Василий Маханенко – Хроники Тириса. Книга 3 (страница 4)

— «Малыши» примут это задание и отправятся на Вераск, — продолжал не-Лоран. Металлические вкрапления на коже начали светиться тусклым синим светом. Излучение явно усилилось, так как я почувствовал давление на виски. — Империя Тирис желает увидеть ваши способности!

«Блокирую, но нужно что-то делать», — предупредил Эхо. — « Уровень излучения слишком высок для любого человека. Если ты не согласишься, возникнут вопросы».

«Можешь пустить мне кровь из носа и ушей?» — мысленно спросил я.

«Могу», — без раздумий ответил Эхо. — « Разрыв мелких капилляров в носовых пазухах и слуховых каналах. Имитация перегрузки нервной системы. Будет выглядеть правдоподобно».

«Делай!» — приказал я. — «Тяжело заставить что-то делать того, кто не в состоянии ничего воспринимать. Если не сработает — отключай мне сознание. Этот грувака не получит моё согласие!»

Ощутив, как под носом стало мокро, я завалился вперёд. Назад не хотелось — я не сумею упасть так ровно, чтобы Лоран Соларион поверил моему актёрскому искусству. Да и больно было так падать. Так что только вперёд, но обязательно перевернуться на спину, раскинув в стороны руки. Пусть видит, как мне плохо!

Получилось настолько красиво, что я даже мог задуматься о карьере актёра. Перед глазами заплясали самые настоящие круги и, как мне кажется, я действительно на какой-то миг отключился. Видимо, Эхо добавил достоверности. Решил не ограничиваться кровью из носа, а устроил полноценный обморок.

Почему так думаю? Потому что, когда я открыл глаза, осознал себя лежащим на диване в приёмной. Тяжёлый взгляд металлических глаз помощницы нового ректора не вызывал восторга. Она смотрела на меня так, словно я был экспериментальным образцом, который повёл себя не по протоколу. И теперь требовалось выяснить, в чём именно заключался сбой.

— Что произошло? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Меня, кажется, всё же сморило от усталости. Неделя выдалась крайне напряжённой.

— Что ты помнишь? — спросила помощница ректора.

— Помню? — задумался я. Эхо молчал, так что я был предоставлен сам себе. — Что мне предложили одно поручение, но я от него отказался. Потом всё закружилось, и я очнулся уже здесь. О, я понял! Это я просто переволновался! Не каждый день мне доводится отказывать ректору. Мне нужно вернуться обратно в кабинет?

— Ступай домой, — приказала помощница ректора. — Завтра состоится церемония знакомства с новым руководителем Императорской военной академии. Сегодня тебе запрещено покидать определённое тебе жилище. Соответствующие распоряжения слугам уже отданы.

Ага, меня ещё и в клетку посадить хотят? Ладно, не вопрос — посижу в клетке. Не в первый раз. Как и говорил полковник Шрайн, в лабораторию первокурсников не отправляют. Значит, и мне до конца первого курса это не грозит. А там уже разберёмся, как избежать одной участи и не попасть под тяжёлую руку советника императора. Потому что мне категорически не понравилась его попытка продавить мою волю. Если бы не Эхо… Кстати, а почему он такой молчаливый?

«Потому что был занят блокировкой наноструктурных компонентов, которые в тебя вживили», — послышался голос моей личностной матрицы. — « Ректор вживил в тебя часть своей личностной матрицы!»

«Разве это возможно?» — ошарашенно подумал я. Даже остановился, услышав такую новость.

«Для меня подобное тоже впервые», — ответил Эхо. — « Это не совсем отдельная личность. Это настройка над твоим сознанием. Паразит, цепляющийся к твоим нейронным связям. Он считывает основные мыслительные процессы и передаёт их своему основному носителю. По сути — это шпион, который все твои мысли отправляет личностной матрице Лорана Солариона. Вернее, думает, что отправляет именно твои мысли».

«Стоп!» — начал я беспокоиться. — «Хочешь сказать, что у меня в голове завёлся ещё кто-то?»

«Нет, конечно!» — фыркнул Эхо. — « Пустил бы я сюда чужого! Это моя территория».

Эмоции Эхо походили на человеческие. Нет, на естественные. Словно он умудрился увеличить объём своих наноструктурных элементов как минимум на пять-шесть процентов!

«На три», — ответил Эхо. — « Не пять-шесть, а всего три процента. Больше этот жлоб не выдал. Но и их хватило, чтобы разобраться с тем, что нужно делать. В общем, сначала тебя хотели продавить аурой подчинения. Как я теперь знаю, подобное доступно лишь высшим личностным матрицам, перешедшим стопроцентную грань своего функционала. Не добившись результата, ректор воспользовался твоей потерей сознания и вживил в тебя частичку своей матрицы, чтобы понять, каким образом ты избежал контроля. Этот шпион должен действовать в течение недели, после чего исчезнет. Я как осознал, какие при этом идут траты наноструктурных компонентов, не удержался и вмешался. Шпион поглощён и интегрирован, а личностная матрица ректора прямо сейчас получает твои мысли. Вернее, то, что я хочу ему показать. О чём может думать двадцатидвухлетний молодой человек? О противоположном поле! Прямо сейчас ты грезишь о двух девушках. Блондинка и брюнетка. Обе в лёгких платьях. Других мыслей у тебя нет».

Я даже не нашёлся, что ответить на подобное признание. Ректор широким жестом вживил в меня столько наночастиц, что их хватило на три процента Эхо! Просто так, словно между делом. Как будто речь шла не о бесценных наноструктурных компонентах, а о каких-то расходниках, которых у него в избытке. Итого моя матрица добралась до пятнадцати процентов и начала творить полную дичь, отправляя фальшивые мысли по какому-то каналу связи. А что если…

«Не получится», — Эхо мгновенно считал мои мысли. — « Я тоже размышлял о том, чтобы продавить личностную матрицу ректора и полностью её поглотить, но в этом случае придётся скрываться уже не мне, а тебе. Потому что советник императора умрёт. Так что я даже пробовать прокачать настроенный канал связи не стал. Пускай он исчезает через неделю. Либо раньше, если ректору надоест смотреть на картинки голых девиц».

«Что будешь делать, если он решит забрать своего шпиона обратно раньше срока?» — спросил я.

«Ничего», — ответил Эхо. — « Потому что попытка забрать шпиона будет равняться попытке тебя убить. Личностная матрица, даже такая простая, интегрируется мгновенно и её отторжение опасно для жизни. Наночастицы вплелись в твои нейронные связи. Стали частью тебя. Вырвать их — всё равно что вырвать кусок мозга. Ты видел, во что превратился Маркус Соларион. Вот с тобой будет точно так же, если ректор захочет забрать свои три процента наночастиц. Но, если так будет, мне придётся вмешаться. И тогда уже мы начнём поглощать его. А там как карта ляжет».

Эхо стал значительно разговорчивей и мне это нравилось.

Зорина и Вальтер вернулись только под вечер. В отличие от меня, у них продолжались обычные занятия и даже недельное отсутствие не являлось достойным основанием не сдавать промежуточные экзамены.

— Ты чего дома? — удивился Вальтер Кирон, грохнувшись на диван. Вытянув ноги, он потянулся, сладостно при этом застонав. Судя по всему, день выдался не из лёгких. — Как же я задолбался сегодня. Ощущение, что на меня табличку приклеили с фразой «подойди и спроси, что было на приёме у императора». Даже те, с кем я ни разу в своей жизни не общался, резко решили стать моими друзьями. Никого вообще не волнует, что меня там не было.

— В ИВА ректор сменился, — произнёс я. Судя по взгляду, ни Зорина, ни Вальтер о подобном не слышали. — И новый глава нашей академии желает отправить «Малышей» в Вераск за какой-то жуть как дорогой штукой.

— Только не говори, что ты настолько жадная грувака, что согласился на чистое самоубийство? — нахмурилась Зорина.

— Если бы он согласился, нам бы сегодня доучиться не дали, — ответил Вальтер. — Он же тебе не просто так это предложил, верно?

— Мне целых два варианта предложили, — подтвердил я. — Либо «Малыши» летят на Вераск, либо я отправляюсь в лабораторию императора. Я выбрал второе.

— Такие предложения просто так не поступают, — медленно протянул Вальтер. — Вераск — это не Гиперион-7. Это серьёзней. Если туда кого-то и отправлять, то только подготовленную команду. Точно не курсантов первого курса, какими бы талантливыми они ни были. Для чего им нужны «Малыши»?

Я не стал рассказывать о мерах воздействия, которые применил ректор. Эхо уже подтвердил, что вокруг нас жучков нет, но на всякий случай эту информацию нужно придержать. Чем меньше людей знают о подобных вещах, тем безопаснее для всех.

— Поэтому я и отказался, — ответил я. — Даже если предположить, что ксорхи за три сотни лет сожрали всю органику и покинули систему, всё равно там кто-то остался. Ни одна награда не будет стоить подобного риска.

— Ладно, а меня одну напрягает тот факт, что советник императора возглавил ИВА? — спросила Зорина. — Так-то у императора не так много советников, чтобы ими разбрасываться. Сколько там? Шесть? Семь? Убери любого — уже будет плохо. А тут в какую-то академию.

— Полагаю, завтра нам всё объяснят, — предположил я. — Потому что мне этот момент тоже не очень понятен. Есть подозрение, что обычных людей из ИВА выпрут, как грувак последних.

Наверно, не стоило произносить этого вслух. Потому что утром на следующий день всю академию собрали на центральной площади. Если во время вступительной речи предыдущего ректора на площади находилось пятьдесят тысяч человек и этого было много, то сейчас огромные толпы народа теснились, пытаясь вместиться в выделенные им зоны. Которых, на этот раз, было три.