Василий Криптонов – Турнир (страница 37)

Думать и делать выводы я умел быстро. Ребятам выдавали те же таблетки, что и нам, они были сонными, вялыми, раздражительными, не могли сконцентрироваться. После всего пережитого этим вечером и ночью, они должны были повалиться и вырубиться моментально. Однако – вот они. Накачанные чем-то. Явно не снотворным.

В этом была определённая логика. Лей погиб — и нет смысла травить его бывших соратников. Зато их можно использовать, правда? Если Принцесса вдруг не сумеет дать мне яд, если я вдруг не умру сам – на меня вполне можно натравить ораву парней, которым так легко внушить, что я и только я повинен в смерти их главаря. С помощью наркотиков человеку вообще можно внушить всё, что угодно.

Вполне возможно, это вообще были звенья одной цепи. Дать яд, натравить полудурков, которые будут меня бить до тех пор, пока не сообразят, что я как-то странно невосприимчив. А потом – концы в воду и привет. Лей мёртв, толпа полудурков с растерянными лицами — в наличии. Если уж для Нианзу не составляет проблемы истребить на месте двух работников, то что уж говорить о горстке упоротых школьников.

Я вдруг подумал, что мне жаль будет их убивать. Но и раскидать в одиночку толпу из десяти человек, пусть не совсем адекватных, – тоже не самая простая задача.

– Понимаю, что вы пришли мстить, – сказал я. – Вряд ли, конечно, вас остановлю, но всё-таки. В смерти вашего Лея виноват не я.

Ответом было нестройное истерическое ржание.

— Слышите, парни? – выкрикнул борец в чёрном ифу. Он стоял ближе всех ко мне. Должно быть, новый лидер – подхвативший знамя после смерти Лея. -- Он, оказывается, не виноват! Лей, видимо, совершил показательное самоубийство.

Что ж, на благоразумие школы Шенгли я и не рассчитывал. Ожидать разумных поступков от обдолбанной толпы – по меньшей мере странно. Но, для очистки совести, я должен был это сказать. А ещё я тянул время.

То, что в ночь смерти Вейжа камеры показывали охранникам пустой зал, или вовсе ничего не показывали – не означало, что всегда будет происходить одно и то же. Я пришёл на место преступления, я сорвал печать клана. Даже если охране дали распоряжение спокойно наслаждаться попкорном, пока меня убивают, не отреагировать на сорванную печать они попросту не могут. Я ждал появления в зале охранников – и тянул время, как мог.

Долго тянуть не получилось.

– Бей его! – скомандовал лидер в чёрном ифу.

И уцелевшие борцы школы Шенгли дружно бросились на меня.

Ещё один признак расширенного сознания – вёл их не разум, а чистая, незамутнённая ненависть. Ринувшись на меня толпой, борцы больше мешали друг другу. Благодаря этому какое-то время я сумел продержаться. Двоих нападающих удалось вырубить. Одному я, по методике Вейжа, зарядил палкой между глаз, другому досталось локтем в лицо. Их тела под ногами на время сдержали остальных.

Я вскочил на скамью для пресса, мысленно возблагодарив бога, что здесь не было ни штанг, ни гантелей. Что бывает, когда пускают в дело подобные вещи, я хорошо знал.

Парень в чёрном ифу, который был за главаря, наступил в засохшую кровь. Вряд ли бы он там поскользнулся, скорее просто не вовремя опустил взгляд и понял, куда поставил ногу. Нежную душевную организацию это шокировало, и он едва не упал. Назад отскочить не мог – сзади напирали свои. И он прыгнул вперёд.

Я встретил его ударом палки. Он взвыл. Да-да, знаю, больно, мне-то не рассказывай. Беда в том, что – только больно. Нанести серьёзные увечья этой палкой было непросто, убить – не проще, чем голыми руками, вырубить – тоже проблема. Так что это оружие больше мешало, чем помогало.

Палкой я разбил ещё парочку морд, а потом в меня полетел велотренажёр.

Такого поворота я не ожидал. Пришлось спешно падать на пол, пропуская снаряд над собой. Секунды на то, чтобы подняться и занять оборону, мне никто не дал. Ещё раньше, чем велотренажёр с грохотом повалился на что-то ещё, на меня прыгнул парень в красном – тот, что кричал «вот он!».

Места, чтобы откатиться, у меня не было. Я врезал парню между ног, Сделал перекат назад – удачно. Встал, правда, немедленно упершись спиной в какой-то тренажёр.

Через миг меня разорвёт толпа. Всей моей скорости не хватит, чтобы здесь им что-то противопоставить, у них даже инстинкт самосохранения отключился с концами, эти звери хотели перегрызть мне глотку и напиться крови.

Пустой дверной проём. Охранники не спешат являться и спасать клановое имущество. От места преступления уже вообще рожки да ножки остались.

Две камеры в углах зала. Смотрят ли на меня сейчас? Готов на все деньги спорить, что смотрят. Смотрят и ждут. Пока я сдохну? Или пока проявлю техники избранных духами? Их устроят оба варианта, а у меня только эти два и остались. Если не использовать техники – мне крышка.

Кто-то с рёвом прыгнул на меня. Я, приняв решение, тоже подпрыгнул, и невидимая нить подняла меня выше.

Я с силой распрямил руки, отправив две части палки в свободный полёт. Первая камера и вторая взорвались почти одновременно. Ну вот, ребята, теперь я свободен. Увы, выключать камеры силой мысли я пока не умею, так что работаем с тем, что имеем, господин Нианзу.

Парень, кинувшийся на меня, забодал тренажёр «Хаммер», да так и остался лежать возле него – то ли сгоряча вышиб себе остатки мозгов, то ли просто отключился. Остальные медленно поднимали головы, пытаясь осознать тот факт, что я повис над ними. А может, просто мне казалось, что они двигаются медленно, потому что я двигался очень быстро.

Длинная рука

Я нанёс один удар, другой, третий. Внизу брызгала кровь, борцы с воплями валились на пол. И вдруг я почувствовал, что нить больше меня не держит.

Работать с двумя техниками одновременно, видимо, было не так просто, как мне казалось. Я полетел вниз.

Спасибо безымянному борцу за мягкую посадку.

Я бил с наслаждением. Со сладким чувством полнейшей безнаказанности.

Меня никто не видит. Рядом нет никого, кто пристально следил бы за каждым моим движением. Я могу драться в полную мощь. Делать всё, что захочу.

Длинная рука отшвыривала от меня борцов. Заставляла их отрываться от пола и валиться на стоящие у противоположной стены тренажёры. Зал наполнился криками и стонами. Парни покрепче, придя в себя от ударов и падений, пытались подняться на ноги. Я не позволял им этого.

Все они были живы – пока. Я не хотел их смерти. Но и что делать с десятью свидетелями моей избранности – понятия не имел. В моём мире свидетельство торчка, находящегося под веществами, стоило чуть меньше, чем ничего. А здесь...

– Что тут происходит?! – громкий голос оборвал всё веселье мгновенно.

Двери зала распахнулись. Парни замерли – те, что ещё были способны стоять на своих двоих. Я опустил руки.

А вот и охранники. Сказал бы я вам спасибо, мужики. Если бы вы появились хотя бы на минуту пораньше. И если бы не человек, который явился вместе с вами.

– Не могу знать, господин Нианзу, – сказал я, переводя дыхание. – Эти парни на меня напали. Я защищался.

– Один? – уточнил Нианзу. Обвёл глазами зал – тела стонущих борцов и погнутые стойки тренажёров. – Один – против десятерых?

– Я пытался звать на помощь. Никто не пришёл.

– Может быть, ты слишком тихо звал, Лей? – и снова моё имя из уст Нианзу прозвучало, словно обвинение.

– Возможно. Но...

– А может быть, – не позволил мне договорить Нианзу, – твой дух слишком уверен в себе – для того, чтобы звать на помощь?

– Не понимаю, о чём вы говорите, – покачал я головой.

Ситуация опять накалялась. Снова Нианзу ничего не стоило от меня избавиться. Но складывалось впечатление, что ему таки нужен формальный повод.

– А мне кажется, отлично понимаешь, – сказал он. – Иначе – для чего бы ты разбил камеры?

– Камеры? – Я, кося под дурака, посмотрел в один угол, в другой. – Ну так очевидно же. Я ждал, что охрана придёт разнимать драку. Но никто не приходил. И я подумал, что если они не заметили драку на экране, то, может, погасший экран скорее привлечёт их внимание.

Кто-то застонал. Я повернул голову. Один из борцов Шенгли рухнул на пол. Вскоре к нему присоединился другой. Собственно, когда тебе дважды в день дают транквилизатор, а потом – стимулятор, и при этом ты почти сутки не спишь, да к тому же дерёшься, грех жаловаться, что мозг посылает тебя нахрен и отключается.

– Кажется, им плохо, – заметил я. – Наверное, надо вызвать врача.

– Не думаю, что это понадобится. – Нианзу хищно смотрел на меня.

– А я думаю, что понадобится.

К новому действующему лицу повернулись все, кроме борцов Шенгли, которые если и не отрубились, то полностью потеряли контакт с реальностью. Должно быть, не мне одному показалось, что Юн возник в зале словно бы из ниоткуда. Он не вошёл в дверь, не выбрался из укромного тайника, спрятанного где-нибудь за тренажёрами. Его не было – и вдруг вот он. Такого рода появления проще всего, конечно, списать на собственную невнимательность. Устал, отвлёкся – вот и не увидел, как он вошёл. А то эдак чёрт-те во что придётся поверить.

– Я думаю, что исполняющему обязанности главы клана просто необходимо оказать помощь там, где не сумел предотвратить беды. Нужно внимательнейшим образом изучить, что происходит на принадлежащей клану территории, – вкрадчиво сказал Юн. – В здании, являющемся собственностью клана – в котором, напомню, на время проведения турнира строго-настрого запрещены любые проявления агрессии. В период, когда клан гарантировал гостям этого здания полную безопасность. И где, как ты совершенно верно заметил, Нианзу, стоят камеры наблюдения. Вы ведь бросились сюда после того, как с мониторов исчезло изображение, так? – Юн посмотрел на охранников.