Василий Криптонов – Турнир (страница 35)

Всю, данную мне природой скорость, я вложил в этот миг. Шагнул вперёд, правой рукой заблокировал удар и врезал бойцу ногой под коленку. Тот явно не ожидал такой прыти. Опорная нога подломилась, и парень хряпнулся на пол так, будто пытался исполнить продольный шпагат.

«Больно, наверное, прям по...» – подумал я, непроизвольно скривившись.

Боец с рёвом вскочил, при этом подлетел он так высоко, что я нешуточно забеспокоился – не расшибёт ли себе бошку об потолок.

Теперь боец играть перестал. С его точки зрения, шоу уже было достаточно, теперь нужно было показать зрителям смерть. Больше он не делал дурацких «киношных» ударов. Он бил резко, быстро, безостановочно, заставляя меня отступать.

Я старался отступать по кругу, чтобы не столкнуться с решёткой, но возможности оглянуться у меня не было, а чувство пространства куда-то улетучилось.

В глубине меня отчётливо шевельнулся дракон. Он будто бы заглянул мне в глаза с немым вопросом: «Не пора ли прекращать этот балаган?». Я велел ему сидеть, и дракон нехотя унялся.

В тот миг, когда боец нанёс особенно сильный и резкий удар, работая корпусом, я уже понял, что облажался. И подтверждение не заставило себя ждать – в спину меня словно бы начали жалить разъярённые осы.

Я рванулся прочь от решётки – сделал то, что заставлял инстинкт. И кулак бойца немедленно врезался мне в скулу, отбросив обратно. Вновь стая ос впилась мне в спину...

Мысль о том, как на меня, избранника духа, подействует электричество, меня уже посещала. Почему-то мне казалось, что лучше бы этого не выяснять. Дух – это ведь тоже какая-то энергия. Если он воспримет происходящее как подпитку и, набравшись сил, грянет так, что публика охренеет от происходящего?

Дракон и в самом деле затрепыхался, но наружу не полез. Однако он снова заглянул мне в глаза, и я понял, чего он от меня ждёт. Понял, что могу сделать.

Электричество причиняло боль. А боль всё ещё делала меня сильнее. Это я вынес из родного мира, этому меня научила жизнь там: пока я преодолеваю боль, я – сильнее всех.

Я резко отпрянул от решётки, только на этот раз не инстинктивно, а с полным пониманием того, что собираюсь сделать.

Боец хотел выполнить прямой удар в челюсть. Я чуть сместился вправо, пропуская кулак мимо. Схватил жилистую татуированную руку и с силой бросился назад. Спиной на решётку.

Боль я встретил, как старую знакомую.

– Ы-ы-ы-а-а-а! – заорал боец, которого трясло, поскольку я держал его запястье.

Он дёрнул рукой раз, другой, потом, сообразив что-то, отпрыгнул. Удержать его я, конечно, не смог. Руку пришлось выпустить.

Я сделал шаг от решётки, которая наверняка отпечаталась у меня на спине. Пошёл навстречу бойцу, который попятился. В глазах у него сверкнул страх. Понятный и простительный страх – я шёл убивать.

Теперь бой повёл я. Удар за ударом, быстро и резко, не давая сопернику опомниться. Теперь он отступал, уступая мне шаг за шагом, сбитый с толку, деморализованный.

Наконец, после очередного удара боец повалился на решётку. Его тряхнуло, он отпрыгнул. Что-то его заставило в прыжке повернуться ко мне спиной. Длинная коса мотнулась у меня перед носом. Я машинально её поймал, и дальше руки всё сделали сами.

Я накинул косу ему на шею, как верёвку, дёрнул. Боец, захрипев, подался на меня. Я стремительно дважды обвил его волосами прут решётки и дёрнул.

Бойца швырнуло на решётку, он упал, не удержавшись на ногах, а я отступил.

Боец рванулся – и волосы начали его душить. Подался назад – и его затрясло электричеством.

Со стороны не было понятно, что происходит. Боец рвался, пытаясь встать – но выглядело это так, как будто пытается бороться с электрическими разрядами. Он пытался вырваться – и этим сам себя душил. На парне вспыхнула безрукавка, потом штаны. Коса тоже загорелась...

Когда она отгорела, всё было кончено. Тело парня сползло по решётке на пол, от которого уже отвели электричество.

– Победа... присуждается школе Цюань, – сказал Нианзу.

Тишина.

И вдруг, в этой тишине – чей-то несмелый хлопок в ладоши.

И сразу следом весь зал, как будто только этого и дожидался, взорвался овациями. Люди вскакивали с мест, свистели и аплодировали. Эта жесть их изрядно ободрила, и только мне было немного не по себе от той жестокости, которую я внезапно проявил.

Парень не заслуживал такой смерти. По идее, его вообще можно было не убивать. Но с другой стороны, что мешало Нианзу отключить ток раньше и сберечь себе бойца? Видимо, он просто не терпел слабых, а боец, проигравший ученику, слаб по определению.

Я повернулся. Нианзу смотрел на меня. Я спокойно выдержал его взгляд. В первый день ты пытался нас запугать своей «демонстрацией»? Вот тебе моя демонстрация. Лишь малая часть того, с чем тебе придётся столкнуться, если ты захочешь противостоять мне. А ты захочешь. Так приготовься же, сволочь.

Здесь и сейчас – ты ничего не можешь мне предъявить, Константин Кузнецов. Этот бой выиграл я. А дальше... дальше разберёмся.

***

В столовой отеля, как я и предполагал, нас снова ждал «приз» – всё те же девушки.

Мне навстречу бросилась Принцесса – а я, сам от себя не ожидая такого, схватил её в объятия. Понял вдруг, что сегодня ночью точно не дам ей уснуть.

Моё молодое тело, пройдя на волосок от смерти, теперь страшно хотело жить. Оно хотело жизни во всех её проявлениях. И все борцы, казалось, испытывали нечто подобное. Мы помнили о смерти Вейжа. О погибших и изувеченных товарищах. И тем острее чувствовали, что сами мы – живы.

Мы пировали, стремясь закончить с ужином поскорее. Что-то говорили, девчонки заливисто смеялись. Мы снова поменялись с ними таблетками.

Сегодняшний турнир не вспомнил никто. Будто сговорившись – ни единым словом.

– Лей! – вдруг окликнул меня Бохай. – Можешь подойти?

Я подошёл.

– Что скажешь? – понизив голос, спросил Бохай. – Если эти таблетки приберечь на утро, а сегодня – переломаться?

Оказывается, борцы ещё не приняли своё лекарство. За напускным весельем таилась тяжкая работа мысли, и во мне они видели мозговой центр.

– Не надо, – покачал я головой.

– Почему?

– Побереги нервы. – Я улыбнулся и похлопал Бохая по плечу. – У меня есть план.

– Ну, храни нас всех господь, – усмехнулся Джиан. – У Лея есть план.

Однако чувствовалось, что он не стебётся и говорит серьёзно.

Принцесса улыбалась вчерашней чарующей улыбкой, глядя мне в глаза, когда я вернулся.

– Выпьешь со мной? – Она протягивала мне стакан, наполненный пивом.

И сама держала в руке стакан. На вид – такой же, как мой, но по «взрослой» жизни я помнил хитрость, к которой прибегали девушки её профессии. У стакана было очень толстое, в два пальца высотой, дно. Разводить клиента на выпивку, не напиваясь при этом самой – в определённых кругах это умение считалось высшим пилотажем.

– Конечно. – Я тоже улыбнулся Принцессе.

– Лей, – снова окликнули меня, – на минуту.

Ронг. Да чтоб вам всем!..

Я подошёл.

– Чего тебе?

– Твоя кукла что-то подбросила тебе в стакан, – напряжённо глядя на меня, проговорил Ронг. – Я случайно обернулся и видел.

Глава 27. Гости

Ну, что ж. Зная Кузнецова, едва ли следовало ожидать, что он оставит попытки меня прикончить. Не мытьём, так катаньем. Не на ринге, так в столовой. Этот человек видит цель. И, пока он её видит, — не остановится. В этом мы с ним до отвращения похожи, да...

И какого чёрта я не заметил, а? Расслабился? Думал, что самое страшное на сегодня уже пережил, и можно выдохнуть? Нашёл, где расслабляться.

Ладно. Ясно. С «кто виноват?» определились, теперь надо разобраться, что делать. Отказаться пить я, конечно, могу, пиво – не таблетки, но тут даже и за потреблением таблеток никто не следит. Но если девчонке дали приказ — она его выполнит, так или иначе. Впереди вся ночь. И следующая... Если я до неё доживу.

Поднимать крик – тоже не вариант. Стоп... А чего я, собственно, напрягаюсь? Помнится, когда Вейж учил меня нейтрализовывать таблетки, он упоминал и яды. Ну, вот он, шанс проверить свои способности по-настоящему. Даже сердце чаще забилось. Вот уж никогда бы не подумал, что я настолько азартен.

— Понял, – кивнул я Ронгу. — Спасибо, что предупредил.

– А... – начал Ронг.

Я предупредительно вскинул руку:

— Тихо. Всё, ты своё дело сделал. Дальше я сам разберусь. Пообещай ни во что не вмешиваться, ладно?

Ронг растерянно кивнул. А я, нацепив на лицо расслабленную улыбку, вернулся к Принцессе.