Василий Лазарев – Закат 1 (страница 4)

— Может и к лучшему, — прошептала Наталья. — А что будет с нами? Какие у вас инструкции есть по этому поводу?

— Не знаю. На этот счёт очень размытые указания. Еду и воду, как правило, завозят на одну смену, то есть нам хватит ещё на двое суток. Затем перейдём на сухой паёк, если его растянуть, то возможно продержимся ещё пару недель. Вы знаете сколько человек в смене?

— Откуда, это же ведь великая военная тайна, — мстительно взглянула на него Наталья.

— Около сотни.

— Что будет потом? — упавшим голосом спросила Наталья.

— Вы точно хотите знать? — Сергей Мамонтов отвернулся, боясь встретится с ней взглядом.

— Это же и меня касается. Если бы не редакционное задание, я сейчас сгорела, а так вот сижу… с вами.

— Каннибализм, — коротко ответил лейтенант.

— Вы… это сейчас пошутили так неостроумно? — у Натальи расширились глаза от услышанного.

— Не-а, — Мамонтов отрицательно покачал головой. — Наверх нам пути нет. Боюсь представить, сколько там сейчас рентген. Мы заперты как пауки в банке. Отсюда идёт туннель, его протяжённость порядка сорока километров. Точнее сказать узкоколейка, по ней можно попасть на скрытый аэродром. Лететь правда некуда и то, если его не обрушило взрывами.

— Может тогда сразу пойдём, не дожидаясь каннибалов? — прошептала Мамонтову в самое ухо девушка.

— У меня, гражданка своё начальство есть, вон рядом сидит, — Сергей кивнул на двух полковников, также тихо беседовавших между собой. Вдруг старший оперативный уполномоченный Гнездилов Р. А. достал табельный «Макаров» и выстрелил себе под нижнюю челюсть. Выстрел в тишине прозвучал как удар хлыста. Громов, вероятно не ожидавший такого, отпрянул в сторону и вскочил из кресла весь с головы до ног в крови чекиста.

— Товарищи офицеры, всё под контролем, — выкрикнул он. — Спокойно, это он сам так решил.

— Ага, под контролем, кроме мозгов чекиста. Начальника у вас теперь, товарищ Мамонтов нет, — зловеще прошептала она в ухо лейтенанту. — А он вам завещал, что вы со мной до конца. Извольте потрудиться и выполнить последнюю волю усопшего.

— Не надо так шутить. Самоубийство великий грех, — почти одними губами ответил Мамонтов.

— Ого! Вы же сотрудник КГБ, неужели вас это беспокоит? — искренне удивилась Наталья.

— Товарищи офицеры, через пять минут прошу явиться ко мне в кабинет на совещание. Будем думать, что делать дальше. И вы, Мамонтов тоже, теперь за весь особый отдел отдуваться будете, — «приятно» удивил Сергея Громов.

— Вы полагаете? Я думаю, что КГБ уже нет, как и всего остального…

— Стоп! Стоп, лейтенант. Это мы обсудим отдельно. Прошу за мной. Дозиметристам проверить герметизацию бункера, уровень заражения и незамедлительно доложить.

Громов поманил за собой лейтенанта и ещё несколько офицеров, они вышли из зала. Наталья осталась сидеть одна крутя в руках карандаш. От нечего делать девушка начала выводить какие-то линии в подаренном ей блокноте. Через несколько секунд она поймала себя на мысли, что рисует ядерный гриб и чуть не выронила блокнот!

— Неплохо, неплохо, — за её спиной раздался женский голос. Наталья обернулась и увидела женщину лет сорока в белом халате. — Вы корреспондент?

— Похоже? — обречённо вздохнула девушка. — Я уже и не знаю кто я. Корреспонденты кончились по всей видимости, как и весь мир.

— Меня зовут Ирина. Я штатный психолог. Знаете, по-моему, вы правы. Я по роду своей деятельности должна выслушивать все страхи, опасения, пытаться разогнать плохое настроение заступающих на смену людей. Раньше, до сегодняшнего дня, я думала, что делаю полезное дело. Забочусь о психическом состоянии дежурных. Вы даже не представляете какая на них лежит ответственность. Точнее лежала, а ведь среди них есть очень разные люди, — понизив голос добавила Ирина. — Можно я присяду?

— Конечно, что вы. Что же с вами произошло сегодня? Очень интересно, знаете ли. Наш разговор как-то отвлекает меня от раздумий о семье. Ведь их уже нет.

— Мы с мужем здесь, а дочка с внуком два дня назад уехала в Крым на бархатный сезон, боюсь, что они погибли.

— В Крыму может и нет.

— Может, — вздохнула она. — Мой муж полковник Громов. Так вот о смысле жизни, дорогуша. После того как увидела на карте надписи «Пуск», я явно ощутила, что это и моих рук дело. Ведь это я «правила» настрой и мозги дежурным. Согласно директивам партии. Понимаете, я причастна к этому! На моих руках кровь всего мира.

— Ну это вы зря. Нельзя так обобщать, — не согласилась Наталья. — Тогда и я причастна, ведь тискала же свои пасквили в этой дрянной газетёнке.

— Наталья, вы себе представляете, что там наверху? Нас примерно готовили к такому исходу. Ну точно, конечно, никто не знает, чем закончится, но то, что там, — она показала пальцем в потолок, — сейчас каменный век, это абсолютная правда. И мы со своими дурацкими профессиями вообще никак не вписываемся в новый мир. Мы исчезнем. Как говорится в той книге? Живые позавидуют мёртвым.

— Я смотрю вы все здесь при погонах, а Библию цитируете только в путь, — печально покачала головой девушка. — У меня вообще нет профессии. Окончила МГУ совсем недавно, дочь известных родителей, внучка партийного бонзы. По жизни мажорка и прожигательница родительских денег. И я уже постепенно начинаю понимать, что жить мне осталось пару недель, не больше. Знаете, что мне сказал Мамонтов?

— Нет, интересно что же? — Ирина откинула со лба чёлку. Наталья заметила у неё морщины. Странно, в сорок лет разве уже есть морщины? Спросила она сама себя, впрочем, до сорока то она точно не доживёт.

— Он солдат, хоть и чекист. Ответ его был прост и ясен. Продовольствия нам хватит ненадолго, даже учитывая сухой паёк. Дальше начнётся каннибализм. Вот и весь сказ. Человечество само позаботилось о своём исчезновении. Закат целой цивилизации вручную, так сказать, — горько усмехнулась Наталья.

— Мамонтов умный человек, он прав. Нам надо выбираться отсюда. А вы, дорогуша не паникуйте раньше времени. Пока живу, надеюсь. Dumspiro spero. Сейчас они чего-нибудь придумают, — пообещала Ирина.

— Может быть хватит на сегодня придумывать? — воскликнула Наталья. — Мне хватило одного мероприятия.

— Ну что вы, дорогуша, всё же хорошо, — начала профессионально успокаивать её Ирина.

— Вы реально так считаете? Всё заебись просто! Весь мир в труху, потому что два идиота не смогли договориться между собой.

— Вы кого имеете в виду? — подозрительно спросила Ирина. — Неужели…

— Да ладно вам прикидываться. Всё приехали, конечная, очнитесь! Мы с вами словно на машине времени перенеслись в другой мир. И назад мы уже не вернёмся. И коммунистической партии здесь нет и никогда больше не будет вместе с её мавзолеем, набитым трупами, нет званий, регалий, номенклатуры и заслуг перед вождями. Ни хрена здесь нет. Есть только радиация, отравленный воздух и гнилая вода, — Наталья приблизилась к Ирине и яростно прошипела, — уже очень скоро, вы будете здесь давать половине всех этих солдат. На глазах у собственного мужа, если он к тому времени ещё останется в живых и его не сожрут. А я буду обслуживать вторую половину. Дошло до тебя, Ирочка? — Наталья постаралась вложить столько яда и сарказма в свою тираду, сколько обычно изливала на одну полосу в газете.

— Но…, — теперь уже сама психолог впала в ступор осознав ближайшую перспективу.

— Ага, так всё и будет. Чекист этот сразу допёр, чем это кончилось…, — в этот момент в кабинете дежурного раздалось два выстрела. Один за другим. — Вот, я же говорила. Началось.

Все повскакивали с мест и побежали к распахнувшимся дверям кабинета. На пороге стоял Мамонтов с задумчивым видом. Его пистолет покоился в кобуре. Первой, как ни странно, к нему успели Ирина с Натальей.

— Что произошло? — выкрикнула психолог. Мамонтов мрачно кивнул за спину. Ирина, предчувствуя неладное на негнущихся ногах вошла в кабинет. На своём месте за столом сидел Громов, руки его безвольно повисли, рядом с креслом лежал табельный «Макаров». Всё бы ничего, если только не его мозги на стене. Перед ним лежал клочок бумаги, на котором было написано: «Ирочка, прости меня, я мудак!». Второй выстрел достался его помощнику, он лежал на красной ковровой дорожке, кровь не так выделялась на её фоне. В голове у него также было пусто. Ирина завыла как белуга, уставившись почему-то на портрет Юрия Андропова. Мамонтов развернул Наталью и насильно вывел из кабинета.

— Что у вас, чёрт побери, происходит, — спросила Наталья Сергея.

— Дозиметристы вернулись. Не выдержал наш хвалёный бункер. К нам сверху просочилась радиоактивная пыль. И, как назло, произошло это на кухне. Там образовалась трещина, над ней проходил или проходит один из коридоров. При постройке в грунте не заметили пустоты и вот оно рвануло. Сверху нас слегка засыпало, короче на кухне сейчас двести рентген в час, но по словам дозиметриста его переносной прибор больше не показывает. Они пробыли на кухне меньше трёх минут, но двое из пяти не дошли даже сюда, умерев по дороге. По моим подсчётам там никак не меньше десяти тысяч рентген, именно такие цифры регистрировали в эпицентре взрыва при испытаниях.

— Сухой паёк? — быстро спросила Наталья.

— К счастью, он на складах, в другом конце бункера. Там же есть немного воды, потому как та, что хранилась на кухне отравлена.