзера в изгнание и выведшей Германию из войны. Так 4 октября постановило большевистское Политбюро!
Подготовка велась самая что ни на есть серьезная: в страну хлынули опытные коминтерновские агенты, имевшие опыт военной работы; территорию Германии условно разделили на шесть военных округов и начали мобилизацию коммунистов — участников войны. Под своими и чужими именами контролировать события отправились высокопоставленные большевистские эмиссары — Радек был далеко не единственным. Немецкие товарищи уверили Москву, что на их стороне будет вся мелкая буржуазия, участие которой является гарантией успеха.
«Но германский Октябрь не состоялся, — вспоминал на склоне лет в книге „Виденное и пережитое“ историк Николай Полетика, в те годы работавший в иностранном отделе газеты „Ленинградская правда“. — Вопреки надеждам и чаяниям Зиновьева и других руководителей Коминтерна, германские рабочие за очень малыми исключениями (в Гамбурге на баррикадах во главе с Тельманом сражалось всего несколько сот рабочих) не подняли оружия против германского правительства. Это было провалом Зиновьева… На конгрессе (V конгресс Коминтерна, состоявшийся в Москве 17 июня — 8 июля 1924 года. —
Вместо германского Октября победил рейхсвер. Вину за провал революции возложили на Радека, который оправдывался: «Мы — сторонники реальной политики и должны приветствовать немецкое правительство, которое имеет силу и стоит на своих ногах. Рабочее правительство, искусственно созданное в Германии советскими руками, было бы слабым. Союз Советов не стремится к таким фокусам, которые могут только помешать русской революции. Укрепление Германии соответствует интересам Союза Советов, так как оно создает противовес англосаксонскому империализму».
Звезда Карлуши начала закатываться. В 1924 году его вывели из ЦК и ИККИ, но оставили жить в Кремле, в утешение назначив членом ЦИК и ректором Коммунистического университета имени Сунь Ятсена (в 1923 году Радек недолго заведовал Восточным отделом ИККИ). Сближение с Троцким, в том числе в ходе подготовки германской революции, переломило его жизнь пополам. В ноябре 1927 года XV съезд ВКП(б) исключил Радека из партии вместе с другими троцкистами. В январе 1928 года Особое совещание при коллегии ОГПУ[6] приговорило его к трем годам ссылки в Томск. «Лорд Радек, граф Собельсон», как иронически прозвал его Бухарин, покаялся одним из первых, написав в мае 1929 года письма в ЦК и в «Известия» об «идейном и организационном разрыве с троцкизмом». Его простили, вернули в Москву, восстановили в партии и открыли ему страницы центральных газет. Но былого фавора и доверия не было, хотя с 1 апреля 1932 года и до своего ареста в октябре 1936 года Радек возглавлял Бюро международной информации ЦК. Задачами этого полусекретного подразделения были сбор и предварительный анализ информации по международным делам, прежде всего из зарубежной печати и литературы, для не владевшей иностранными языками партийной верхушки.
Не менее важной была роль Радека в качестве неофициального буфера между партийным руководством и влиятельными иностранцами, особенно дипломатами и журналистами. Для них он был золотым пером советской прессы с репутацией фрондера, от которого можно было узнать много больше, чем писалось в газетах, и при этом быть уверенным, что это не пустые слова, что сказанное исходит из Кремля. Именно через него организовывались утечки информации и проводились «плановые зондажи» в отношении нацистской Германии в тридцатые годы, когда делать это по официальным дипломатическим каналам стало затруднительно. Но это уже другая эпоха.
Советник германского посольства в СССР Густав Хильгер (о нем подробнее в следующей главе) вспоминал: «Общаться с Радеком было очень приятно из-за блеска и оригинальности, с которыми он высказывал свои суждения, и поразительной откровенности, которую он проявлял при обсуждении самых спорных и щекотливых политических проблем. Однако для нас самым важным было осознание того, что у этого профессионального революционера и убежденного интернационалиста была одна большая слабость — Германия. Польский еврей из австрийской Галиции чувствовал себя связанным с Германией крепчайшими культурными нитями и говорил по-немецки лучше, чем на любом другом языке. Он был для нас самой полезной связью в Москве. Хотя его журналистская деятельность и постоянное вмешательство во внутренние дела Германии часто ставили германско-советские отношения в затруднительное положение, мы всегда могли рассчитывать на его помощь, имея дело с советским правительством в трудных случаях».
Вместе с опальным Бухариным Радек сочинил «сталинскую конституцию» 1936 года, вряд ли веря в возможность осуществления заявленных в ней прав и свобод. Циник и игрок по натуре, он славил Сталина в печати с таким исступленным восторгом, что многим за этим виделась тщательно скрытая издевка. Другой его специальностью сделалось поношение троцкистов. После ареста он сразу же заявил о готовности выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно: согласился быть агентом гестапо и японской разведки, «признался», что готовил убийство Сталина, реставрацию капитализма и передачу немцам Украины — конечно, в сговоре с Троцким. В январе 1937 года Карлуша стал одной из главных фигур на процессе «Параллельного антисоветского троцкистского центра» и оговорил множество людей. В итоге он получил 10 лет лагерей (реабилитирован в 1988 году), хотя почти всех его «подельников» расстреляли. Если награда, то сомнительная: 19 мая 1939 года Радек был убит уголовниками в камере тюрьмы города Верхнеуральска.
Глава вторая. СОВЕТ В РАПАЛЛО
Авантюрный визит Карла Радека в Берлин в конце 1918 года положил начало регулярным контактам между красной Россией и Веймарской Германией. Социалистическое правительство, напуганное восстанием спартакистов в январе 1919 года и вынужденное подчиниться требованиям победителей, отказалось официально признать советскую власть. Однако между нашими странами осталось немало проблем, требовавших безотлагательного разрешения.
Одним из первых встал вопрос об обмене пленными и интернированными. Страны Антанты уже с начала 1919 года взяли под строгое наблюдение все лагеря для русских военнопленных в Германии, желая использовать их для борьбы против Советской России. Германское правительство нисколько не сочувствовало большевикам, но отлично понимало, что судьба сотен тысяч его соотечественников, оказавшихся под властью красных, во многом зависит от его собственной политики — враждебной, нейтральной или дружественной. Поэтому в первых же числах января 1919 года было создано Имперское управление по делам военных и гражданских пленных с главной целью как можно скорее произвести обмен пленными, не подвергая своих опасности. Для этого надо было избегать ссор с большевиками.