Василий Купцов – Последний леший (страница 49)

Повёз-то я казну да во Киев град,

Как отвозил я ю на чисто поле,

Как оси-ты тележный железны подломилисе,

Копал-то тут я погребы глубокий,

Спустил казну во погребы глубокий.

Как князи тут-то киевски, ecu бояра

А тот ли этот князь стольнё-киевской

Как говорит, промолвит таково слово:

Да ай же вы бояра вы мои все киевски,

Русийски всё могучий богатыри!

Когда нунь у Михайлушка казна еще

Повьшграна с царя с Вахрамея Вахрамеева,

Дак нунечку еще да топеречку

Из Киева нунь дань поспросиласе

Царю тут Вахрамею Вахрамееву,

Пошлем-то мы его да туды-ка-ва

Отдать назад бессчётна золота казна,

А за двенадцать лет за прошлый годы что за нунешний.-

Сухмат передохнул и продолжил:

— Много было всего, и в шахматы Потык с царем Вахромеем играл, и казну за двенадцать лет выиграл, да не о том сейчас речь…

На ту пору было на то времечко

А налетал тут голуб на окошечко,

Садился-то тут голуб со голубкою,

Начал по окошечку прохаживать,

А начал он затым выговаривать

А тым а тым языком человеческим:

Молодой Михаила Потык сын Иванович!

Ты играшь молодец да проклаждаешься,

А над собой незгодушки не ведаешь.

Твоя-то есть ведь молода жена,

А тая-та ведь Марья лебедь белая, преставилась.

— Что тут было, что было! Ведь любил Потык жену свою, лебедь белую, безумно. Да и об уговоре помнил…

Скочил тут как Михаила на резвы ноги,

Хватил он эту доску тут шахматню,

Как бросил эту доску о кирпичной мост

А во полаты тут да во царский.

А терема ecu тут пошаталисе,

Хрустальнии оконницы посыпались,

Да князи тут бояра все мертвы лежат,

А царь тот Вахрамей Вахрамеевич

А ходит-то ведь он роскоракою.

Как сам он говорит таково слово:

Ах молодой Михаиле Потык сын Иванович!

Оставь ты мне бояр хоть на симена,

Не стукай-ко доской ты во кирпичн и мост.

Как говорит Михаиле таково слово:

Ах же ты да царь Вахрамей Вахрамеевич был!

А скоро же ты вези-тко бессчётну золоту казну

Во стольнёй-от город да во Киев град.

Сухмат замолчал, потом продолжил:

Как скоро сам бежал на широкий двор,

Как ино ведь седлает он своего добра коня,

Седлат, сам выговариват:

Да ах же ты мой-то ведь уж добрый конь!

А нёс-то ты сюды меня три месяца,

Неси-тко нунь домой меня во три часу.

Приправливал Михайлушка добра коня,

Пошол ён, поскакал его добрый конь

Реки-ты озёра перескакивать,

А тёмной-от ведь лес промеж ног пустил,

Пришол он прискакал да во Киев град,

Пришол он прискакал ведь уж в три часу.

Позвал Потык своих братьев названных, богатырей Илью да Добрыню, и поведал им, что пора ему уговор старый исполнить — на три года в колоду белодубову с телом мертвым лечь. Попросил у братьев помощи, что б построили они колоду ту, да хлеба, соли и воды набрали на весь срок. Делать нечего, уговор есть уговор, построили богатыри для Потыка колоду, да припасов набрали. А сам Потык отправился в кузницу, да сковал там клещи себе железные, а еще прутьев себе припас. Три прута железных, три оловянных, да один медный.

Когда все было устроено, Потык зашел в колоду с телом мертвым, а Илья с Добрыней оковали ту колоду снаружи обручами железными. А потом спустили глубоко-глубоко во сыру землю, Землю-матушку, зарыли в желтые пески.

Сидит Потык в колоде, ждет, знает, кто за ним явится. Не долго ему ждать пришлось!