Василий Мельник – Повелители Новостей (страница 29)
Алена невесело фыркнула. Было, было что-то неуловимое в голосе Башнина, что не позволяло ей поверить в его искренность. Похоже, он уже окончательно ее похоронил, в землю закопал и надпись написал. А приехал только для того, чтобы лично убедиться в своих траурных предположениях. И в последние пять минут старательно и аккуратно прихлопал могильный холмик ладошкой – после того как узнал, что ее карточка блокирована.
Пока у нее сохранялись хоть какие-то атрибуты принадлежности к высшему свету, он еще испытывает к ней остатки влечения, но завтра, когда магистр переломит над ее головой ритуальную шпагу, отберет плазменную плеть и выставит за дверь девушку-простолюдинку, некогда бывшую одной из самых влиятельных фигур московского бомонда, Миша едва узнает ее на улице из окна своего лимузина. А узнав, быстренько сделает вид, что ни черта не узнал. Во избежание. Простолюдинки редко вызывают у мужчин из бомонда повышенную эрекцию. Хотя иногда, впрочем, вызывают – исключительно из болезненного самцового чувства противоречия.
А самое страшное – это если он действительно искренне жалеет ее. Его жалость ей на хрен не нужна. Пусть засунет свою жалость себе куда-нибудь поглубже. В карман, например. И так ходит.
– Давай вернемся к твоему плану, – сказал он. – Хотелось бы услышать подробности.
– Башнин, – отозвалась она, еле переведя дух после сытной еды, поскольку не забывала заедать пустоватый бульон суимоно роллами, – поверь мне: это офигенный план. А-хри-неть какой план. Королевский план. И ты на нем ахринеть как заработаешь, сука.
– Когда я слышу подобное, – печально промолвил Мишка, – то сразу понимаю, что мне предстоят непредвиденные солидные траты…
– До чего же ты, Башнин, жадный! – поразилась Алена.
– Я не жадный. Я искренний. – Он вздохнул. – Что ж, приступи же наконец к деталям, порочная дева!
Порочная дева еще раз фыркнула, на сей раз оптимистично, и приступила к деталям.
Придирчиво выслушав ее, Мишкоатль Клеопетрович изрек:
– Аленка, мы определенно играем с огнем.
– Ничего, Миша, – произнесла она. – Поиграем – разогнем. Не в первый раз.
– Тогда нам нужен серьезный боевой маг, – рассудил Башнин, традиционно удовлетворившись подобным ответом.
– У нас есть серьезный боевой маг.
Заломив бровь, Башнин искоса посмотрел на Эболу с самым саркастическим видом. Та отвечала ему пристальным прищуренным взглядом. Через несколько мгновений выжидательного молчания дурашливая гримаса вдруг начала стремительно сползать с лица репортера-орденоносца.
– А, вон ты о чем… – сдавленно пробормотал он.
– Именно о нем, Башнин. Именно.
– Аленка, ты же понимаешь, что это вот уже вообще выпадает из разряда детских игрушек?! Мы и так уже ходим по лезвию, но вот это вот… Ты отдаешь себе отчет, что нас четвертуют, когда поймают?
– Если. Важная поправка, Мишка:
– Ладно, хрен с ним. Четвертуют так четвертуют, не в первый раз. Но ты хотя бы представляешь, каких делов может натворить этот твой серьезный боевой маг, когда…
– Доверься мне, Башнин. Я обо всем позабочусь.
– Вот именно этого я и опасаюсь! У нас есть хоть какие-то гарантии, что первым делом он не размажет тебя по асфальту, едва его спустят с поводка? Ну, и меня за компанию, хотя это уже, конечно, ничуть тебя не расстроит.
– Во всяком деле есть определенный процент риска. К примеру, можно упасть с табуретки, меняя лампочку, и до смерти треснуться башкой.
– Безумная баба! – с восхищением произнес Мишкоатль, вместе со стулом отъехав на шаг назад, словно желая окинуть единым взором масштабное полотно на стене модной галереи. Взгляд, которым он впился в подругу, пылал восторженной ненавистью. – Ашшурбанипавловна, я вспомнил наконец, за что однажды полюбил тебя без памяти. Ты совершенно чокнутая, вот за что! Ну да, и еще на мордашку ничё так…
– Короче, ты участвуешь или где?!
– Разумеется, рыбка моя! Разве можно упускать такой уникальный случай раз в жизни искренне повеселиться?
– Ну что ж, Башнин, тогда вызывай своих башнинят. Сами мы не справимся, да и пушечное мясо наверняка понадобится. В товарных количествах.
– Понимаю, не маленький. А ты тогда вызывай Сергеева.
– Один – один, – оценила Алена. – Давай мобилу.
– А код пластиковой карточки тебе не дать, где деньги лежат?
– Давай, говорю! Я свою посеяла.
– Ты голову сегодня не посеяла, подруга? – проворчал Мишкоатль, но айфон все-таки вытащил и разблокировал.
Алена вырвала телефон у него из руки, принялась искать в адресной книге номер своего пентхауса. На «Э» ничего не обнаружилось; обратилась к «А». Гляди-ка, «Аленушка Норка Заиньки», ну надо же! Сю-сю-сю…
– Привет, Сергеев.
– Высокая госпожа?..
– Она самая. Значит, так: немедленно дуй на метро «Красные Ворота» и жди меня на улице при входе. Работаем по плану «Д» – помнишь наш давний уговор?..
– Это действительно вы, госпожа? Я что-то не ощущаю через трубку вашей ментальной составляющей, словно вы исчерпали все свои магические запасы…
– Я сейчас приеду и настучу тебе по толстой заднице, живо ощутишь составляющую! – рассердилась Алена. – Сколько плетей предпочитаешь вечером: восемь или десять? Или, может быть, сто отжиманий от пола?..
– О, похоже, это действительно вы, высокая госпожа, – смиренно отозвался раб. – Нижайше прошу простить меня и понять правильно, сейчас развелось столько телефонных мошенников и пранкеров…
– Ладно-ладно, – нетерпеливо перебила Эбола. – Итак, у тебя двадцать пять минут. Укладывайся как хочешь.
– К какому выходу мне следует подойти?
Алена задумалась.
– А там их два?.. Ну, значит, к тому, который похож на ракушку. Который ближе к ресторану «На мельнице» – помнишь, ты там сидел голый в вольере с фазанами, пока я ужинала с Венсаном Касселем?..
– Я все понял, госпожа.
Сергеев совершил воистину невозможное, оказавшись на «Красных Воротах» через тридцать три минуты. Впрочем, Алена назвала срок от балды, только чтобы дисциплинировать раба, и не собиралась жестоко наказывать его за опоздание. Она сама не знала, сколько здесь добираться на метро от «Аэропорта», поэтому пяти плетей вечером вполне должно было хватить.
Если, конечно, вечером еще найдется та, которая сможет выдавать плети. И если останется кому их принимать.
Опустив окошко Мишкиного автомобиля, девушка жестом подозвала Сергеева к машине.
– Залезай на заднее сиденье и смирно сиди, – распорядилась она.
Машина двинулась по Садовому кольцу.
Эбола бездумно смотрела в окошко. Разговаривать не хотелось, с Башниным все уже было обговорено, а серьезная беседа с Сергеевым еще только предстояла, однако не раньше, чем они доберутся до места. Она проводила задумчивым взглядом недостроенную опору для автомобильной эстакады, на которой копошились рабочие. Кран подавал железобетонный блок, строители закрепляли его, затем все разом перебирались на новоустановленную призму, и кран опускал очередной элемент конструкции на то место, которое они только что покинули. Таким образом рабочие понемногу карабкались ввысь вместе с растущим столбом эстакады.
– Меня всегда интересовало, как эти таджики потом спускаются вниз, – проговорила Алена. – Когда всё закончено. Высоко, и никаких лесенок. Вертолетом?..
– А никак, – рассеянно отозвался Башнин, начиная понемногу протискиваться к крайней правой полосе движения. – Это одноразовые таджики. Когда работа окончена, они еще некоторое время живут на вершине опоры. Недолго, правда, – пока у них не закончатся прихваченные с собой продукты. Некоторых, впрочем, давят еще живыми, когда на столб начинают укладывать поперечные плиты для проезжей части эстакады.
– А почему бы их не снимать при помощи крана, чтобы использовать при строительстве других опор?
– Экономически невыгодно. Это рискованно, расходует лишние ресурсы и никому не нужно. Безработных таджиков и так слишком много. Зато их тела, замурованные в эстакаду, придают конструкции дополнительную прочность на астральном уровне.
– Дикость какая. Они же там мучаются! Не разумнее было бы сразу по окончании работ расстреливать их с вертолета?
– Экономически невыгодно…
Башнин свернул с трассы и нырнул в Первый Неопалимовский переулок.
Как и большинство переулков в районе Садового кольца, Первый Неопалимовский являл собой эклектичное смешение архитектурных стилей и форм. Здесь можно было увидеть типичный доходный дом XIX века через тротуар от потемневшей и растрескавшейся от непогоды бетонной брежневской шестнадцатиэтажки с разномастно застекленными балконами; вычурный купеческий особняк с посольством экзотической страны внутри, и рядом – ультрасовременное банковское здание с железными воротами, перекрывающими выезд из подземного гаража, и огромной тарелкой спутниковой антенны на крыше…
Переулок извивался, как раненая змея. Наконец Башнин, повинуясь командам Алены, притормозил возле одного из подъездов.
В подъезд они проникли, воспользовавшись своими журналистскими удостоверениями. Про Сергеева консьержка даже побоялась спрашивать, поскольку он уверенно вошел под руку с Аленой Ашшурбанипавловной. Поднялись на лифте на шестой этаж и остановились у старенькой деревянной двери, обшитой потрепанным дерматином. Вот только возле нее висела неприметная металлическая коробочка домофона с крошечным глазком камеры, что не так часто встречается в квартирах пенсионеров, каким-то чудом подзадержавшихся в пределах Садового кольца. Кроме того, Алена Ашшурбанипавловна не сомневалась, что если кто-нибудь вздумает проверить эту дверь на прочность, то под деревом советских еще времен наткнется на броневую плиту.