Василий Лушин – Экзо (страница 1)
Василий Лушин
Экзо
ЧАСТЬ 1. ДО ПОЛЕТА
Глава I
Пенящаяся волна накатывает на берег и убегает обратно, оставляя после себя влажный еще не прогретый солнцем песок. Предрассветные розово-пурпурные лучи нежно подсвечивают легкие застывшие облака. Крик чаек. Тихий шум прибоя. Кажется, нет ничего более постоянного и стабильного, чем прямая непоколебимая линия горизонта вдали. На ее фоне ритмично покачиваются треугольные красные буйки. Рядом с ними образуется гребень, он нарастает, превращается в небольшую волну и с всплеском врезается в камни, накрывая их серо-бирюзовой пеной.
Сквозь сон слышится тихое пение птиц.
Неужели пора? Нет, не хочу.
Что только навеяло мысли о море?! Вчерашний день? Да… вчера был отличный день.
Я сладко потянулся.
Стоп. А что было вчера?
Утром, кажется, всё, как всегда. Офис, решение поставленных задач, общение с надоевшими коллегами. Днем – очередная награда за статью о пользе синтетических витаминов или доблести Единого государства, проявленной в Великой войне. Уже не помню. А вечером? Что было вечером?..
Звук умного будильника усилился, и пение птиц стало настолько навязчивым и громким, что казалось, соловьи пытаются покончить с собой, разодрав себе глотки. Комнату залил холодно-серебристый свет. Рядом кто-то сонно зевнул. Вспомнил! Вечером я праздновал награждение. Хорошо повеселился… Надо позвонить Джо, поблагодарить за предложенное место и компанию: напитки и девочки были то, что надо! Он, как всегда, не подвел.
Время мягкого пробуждения закончилось, и будильник, подпрыгивая от надрыва, истошно заорал: «ДЗЗЗ-ДДДЗЗЗ-ДДЗЗ-ДДДЗЗЗЗЗЗЗЗ!!!».
– Да заткнись ты уже!!! – крикнул я, схватил его с тумбочки и в злости швырнул об стену.
Он разбился вдребезги и, правда, замолчал.
Женщина, лежащая рядом со мной, что-то невнятно пробормотала и перевернулась на другой бок. И как мне уходить: разбудить ее или оставить? Пульсирующая боль в левом виске мешала сконцентрироваться на нужных мыслях.
Спустя несколько минут я, наконец, нашел в себе силы сесть на кровать. Слава Государству, я как минимум у себя дома… Моя любимая стерильно-белая комната, где нет ничего лишнего: никаких мелочей, фотографий, статуэток – только встроенные шкафы и кровать. Пустая коробка. Моя любимая пустая коробка.
Я встал и подошел к гардеробной. Серые матовые дверцы плавно скользнули в стороны, оголив глубокую нишу с десятками полок и сотней ящичков. На длинной черной штанге висели вешалки с однообразной офисной одеждой. На самой штанге по-прежнему, как и пару дней назад, лежал пушистый слой пыли. Я брезгливо поморщился.
«Хорошо, что сегодня среда, день клининга, – раздраженно подумал я. – Нужно направить жалобу на плохую уборку и фильтрацию!».
Так и не решив, что же мне надеть (да и какая, в сущности, разница, все – одинаковое), я схватил первую попавшуюся под руку синюю офисную робу и вернулся к кровати.
Застегивая молнию на идеально отглаженных в химчистке брюках, я продолжал недоуменно смотреть на женщину, спящую в моей постели. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. У нее было блестящее черное каре по вновь ставшей популярной поствоенной моде. Белоснежное воздушное одеяло мягкими складками окутывало ее идеальное тело, оставляя обнаженной изящную спину с выделяющейся линией позвоночника и ямочками Венеры.
Она сонно потянулась. Край одеяла загнулся, оголив узкие светлые икры, тонкие лодыжки и маленькие ступни с розовыми, как у младенца, пяточками. «Красивая… – не без удовольствия отметил я. – Вероятно, начинающая модель. Надо поинтересоваться у Джо, кто она и чем занимается».
С этими мыслями я вышел из апартаментов и направился в подземный паркинг.
***
– Нет, это невозможно!
– Почему?! Ты самая подходящая кандидатура! – парировал начальник.
– Ты с ума сошел?! – вырвалось у меня. – Что я буду делать среди ученых и военных? Буду балластом, лишним грузом! Мне, конечно, не привыкать, но…
– Как это что?! Освещать первую предколониальную экспедицию! Патрик, ты один из лучших журналистов Единого государства. Говорят, там нужен кто-то со стороны, со свежим взглядом. Почему бы не ты? Конечно, мне придется похлопотать, чтобы согласовать твою кандидатуру. В любом случае…
– Не преувеличивай! Я не так падок на лесть, как ты думаешь! Даже не пытайся меня этим подкупить. Пусть ученые пишут статьи. Я там буду совершенно не нужен! Я не полечу.
– Не переживай, они будут писать. Будут. Но не журналистского характера. Им будет, мягко говоря, не до этого.
На широком лице начальника появилась натянутая улыбка, при этом взгляд оставался по-прежнему острым и изучающим.
– Неужели ты не хочешь войти в историю?! – продолжил он. – Только представь, какая ждет слава! Тебя не забудут, если окажешься одним из первых.
– Слава?! Я пишу под псевдонимом, причем каждый раз – новым, и ты считаешь, что такого человека, как я, влечет слава?!
Мартин ничего не ответил – лишь обреченно вздохнул. Пауза затянулась. Разумеется, он понимал брошенный мною намек, но старательно делал вид, что его не замечает.
– Нет, нет и еще раз нет!!! – сказал я, приподнимаясь. Этой фразой был открыт второй акт нашего торга. – Даже не уговаривай! К тому же, я занят другим проектом. Сам знаешь, пишу краткую историю ЕГ, и какой сейчас космос?!
Он провел салфеткой по вспотевшему лбу.
– Патрик, ты умный человек и не можешь недооценить вклад предстоящей экспедиции в науку! И не только в нее.
– Я осознаю ее важность, но причем здесь я?! В нашем мире, что, мало идиотов?! Точнее – энтузиастов?! Знай, я не из их числа!
– Не перебивай, – почти шёпотом проговорил начальник, из чего я сделал вывод, что его терпению приходил конец. – Наша территория – единственно безопасная после взрыва. Радиационно чистая. Но жизнь за чертой продолжается. Даже если мы проявим милосердие и впустим, то поставим под удар себя. Как минимум они фонят сильнее Центрального реактора, но это еще не все. Ты знаешь, что они несут с собой, помимо радиации…
Мартин раздраженно подвинул к себе скрипучее кресло, шумно в него плюхнулся и, как жирная каракатица, неуклюже подполз к рабочему столу.
– Даже если не брать в расчет радиацию, допустим, ее концентрация снизилась, они переносят болезни, с которыми наша иммунная система уже не справляется, – он нервно схватил пульт от кондиционера, но, передумав, небрежно отбросил его в сторону, сцепил толстые кривые пальцы в замок и задумчиво посмотрел в окно. – Они сохранили способность к саморазмножению и из-за отсутствия развитой цивилизации, какой-либо медицины – живучее нас. Рано или поздно они нас вытеснят. Понимаешь? Мы умрем, и они займут наше место. Природа, а не медицина, лучший селекционер! Нам слишком опасно выходить из пузыря цивилизации.
– Что за бред?! – выпалил я.
От такой фамильярности Мартин едва заметно поморщился.
«Не забывайся…» – пронеслась мысль у меня в голове; я сделал вид, что не заметил недовольной мины начальника, и продолжил:
– Ты, правда, думаешь, что нам легче найти новый дом неизвестно за сколько световых лет отсюда, чем победить каких-то дикарей?! Ерунда! Ты умный человек и должен понимать…
– Ты не мыслишь глобально! – Мартин повысил тон голоса, но через мгновение снова взял себя в руки. – То есть в долгосрочной перспективе…
– Я скорее поверю, что Земля погибнет и нам придется искать себе новую планету, чем в эту популярную чушь, что дикари с палками займут наше место! Это смешно!
– Верь во что, хочешь! Мне абсолютно плевать, что у тебя в голове! Только скажи, согласен или нет? Помни, твое участие повысит рейтинги нашего агентства. Мы заинтересованы в этом.
– Когда я вернусь, возможно, вашего… – Мартин поднял на меня хмурый полный негодования взгляд, и я бегло поправил себя, –
– Как предполагают ученые, чуть больше десяти земных лет.
– Что?!
– Знаю! На первый взгляд, долго. Очень долго, но! – босс примиряюще поднял руки. – На станции ход времени будет идти иначе. Ученые говорят, – он задумчиво посмотрел в сторону, – дай припомню… По ощущениям это будет как три или четыре земных года. Цифры варьируются в зависимости от метода оценки. Три года – не так уж и много…
– Какая прелесть. И сколько заплатят? – наконец, я задал наиболее интересующий меня вопрос.
Мартин недовольно вздохнул и что-то пробормотал себе под нос. Видя, что я не собираюсь ретироваться и настойчиво ожидаю ответа, он взял лежащий на столе планшет и, небрежно черкнув по экрану стилусом, положил планшет обратно и толкнул в мою сторону. Он скользнул в мои руки, как игральная карта.
Цифра оказалось намного больше, чем я предполагал. Это был его козырь.
– Надо подумать, – ответил я, приподнимаясь и собираясь уходить.
Уже мне вслед он крикнул:
– А тебя интересуют только деньги?!
Я сделал вид, что не расслышал вопроса, а сам подумал: «Если бы это было не так, я бы у вас никогда не работал».
***
Работать не хотелось, как, впрочем, и всегда.
Мне не нравилась установленная в компании система тайм-менеджмента, но ничего не оставалось, как с ней смириться, и, поскольку вдохновение – дама капризная и часто не приходит в назначенные ей часы, я умело создавал вид бурной деятельности, в действительности же ничем особым не занимаясь, при этом оправдывая себя тем, что по крайней мере никому не мешаю.