Василий Мельник – Однажды в Чернобыле (страница 22)

– И каким же образом произошло это чудесное расщепление реальностей? – сосредоточенно поинтересовался я. Рассказанная история уже понемногу начала укладываться у меня в голове. Да, если верить тем байкам, которые ходят про Пьедестал, он вполне способен на такое. Однако для полного правдоподобия этой истории здорово не хватало деталей и механизмов.

– Знаешь, есть знаменитый философский парадокс о невозможности существования всемогущего божества: а сможет ли бог создать такой камень, который сам потом поднять не сможет? Всё, всемогущее божество в логической ловушке: оно не сможет либо создать камень, либо поднять его после создания. В обоих случаях оно чего-то не сможет, а значит, оно вовсе не всемогущее. Всемогущий неразрушимый Пьедестал оказался в похожей ситуации: что делать, если самое сокровенное желание пришедшего к нему человека – уничтожить сам Пьедестал?..

«Папаша» покачал головой. Я внимательно смотрел на него, пытаясь не потерять нить рассуждений.

– Однако всемогущее божество именно потому и всемогущее, что способно обойти даже неумолимый логический парадокс, – продолжал он. – Надо признать, из чувства самосохранения Пьедестал справился с предложенной безвыходной ситуацией на пять с плюсом. Он просто размножил реальности и в одной из них действительно оказался взорван мной. Таким образом получилось, что желание человека удовлетворено – Пьедестал уничтожен, но, с другой стороны, он продолжил функционировать в нескольких параллельных вселенных. Закон причинности не нарушен, божество по-прежнему всемогуще, все довольны.

– Все равно не понимаю. – То ли я тупил после суток страшного нервного напряжения, то ли «папаша» действительно не силен был объяснять, хотя вроде бы искренне пытался. – Как Пьедестал мог породить еще несколько реальностей? Он что, в самом деле Господь Бог, как болтают «пьедесталовцы»?

– На самом деле он ничего не порождал, это я так сказал для простоты. Чтобы понятно было. Если тебя интересуют подробности, он пошел по пути наименьшего сопротивления – воспользовался уже существующими возможностями Вселенной: семь раз подряд сдвинул самого себя на полсекунды вперед. Даже не назад, что было бы настоящим путешествием во времени и все равно нарушало бы фундаментальные законы физики, а вперед, что в общем-то не противоречит основам мироздания и необратимому течению последовательностей. Он просто полностью выбрасывал себя из реальности вместе с окружающим пространством, исчезал на полсекунды, а потом снова появлялся – и при этом оставался на прежнем месте полусекундой раньше, таким образом дублируя самого себя и все вокруг. Я не знаю, каким образом он добивался такого эффекта, однако факт налицо: он выполнил задуманное. Может быть, проецируя себя из полусекундного прошлого на то же самое место, где уже находился сам, он заставил работать в своих интересах Вселенную и ее нерушимые законы. Ведь эти его действия создавали неразрешимый парадокс, угрожающий существованию Вселенной, и той пришлось как-то решать эту проблему.

Есть такая научная гипотеза, что в том случае, если деятельность человека породит серьезный неразрешимый парадокс, противоречащий фундаментальным законам мироздания, вроде машины времени, сверхсветовой скорости или температуры ниже абсолютного нуля, Вселенная просто схлопнется, закроется, как программное приложение, выполнившее недопустимую команду. Однако тот, кто писал системный код Вселенной, оказался способнее специалистов из Microsoft.

И похоже, Пьедестал об этом знал и использовал в собственных целях. Чтобы не допустить смертельного неразрешимого парадокса – возникновения в одной и той же точке пространства в один и тот же момент времени двух разных Пьедесталов, – Вселенная просто дублировала для каждого из дублей Пьедестала полный отпечаток истинной реальности, отстоящий от других ровно на полсекунды. Таким образом Пьедестал добился своего, заставив Вселенную самостоятельно умножить реальности во избежание коллапса. На это дело он наверняка израсходовал неимоверное количество энергии, но все равно бесконечно малое по сравнению с тем, что ему пришлось бы потратить для самостоятельного создания параллельных миров – и далеко не факт, что у него вообще хватило бы для этого ресурсов и способностей.

С этого момента человеческая история потекла по семи разным направлениям в семи разных реальностях. Первые несколько мгновений они были абсолютно одинаковыми. А затем в каждой из них Пьедестал осуществил одно из моих заветных желаний. Не думаю, что миры, где меня засыпало золотом и где я присоединился к «О-Сознанию», так уж сильно отличаются друг от друга. На глобальную обстановку эта небольшая разница не повлияла никак. А вот реальность, в которую я выпустил армию живых мертвецов, наверняка здорово изменилась от такого потрясения… Что касается моей вселенной, где Пьедестал был уничтожен, то она в результате изменилась очень заметно. – Стрелок замолчал, переводя дух.

– Пока как-то не слишком научно звучит, – вклинился я в паузу.

– Слушай, я не доктор физики! – рассердился он. – Рассказываю, как объясняли мне. На пальцах. Ты вот, например, хорошо представляешь себе принцип работы глубоковакуумного боеприпаса? А ведь рвешься объяснять его всякому встречному-поперечному. Излом структурной решетки пространства, блин!

– Мне так Нестандарт объяснял в свое время, пусть ему хорошо лежится, – буркнул я.

– Что самое интересное, про умножение реальностей мне тоже разъяснял Нестандарт, – хмыкнул Не-Меченый. – Только в нашей реальности он жив-здоров. Стал большим человеком, научным руководителем того самого института, который сейчас исследует грани между параллельными мирами. Он-то меня и разыскал, а потом привлек к работе. Вообще, опытные сталкеры сейчас на вес золота. Че работает на Пентагон, Бубна – полковник спецслужб. Кабинетный, правда, поскольку ноги у него так и не выросли. Но его опыт и знания очень пригодились. Про Нестандарта я уже говорил – между прочим, ту гигантскую свиномразь, с которой вы сразились в разгромленном научном лагере, он все же довел до ума, и теперь стада этих тварей используют в качестве биологических танков. Борода, Муха и Патогеныч работают на Нестандарта. А вот Енот давно погиб…

О как. Глупо, наверное, сокрушаться по человеку, который умер в том мире, где мы даже не успели стать друзьями. Я ведь явился в Зону уже после того, как исчез Меченый, а следовательно, раз Не-Меченый к тому времени уничтожил Зону, в его мире я туда так и не попал, просто некуда уже было попадать. Следовательно, там я так и не встретил Енота. Как все запутанно выходит…

Но вместе с тем все более и более правдоподобно.

Я не стал спрашивать, откуда Не-Меченый знает про гигантскую свиномразь и про то, что я люблю порассуждать про глубоковакуумный боеприпас. И так ясно. Если он до сих пор осознаёт себя в двух мирах одновременно, значит, он знает все, что знал Меченый, а тот наверняка неоднократно следил за мной ледяным взглядом Хозяина Зоны, пока я был внутри Периметра.

Вот только не стыкуется у тебя что-то, «папаша». Меченый круглые сутки проводил в информационном пространстве, и наверняка проблема того, каким образом Пьедестал размножил реальности, интересовала его не в последнюю очередь. И ты хочешь меня уверить, что получил об этом важном обстоятельстве лишь обрывочные сведения от Нестандарта?! Не знаю, для чего ты темнишь, но взять это на заметку не помешает – что ты для чего-то темнишь…

– Послушай-ка… – Я пощелкал пальцами, пытаясь сообразить, как к нему обратиться. «Не-Меченый» – было в этом прозвище что-то глубоко дурацкое, как физиономия того страуса. – А как бы это нам тебя, кстати, называть, а?

– «Меченый» тебя не устраивает? – равнодушно поинтересовался он.

– Меченого Динка вчера замочила в бункере неподалеку от Четвертого энергоблока, – пояснил я. – То есть ты – Меченый и он – Меченый? Какая-то нехорошая путаница получается. Рука сама тянется к «калашу».

– Тогда называй меня Стрелком, – милостиво разрешил «папаша». – Когда-то меня звали еще и так.

– Так ты, выходит, действительно охотился сам на себя? – поинтересовался Муха, блеснув очками в свете фальшфейера.

– Пришлось, – пожал плечами Стрелок.

– И кто же тебе это приказал?

– Не знаю. До сих пор не знаю. Но сдается мне, я сам.

– Как это? – удивился Муха.

– Видимо, когда я понял, что неизбежно потеряю память на Радаре, я успел набрать на своем ПДА: «Убить Стрелка!» Похоже, сознавая, что это единственный шанс заинтересовать самого себя после амнезии. Если бы я набрал: «Эй, парень, очнись, ты Эдик Байчурин по кличке Стрелок, у тебя жена Ольга и дочь Дина, и живешь ты по такому-то адресу», – то, придя в себя, я просто не обратил бы внимания на этот бред. Я просто не понял бы, что послание предназначено мне, и решил бы, что этот ПДА принадлежит кому-то другому. Но лаконичный приказ «Убить Стрелка!» без каких-либо пояснений – это загадочно и будоражит воображение. Я не смог бы просто отмахнуться от такого. Наверняка я тогда не сомневался, что эта жгучая тайна заставит меня шевелиться и искать таинственного Стрелка. Только так я получал шанс снова обрести себя после потери памяти.

– Да ты психолог, отец! – оценил Патогеныч.