Василий Лазарев – И пришел Лесник! 16 (S-T-I-K-S) (страница 28)

— Господин барон! Медузы! — Иштар крутила головой пытаясь понять кто говорит.

— Расстрелять! — последовал резкий ответ.

— Они привели с собой чудовище, — голос докладчика дрожал, выражая неуверенность. Иштар его понимала, она уже встречалась и с медузами. Что за чудесный стаб, сучья спасательная капсула не могла упасть рядом с Вавилоном, например.

— Уходим! Красные ракеты! И закидайте это чудовище аккумуляторами, — последовал ответ барона. Иштар уже стала узнавать его по голосу. — Уходим, уходим. Шнель!

Переход дался Иштар с большим трудом. Вместе с ней атомиты захватили несколько сотен муров, среди них было много женщин. Понятно для чего. По разговорам атомитов она поняла, что многих муров постреляли и сожгли ещё спящими. Но большая часть кинулась в пампасы в одних подштанниках бросив всё. Они бежали в степь с надеждой спрятаться в холмах. Их не стали преследовать, а после появления медуз и вовсе бросили грабить и Хайзенберг скомандовал отступление. Медузы, как всегда, появлялись во время больших заварух и хватали всех кого не попадя. Им было совершенно безразлично, что муры их снабжали атомитами. Они хватали всех и сгоняли их в кучу, после чего набрасывались и высасывали. А если учесть, что они привели с собой «чудовище», которого Иштар не видела, но слышала только рёв, то с мурами можно было попрощаться. Её и ещё несколько других женщин посадили в отдельную клетку глубоко под землёй. Рядом гудели два больших реактора. Атомиты даже оставили им счётчик Гейгера, который зашкалило, так просто полюбоваться. На третий день её вытащили наверх, всё это время им давали только живчик и чёрный хлеб. Шатаясь от усталости Иштар, еле поднялась. Она оказалась в длинном бетонном коридоре с рельсами на полу. Два атомиты усадили её в инвалидную кресло-каталку и примотали скотчем. После чего доставили к барону.

— Господин барон, образец доставлен, — радостно сообщил Гюнтер и вкатил Иштар в комнату, сплошь отделанную белым кафелем. Яркое освещение резало глаза, но больше всего Иштар напряг столик с медицинскими инструментами. Она увидела двоих атомитов рядом с ним. Один поедал глазами другого вытянувшись как струна. Сам барон Хайзенберг стоял в кожаном плаще и накинутым поверх него некогда белым халатом.

— Спасибо, Гюнтер, — барон подошёл к пленнице и бархатной перчаткой поднял ей голову ухватившись за подбородок. — Красивая… пока. Посмотри на себя. — Он взял со стола зеркало и поднёс к Иштар. Девушка увидела своё отражение и пришла в ужас. Синяк под глазом пугал её меньше всего. Даже мешки под глазами и маленькая морщинка на лбу. Иштар не смутило даже несколько гусиных лапок в уголках глаз. Иштар увидела, что её кожа позеленела и покрылась маленькими гнойниками!

— Что со мной? — прохрипела она.

— Ты превращаешься в атомита. Ведь так вы нас зовёте. Но это ещё обратимо, если я отпущу тебя, то через пару недель ты придёшь в себя. Но…

— Я всё сделаю! Отпусти! — взмолилась Иштар. Перспектива стать такой же уродливой как эти ходячие зелёные мертвецы её совершенно не прельщала.

— Я знаю кто ты, нимфа. Твой дар. Я думаю, как ты сможешь быть мне полезна. И пока не нахожу не одной причины отпустить тебя. Меня наоборот просили отдать тебя в офицерский бордель, пока ты ещё привлекательна, фройляйн, — барон выдернул у неё из рук зеркало и положил на столик.

— Что ты хочешь? — отвратительные гнойники стояли перед глазами у девушки.

— Я очень зол на вас, потому что вы перебили моих людей в Дубовой роще. Также то, что вы украли у меня двадцать солдат недавно при ходе эксперимента. И вообще вы отравляете мне жизнь и не даёте спокойно заниматься наукой.

— Ах, это, — понуро кивнула Иштар. — Я здесь всего пару недель. Чудом спаслась с Орбиты, так что приписывать мне эти подвиги неправильно. Хотя я знаю кто убил твоих в роще. Это Лесник.

— Кто такой? — отрывисто спросил барон.

— Свалился оттуда же. С Орбиты и в тоже время. А ты, наверное, знаешь, они упали на челноке с атомными бомбами.

— Так это он перестрелял первую засаду? — задумчиво застыл Хайзенберг посреди комнаты.

— Этот может. Он и до тебя доберётся! Только я смогу тебе помочь, — Иштар постарался вложить в голос уверенности.

— У меня два полка! Шесть тысяч штыков, ты в себе, женщина? Я себе сам смогу помочь, зачем мне ты?

— Вот посмотришь. Он же добрался до Холма. Ты знаешь, что такое Холм? — таинственно спросила Иштар.

— Знаю. И намного раньше тебя. И что? — барону надоел этот бессмысленный разговор.

— А то, что у меня среди тех, кто там засел есть свой человек. Так вот он доложил недавно, что Лесник добрался до арсенала внешников. Ты хоть понимаешь, что там может быть?

— Как он смог. По моим сведениям, партизаны не раз пробовали открыть его, — недоверчиво переспросил Хайзенберг.

— Он наполовину внешник. Как и я. Долго объяснять, но дверь в арсенал открылась перед ним. Мало того, таких арсеналов в Улье очень много. Я тоже могу их открывать.

— Врёшь! — набивает себе цену, ведьма, решил Хайзенберг.

— Нет, мы получили на Орбите двадцать пять пар хромосом в результате операции. Именно столько имеют внешники и медицинские капсулы могут дать их тебе. Такой набор открывает любые двери на базах внешников.

— Что за капсулы? — заинтересовался барон.

— Медицинские, я же сказала. Они могут тебя вылечить. Не надоело так ходить? — она сморщила в отвращении лицо.

— Надоело, но я впервые слышу о таком, — признался господин барон.

— У меня есть белая жемчужина. Я согласна оплатить ей свою свободу, барон.

— Даже так? — изумился Хайзенберг.

— Я не хочу становиться атомитом! — взвизгнула Иштар.

— Я всегда говорил, что женщин не надо пытать, достаточно подержать их немного у реактора, — он повернулся к Зигфриду. Тот одобрительно кивнул. — Ты дашь мне белую жемчужину! А ещё ты поможешь мне забрать у Лесника Холм. Говорят, там есть реактор?

— На всех базах внешников есть реакторы. После процедуры ты сам сможешь открывать их базы, — обрисовала ему перспективу Иштар.

— Хорошо. Я не буду тебя убивать. Ты поможешь мне, я позволю тебе покинуть стаб живой и невредимой.

— Договорились.

Глава 16

Сиськи в тесте

— Лиана, заводи! — держась за пробитый штыком с левой стороны бок я добежал до грузовика. Сиплый с Викой уже были здесь. Он нёс её на руках целый километр по бездорожью и сейчас сидел, прислонившись к колесу с видом загнанной лошади. В кузове лежала окровавленная девушка, шлема на ней не было. Папаша Кац положил голову Вики на свёрнутую телогрейку, что нашли в кузове. Знахарю помогала Чума, а моя ненаглядная искала в бинокль меня. Я вынырнул из густой травы, и она с облегчением вздохнула.

— Женя, не пугай так, — фыркнула Лиана, убирая бинокль.

— Сам боюсь. С атомитами всё, вот только задели меня немного.

— Полезай в кузов, там папаша Кац колдует над Викой. Выезжаем, — Лиана скользнула на место водителя и грузовик, чихая, завёлся и тронулся с места. Сиплый уже был в кузове и подал мне руку.

— Изя, ещё один к тебе, — сказала Чума знахарю, сидевшему возле Вики.

— Я легко раненный, потерплю. Кровь уже остановил, — я показал прилепленный к ране пластырь от тех же внешников останавливающих кровь. — Как Вика?

— Плохо, много крови потеряла. Скальпированная рана, сама по себе не очень опасна, но вот плазмы у меня с собой нет, — проскрипел папаша Кац. — Её как можно быстрее надо доставить к капсуле.

Он придерживал голову девушки. Её бледное лицо, точнее то, что от него осталось, пугало меньше, чем та рана, что она получила. Сначала я подумал на пулю, но по всей видимости это был осколок. Он сорвал кожу почти со всей правой стороны лица, чудом не задев глаз. Самой кожи не было, её унесло куда-то вместе с половиной шлема. Одна сторона лица Вики выглядела умиротворённой, правда бледной, вторая же пугала своим чудовищным оскалом. Верхняя и нижняя челюсть оголились почти полностью, обнажив корни зубов. Осколок срезал весь кожный покров включая ухо и часть кожи на виске вплоть до теменной кости. Да так аккуратно, что не повредил костей черепа. Но крови Вика потеряла много, пока Сиплый тащил её. Я пожалел, что не взял с собой папашу Каца. Моя вина полностью.

— Ничего, что она так без кожи лежит? Может прикрыть чем-нибудь? — спросил Сиплый.

— Я уже закрыл гелем. Он прозрачный, — пояснил папаша Кац. — Заражения не будет, хотя это и самое малое, что может случиться в Улье. Придётся ей лепить новое лицо и ухо.

— Она слышит нас? — осторожно спросил Сиплый.

— Нет, спит. В медикаментозной коме, если выражаться научно. Но так как из всех медикаментов у меня с собой только руки, то она просто спит.

— А где твой саквояж, Изя? Ты же с ним не расставался, — подозрительно спросил я.

— Забыл, представляешь? Провозился со скафандром и забыл. Вспомнил уже когда мы сюда приехали, — развёл руками папаша Кац. — Возраст, деменция прогрессирует.

— Не гони, отче. Тебе рано ещё, выпить ты никогда не забываешь, — не поверил Сиплый. — Вон маруху какую себе состряпал из Мотоко.

— Эх, молодой человек, мне бы ваши проблемы. Говорю же забыл, да, собственно, там и нет ничего такого, чтобы ей помогло. С такими ранениями или умирают в течение часа от кровопотери, если рядом нет знахаря. Или выживают. Так что ты хотел сказать, Сиплый? — подмигнул ему папаша Кац.