Василий Криптонов – Зажженный факел (страница 56)
Когда мы подошли, оказалось, что все уже обо всём договорились. Агнос и Дамонт собирались уходить, а госпожа Акади изъявила желание остаться. Искар пытался объяснить, что в его жалкой лачуге ей будет неудобно, но Акади согласилась пойти на любые жертвы, лишь бы провести время с любимой дочкой.
Авелла не знала, как поведёт себя Искар, если заподозрит, что она жалуется матери на сложившуюся ситуацию, поэтому нерешительно попыталась отговорить её:
— Но как же папа? — спросила она. — Он, наверное, волнуется и ждёт от тебя вестей…
Лицо Акади сделалось непривычно серьёзным и даже жестоким.
— Тебе всё равно придётся это узнать, дорогая. Я расторгла брак с твоим отцом этим утром, после ночи размышлений.
— Как? — хором воскликнули мы с Авеллой.
Этот союз ангела и демона казался каким-то незыблемым, основополагающим. В конце концов, он дал жизнь такому чуду, как Авелла.
— Так бывает, — улыбнулась Акади. — Больше я не принадлежу роду Кенса. Временно безродная, но полагаю, что этот вопрос решу в ближайшие дни. Так что, господин Искар, я могу провести ночь в комнате, которую вы любезно выделили моей дочке?
— Там всего одна кровать, вам будет неудобно, право же, — бормотал он.
— Не извольте беспокоиться. Я двадцать лет прожила на земле, привыкла к неудобствам. Решено.
Она поклонилась главам кланов, те в ответ почтили её кивками и отправились восвояси. Лореотис, стиснув мне на прощание плечо, догнал их и, кажется, о чём-то заговорил с Агносом. А я заставил себя отвернуться.
Здесь и сейчас. Печать и факел. Вот о чём нужно думать в первую очередь.
***
Не спалось. Всегда так бывает, когда днём выдрыхнешься, как дурак. Я не меньше часа ворочался в огромной постели, но когда защита Материка в очередной раз замигала, понял, что нет смысла маяться дурью, и лучше пойти прогуляться.
Сев на кровати, я машинально считал вспышки. Сначала четыре. Это, наверное, Дамонт, Лореотис и двое сопровождающих покинули Материк. Не вышло у него задержаться… Эх, жаль.
Спустя минуту, когда я уже оделся, воспоследовали ещё две вспышки — «конвой» вернулся. Но когда я подошёл к двери, полыхнуло ещё дважды.
Это меня озадачило. Снова две вспышки. Ещё, ещё, ещё… Всего я насчитал шестнадцать. И когда уже хотел выйти, полыхнули две последние. Сердце отчаянно забилось.
Я пытался себя успокоить. Ну, мало ли, кто из Воздушных магов куда шныряет, и зачем. Однако сердце знало то, до чего разуму было не дотянуться. Сердце тревожилось и ждало.
***
Дверь, ведущая из башни во дворец, была открыта. Очевидно, соотношение гость/пленник изменилось в пользу первой составляющей. Едва я толкнул дверь, как до меня донеслись нежные и печальные звуки музыки. Кто-то играл на пианино. Или фортепиано. Или на рояле. Кто бы мне объяснил, чем всё это добро друг от друга отличается… Впрочем, я бы тут же забыл.
Я пошёл на звук. Дворцовые коридоры тонули в полумраке, но все стеклянные поверхности — а их было в изобилии — испускали лёгкое, почти незаметное свечение, благодаря которому можно было спокойно ориентироваться.
«Факельный» зал, в котором мы обедали при свете свечей, теперь весь сиял этим отстранённым, загадочным светом. И госпожа Акади в белых одеждах показалась мне привидением. Это она сидела за невесть откуда взявшимся хрустальным пианино и самозабвенно нажимала на клавиши.
Я остановился, не желая прерывать мелодии, и вдруг… Вдруг меня будто пронзило: я ведь знаю эту мелодию! Не сказать, что я такой уж меломан по части классики, просто в далёком детстве смотрел ужастик про клоуна, и там постоянно играла эта самая музыка. Бетховен, «К Элизе».
— Откуда вы знаете эту музыку? — вырвалось у меня помимо воли.
Пальцы госпожи Акади остановились. Она повернулась ко мне с доброй, материнской улыбкой.
— От одного человека, — сказала она.
— Какого человека?
— Сэр Мортегар, вы так взволнованы, как будто я украла у вас эту прекрасную музыку.
Почти угадала! Не у меня, а у моего мира. Вы спёрли у нас холодильник, микроволновку, сотовую связь, проигрыватель, а теперь ещё и вот это?! Слабо самим что-то придумать?!
Я угрюмо молчал, и госпожа Акади сжалилась:
— Эту мелодию любила наигрывать моя мама, госпожа Фиэлис, от неё научилась и я. А кто написал ноты — не знаю. Собственно, и нотной записи не осталось, но у магов Воздуха хорошая память на звуки.
Фиэлис… Я мысленно несколько раз произнёс имя матери госпожи Акади. Сопоставил его с оригинальным названием композиции. Написание-то я помнил — всё, что писалось не кириллицей, в голове осталось, — а вот как произносятся немецкие слова — никогда не знал. Но ведь похоже. Фиэлис… Может ли быть такое, что Бетховен попытался записать родными буквами имя женщины, поразившей его воображение в ином мире, но вместо «Фиэлис» смог вывести только нечто, похожее на «Für Elise»?..
— Мама всегда говорила, что слышала эту музыку во сне. Там для неё играл какой-то человек, — сказала Акади, задумчиво глядя перед собой.
Ладно. Не стоит сейчас затевать разговор про другие миры. Раз уж случай свёл меня с сильной Воздушной магессой, грех не воспользоваться ею в своих гнусных целях.
— Госпожа Акади, я заметил, что вам не нравится Искар…
— Это наше с ним дело, — перебила Акади.
— Понимаю. Но вы, наверное, не расстроитесь, если я спрошу: можно ли как-нибудь сломать эту защиту?
Я показал на факел, висящий в воздухе. Госпожа Акади, заинтересовавшись, встала. Вместе мы подошли к факелу и остановились возле рунической границы. Я протянул руку и будто пощупал невидимую стенку. Безупречно гладкую и просто никакую на ощупь. Ни тёплую, ни холодную.
— Ничего себе, — тихо сказала Акади. — А я даже внимания не обратила.
— А что тут? — спросил я.
— Тут? Видите ли, сэр Мортегар, многие считают, что дворец господина Искара защищён слишком хорошо. Избыточно хорошо — не так уж много людей захочет навредить ректору академии. Во дворец практически невозможно попасть без ведома и разрешения господина Искара. Даже глава клана вынужден был сегодня стоять у ворот и ждать. Так вот, что я хочу сказать: защита факела превосходит защиту дворца. Отвечая на ваш вопрос: нет, сломать её нельзя. Разве что маг Воздуха, ранга, этак, двадцатого мог бы попытать счастья, используя праязык. Но тут… Нет, тут очень хитрая комбинация, руны последовательно гасят волны и восстанавливаются поочерёдно. Может, магов десять-пятнадцать, но столько высокоранговых в принципе найти невозможно.
Вот это пролёт. Вот это обломище. Значит, про «украсть факел» можно и не мечтать? Да что ж за подлянка такая, вот же он, висит! Хм… А может, из подвала дыру проделать?..
— Впрочем, есть одна лазейка, — заметила госпожа Акади.
— Правда? — встрепенулся я.
— Но это я говорю просто гипотетически. Вся здешняя защита — и дворца, и факела, и даже этой части Материка, в нарушение всех законов, — с раздражением уточнила Акади, — жёстко привязана к личности господина Искара. Если он захочет, может снять защиту. Ну и, разумеется, в случае его смерти защита исчезнет сама.
Искренне надеюсь, что госпожа Акади не заметила моей улыбки, которую я быстро подавил. «В случае смерти». Что ж, тут уже есть, над чем поработать.
— Но Искар молод, — сказала Акади. — И самого его защищает столько рун, что убить его сможет лишь самый близкий человек. А он не приближает к себе абы кого.
— Речь о защитных рунах на теле? Как у Авеллы?
Госпожа Акади медленно повернулась и посмотрела на меня.
— Позвольте полюбопытствовать, сэр Мортегар, при каких обстоятельствах вам удалось увидеть защитные руны на обнажённом теле моей дочери? Они активируются, только если ей угрожает смертельная опасность.
Никогда в жизни мне так не хотелось убить себя фейспалмом…
Глава 54
— Мортегар, где мебель?!
Если бы орали: «Пожар!», или: «Тонем, свистать всех наверх!» — я бы ещё поспал. Но «где мебель?» — это было уже нечто интересное. Я открыл один глаз и увидел стоящего передо мной бледного и злого Искара.
— Чего? — спросил я.
— Где. Мебель? — повторил он. — Я велел принести сюда стул и стол. Денсаоли уверяет, что их не уносили. Где они?
Серьёзно, что ли? В это угрюмое серое утро он разбудил меня из-за какой-то мебели? Я закрыл глаз обратно.
— Сэр Мортегар, я не шучу! — Искар бесцеремонно потряс меня за плечо.
— Да отстаньте вы от меня, — отмахнулся я. — Не надо было забирать доспехи. Я поглотил вашу мебель, чтобы пополнить резерв.
Искар взвыл. Я от неожиданности подскочил на кровати и вытаращился на него с немым вопросом. Впрочем, ему вопросы и не требовались, он уже спешил давать ответы:
— Вы надо мной издеваетесь?! «Поглотил»?! Сэр Мортегар, вы соображаете, каких трудов стоит найти мага Земли с разблокированной веткой работы по стеклу? И сколько стоит его работа? Я целое состояние отдал за этот гарнитур, а вы совершенно спокойно его сожрали и спите!
Ветка работы по стеклу? Это меня восхитило. Сколько, оказывается, всякого интересного таит в себе магия Земли. Наверняка ещё какой-нибудь Орден Стеклоделов есть. Можно было бы сделать себе меч из закалённого сверхпрочного стекла… Зачем — не знаю, но ведь можно было бы.
Из мира мечтаний меня вырвал очередной вопль Искара:
— Учитель уже здесь! На чём же она будет сидеть? О, стихии! О, Воздух!
Завывая так, он выбежал из моей опочивальни. Я поспешил встать и одеться. Учитель? Здесь? О чём он говорит? На всякий случай я заправил постель.