Василий Криптонов – Турнир (страница 14)
Изумление уступило место задумчивости. В наших с Джианом отношениях уже сложно было однозначно сказать, кто кого, когда и сколько раз побил.
– Н-нет, – ответил я. – Это он сам где-то упал, наверное.
– Эй, Лей! – послышался крик сверху.
Я задрал голову. Перевесившись через перила, на галерее стояли Ронг и Бэй.
– Чего вам?
– Мы подумали проветриться.
– Рад за вас, – откликнулся я.
– Часок потопчемся тут. Если вдруг чего – сразу же постучим. – И Ронг изобразил условный стук по перилам: тук, тук-тук, тук.
Я пожал плечами. Потом, подумав, хмыкнул:
– Всё-таки хорошо, когда у тебя есть преданные фанаты...
– Что? – удивилась Ниу.
– Да ничего. Пойдём.
Я потащил её за руку. Когда мы, миновав Бэя, вошли в мою пустую комнату, до Ниу дошло.
– Но сейчас ведь день! – воскликнула она. – Если кто-нибудь...
– Не волнуйся. – Я привлёк её к себе. – Если вдруг чего – они сразу же постучат.
Глава 11. В путь
Тук, тук-тук, тук.
Ниу уже завязывала ифу, и теперь её пальцы начали двигаться быстрее. Я оправил постель, переложил на неё игральные карты, лежавшие на тумбочке. Маскировка, способная обмануть только полного и абсолютного тупицу.
Технически, конечно, интимные отношения запрещены в школе не были. Они даже, в какой-то мере, поощрялись (иначе откуда бы противозачаточный эффект у таблеток?). И режим мы не нарушили: сегодня праздник, день свободный. По сути, даже повода для предупреждения нет.
— Лей, автобус, – услышал я снаружи голос Ронга. — Вейж смотрит. Мы пошли.
– Понял, — откликнулся я и дождался, пока стихли шаги.
– Уезжаешь, — пробормотала Ниу, констатируя очевидное.
– Сиди тихо, – сказал я. — Не привлекай внимание. Не болтай. Если будут рассказывать, какое я ничтожество – не надо кидаться меня защищать. Твоя задача – дождаться меня живой и невредимой, поняла?
Ниу грустно кивнула.
– Если будет нужна какая-то помощь, обращайся к Зиану. Помнишь Зиана?
Она помнила Зиана. Того весельчака, с которым я познакомился в консерватории, после того, как меня три дня подряд внутривенно пичкали наркотой, надеясь вызвать зависимость, а по итогу – чуть не убили. С тех пор мы с ним мало пересекались, иногда болтали на прогулке. Пока с человеком на пару тонну дерьма не сожрёшь — о нём мало что можно сказать, это, конечно, да. И всё же, из всех учеников, остающихся в Цюане, Зиан был самым вменяемым, к тому же относился ко мне с уважением.
– Я с ним говорил о тебе, он обещал присмотреть краем глаза. Он, конечно, на распиле работает, но... тем не менее.
Я умолчал о том, что Зиан, при всей своей вменяемости, не смог и даже не попытался защитить несостоявшегося беглеца Жонга от «несчастного случая» – парню циркуляркой отрезало мизинцы на обеих руках. Красные Птицы были очень злы, что из-за побега Жонга им пришлось целый месяц мыть полы и драить сортиры школы Цюань.
В общем, сомнительный статус героя по факту давал мне крайне мало преимуществ. Я даже не мог оставить Ниу со спокойным сердцем. Одиссей, вот, тоже оставил раз Пенелопу, и что получилось... Пришлось по возвращении заниматься массовыми расстрелами. А я, даже если выиграю этот турнир, хрен знает, когда вернусь за Ниу. И стрелкового оружия мне уж точно никто не даст.
-- Не волнуйся за меня. – Ниу нашла в себе силы улыбнуться. – Я здесь не первый день живу. Справлюсь.
И то верно. Ниу ещё до моего появления была в Цюане, как дома. На сердце немного полегчало. Мы обнялись ещё разок наедине. Демонстрировать свои отношения на людях – противоречило местному менталитету, что лично я только благословлял.
***
Ворота школы были широко распахнуты, за ними стоял автобус – тот самый, что возил нас постигать культурную программу. Во дворе толпился народ. Проводить борцов собрались все. Как на войну, только что цветов не бросали под ноги.
Борцы во главе с Вейжем стояли недалеко от ворот, ждали, очевидно, только меня. Я, сжав на прощание ладошку Ниу, выпустил её и лёгким бегом припустил по галерее. Возле лестницы едва не столкнулся с растрёпанным Тао, который как раз выскочил из комнаты.
Меня он, кажется, вообще не заметил. Толкнул плечом, скатился по лестнице и бросился к борцам через весь двор. Я ускорил шаг. Интересно было, к чему всё идёт.
– Стойте! – вопил Тао. – Куда вы? Так не честно!
На него с интересом уставились все, включая борцов и Вейжа. Даже директор, который шагал от административного крыла проводить борцов, сделал жест напрягшимся было воспитателям, чтобы не трогали блаженного.
– Сегодня же праздник! – орал Тао. – Сегодня – перепрофилирование. Я ведь... – Он вовремя проглотил слово «заплатил» и вместо этого сказал: – Я готовился!
Джиан картинно закрыл глаза ладонью и отвернулся. Остальные загоготали. Тао остановился перед толпой борцов, переводя взгляд с одного лица на другое. Задержал взгляд на Бохае.
– Так не честно! – повторил он. – Я тоже должен был ехать с вами!
– Ну, прости, Тао, – сказал Бохай. – К сожалению, люди главнее нас с тобой решили, что сегодня испытания не будет. Впрочем, если тебя это утешит, я могу задержаться на минутку и навалять тебе так, чтобы ты не скучал до самого нашего возвращения.
Теперь заржали уже все ученики, даже я не удержался. Тао, в своей святой простоте, даже не успевал понять, что становится посмешищем для всей школы. Сначала делал, потом опять делал, после этого делал ещё раз, чтобы уже наверняка, и только тогда начинал думать. Вот сейчас, похоже, наступил именно такой момент.
Тао опустил голову, плечи его поникли. Руки, которые уже соскучились по гипсу, безвольно повисли. Тао отвернулся от борцов и побрёл обратно, к своей комнате, ненавидеть несправедливый мир. Мимо меня он прошёл, даже не взглянув. Хоть бы удачи пожелал, что ли. Не мне – так всем. За честь школы, как-никак, выступать будем. За его, блин, честь в том числе!
– Идёмте, – сказал Вейж негромко, оборвав смех.
Мы вышли за ворота. Я, оглянувшись, в последний раз коснулся взглядом одинокой фигурки в чёрном ифу, замершей на галерее. Интересно, она-то хоть улыбнулась, глядя на это представление? Хотелось надеяться, что да, но сердце подсказывало: вряд ли. Я поднял руку, прощаясь.
Вейж выстроил нас в шеренгу перед автобусом и сам смиренно встал сбоку. Директор вышел за ворота и медленно, внимательно осмотрел нас.
– С большинством из вас я сегодня прощаюсь навсегда, – сказал он, сверкая круглыми стёклами очков. – Сейчас в клане Чжоу, которому все мы обязаны жизнью и крышей над головой, наступили трудные времена. И ваша задача – доказать, что школа Цюань в эти времена будет служить опорой, а не обузой. Вы идёте на бой, чтобы завоевать свободу. И у кого-то из вас это, вероятно, получится. Но став свободными, постарайтесь не забыть, где вы получили необходимые навыки. Здесь. В этих стенах. Вы можете их ненавидеть, но это место – ваша вторая родина. Здесь вы появились на свет – такими, какими встретите смерть, или свободу. Я никого из вас не стыжусь. Я горжусь всеми вами. – Тут он задержал взгляд на мне, как бы говоря: «Ну ты же понимаешь, что это просто красивые слова, да?». – И желаю вам большой удачи.
– Спасибо, господин директор! – дружно грянули борцы и поклонились. Я тоже заставил себя склонить голову.
А ведь, пожалуй, у директора тоже настали не лучшие времена. И он, небось, начал плохо спать по ночам, думая о том, как сложится его жизнь, если школу закроют, а его выгонят пинком под зад.
Директор Ган не был членом клана, он просто работал на клан. Работал, по сути, надсмотрщиком. Педагогический опыт в глаза не бросался, да и вряд ли он был. Строки в резюме: «наклонности садиста, умение вести себя, как полная мразь, возраст: 50+ лет» – вряд ли заинтересуют потенциальных работодателей. И почему-то я сомневался, что клан имеет обыкновение платить своим бывшим сотрудникам пенсию.
Так что – да, несомненно, Ган желал нам удачи. И даже мне. Да хоть чёрту лысому, лишь бы этот чёрт доказал новому главе клана, что школа Цюань заслуживает места под солнцем, а директор Ган – лучший руководитель, какого только можно представить.
Ворота закрылись за спиной директора. Мы молча полезли в автобус. Я вспомнил, что так толком и не попрощался с Яню. Не зашёл в кухню, к мастеру Куану. Девчонки с кухни, с которыми у меня были связаны отнюдь не самые плохие воспоминания... Не успел, не подумал. А теперь уже поздно. Теперь уже нет смысла обо всём этом думать.
Я сел на своё обычное место, у окна, рядом с Ронгом. Вейж устроился в хвосте. Автобус тронулся.
Путь предстоял неблизкий, и я прикрыл глаза. Покачивание салона, гул мотора усыпили меня, несмотря на гомон, который постепенно подняли борцы, обсуждая всё на свете, от прощальных слов директора и своего мнения о школе Цюань, до треволнений по поводу турнира. Я провалился в сон.
Это видение посещало меня уже раз сто. Оно являлось практически каждую ночь, и я не мог назвать его кошмаром. Скорее – напоминание о том, что здесь я – по собственному выбору.