Василий Криптонов – Турнир (страница 16)

В зале было шумно. Судя по состоянию столов, остальные школы прибыли не так давно, пиршество только начиналось.

– Вам сюда, – с улыбкой сообщил наш сопровождающий, указав открытой ладонью на свободный стол. – Прошу, садитесь, скоро начнётся презентация.

Мы двинулись к столу. Борцы других школ пристально изучали нас взглядами, разговоры стихали. Я чувствовал себя ковбоем на диком западе, зашедшим в незнакомый салун.

Впрочем, эффект долго не продержался. В конце концов, мы были такими же, как все, и даже цветами ифу не отличались. В других школах, как выяснилось, тоже были формальные черепахи, драконы, птицы и тигры. Прервавшийся было гул голосов начался вновь. Где-то засмеялись.

– Лей! Э, Лей! – услышал я, и сердце дрогнуло.

До этого момента как-то не задумывался о том, что у Лея, тело которого занял, тоже была предыдущая жизнь – до школы Цюань. У него, как оказалось месяц назад, была фамилия. Предполагались родители, родственники. И не только. Джиану «посчастливилось» встретиться на улице со старыми знакомыми – а теперь, похоже, настал мой черёд. И что я должен делать? Вспомнить легенду о потерянной памяти, мол, так и не оклемался от препаратов? В принципе, почему нет. Любой из моих «братьев»-борцов подтвердит, что меня три дня держали в процедурке. После такого можно не только память потерять.

Я остановился и медленно повернул голову.

– Лей, ты уснул? – кричал парень, глядя не на меня, а на другого, сидящего напротив него – то есть, на противоположной стороне огромного стола. – Отодвинь бокал, а то опрокинется!

Я с любопытством поглядел на борца в сине-зелёном ифу с жёлтым поясом, отодвинувшего бокал на высокой ножке от края вращающегося круга.

Лей. Надо же. Хотя, конечно, это распространённое имя, по крайней мере в том Китае, что я знал и помнил, но всё же – интересно.

Этот, «лазоревый» Лей, судя по иероглифам ??на табличке посередине стола, состоял в школе Шенгли, «победа». Самонадеянное название. Обидно будет с таким облажаться. Сам парень был крепким на вид, чувствовал себя уверенно и охотно улыбался товарищам по школе. Однако почувствовав мой взгляд, повернул голову и улыбаться перестал.

– Что? – громко, с вызовом спросил он.

Казалось, готов кинуться на меня сию же секунду. Я покачал головой и двинул дальше, за своими. Вейж просил не влезать ни в какие разборки. Если я в первые же минуты подерусь со своим внезапным тёзкой, это будет вопиющим неуважением к учителю.

– Наверное, он впервые увидел настоящих борцов и испугался! – предположил кто-то за моей спиной, вызвав взрыв хохота, который распространился и на другие столы.

Ха, ха и ещё раз ха. Ладно, пусть себе смеются. Смех, говорят, продлевает жизнь, а это сейчас для всех нас актуально.

Я сел рядом с Ронгом. Борцам пришлось потесниться. В других школах было по двадцать борцов, или меньше, нас же – двадцать один. Я даже в числовом воплощении был из ряда вон. Вейж сидел рядом с Бэем. Он кивнул нам, мол, можно. Бохай принялся вращать центральный круг, борцы накладывали себе на тарелки всё подряд, стараясь не пропустить ни одного блюда – в общем, за нашим столом тоже начался пир. И как в обычном кафе, скоро пришло ощущение, будто вокруг появилась невидимая стена, отделившая нас от остальных посетителей.

– Чего у тебя там, с этим? – повернулся ко мне Ронг с набитым ртом. Он кивнул назад, в ту сторону, где сидел мой тёзка. – Бохай интересуется.

– Ничего.

– Проблемы будут?

– Вряд ли.

– Если будут – обращайся.

Я с серьёзным видом кивнул. Если дойдёт до стычки, мне быстрее и проще будет вырубить Лея-два и уйти подальше, чем звать своих и превращать детский сад во взрослую войну. Если, конечно, на меня кинутся всей школой Шенгли – тут уже другой разговор. Но вряд ли до такого дойдёт. Даже полные отморозки не убивают за один случайный взгляд.

Вдруг как будто волна тишины прокатилась по столам и достигла нашего. Я поднял голову и увидел человека в ослепительно белых просторных одеждах, идущего к нам от входа, с другого конца зала. Он был не один, за ним шагали, видимо, клановые бойцы, облачённые в чёрные ифу. Я подумал, что здесь эти цвета не имеют отношения к священным животным, а скорее являются символом траура по безвременно ушедшему главе клана. И мы сейчас, по сути дела, не на празднике, а на поминках.

Вейж поднялся со стула и поклонился остановившемуся мужчине. Следом за ним встал и поклонился Бохай, остальные последовали его примеру. За каждым столом происходило одно и то же.

Кланяясь, я заметил деталь, которая сразу почему-то не бросилась в глаза. Рядом с мужчиной вышагивал белый тигр и внимательно смотрел, как мне показалось, прямо на меня.

– Прошу вас, садитесь, – произнёс мужчина тихим голосом, который, тем не менее, достиг ушей каждого. – Я рад приветствовать вас, достойных представителей своих школ, на ежегодном турнире. Моё имя – Нианзу, в эти тяжёлые дни я исполняю обязанности главы клана. Вы у меня в гостях, и я хочу, чтобы вы чувствовали себя наилучшим образом.

Когда я сел и вновь посмотрел на Нианзу, тигра не было. Мой взгляд заметался по залу – тщетно. Зверь будто испарился.

– Все вы знаете, в какое нелёгкое время нам с вами довелось встретиться, – говорил Нианзу, сложив руки перед собой; бойцы, каждому из которых было лет по двадцать-двадцать пять, копировали его позу. – Мы все скорбим, и скорбь наша продлится вечно.

Тут я уже мысленно закатил глаза. Впрочем, надо отдать Нианзу должное – он говорил без пафоса, но и не создавал впечатления, будто заученно шпарит по писанному. Идеальный тон подобрал.

– Будущее пока сокрыто в тумане, – продолжал он. – И этот турнир поможет нам разогнать туман. Вы наверняка слышали, что турнир мог и не состояться. Обычно это – радостное событие, повод для веселья. Многие были за то, чтобы отменить турнир в этом году, но всё же его решили провести в память о господине Донгэе.

Бойцы, застывшие за спиной Нианзу, дружно склонили головы.

– Принимая участие в турнире, вы не только защищаете честь своей школы, не только стремитесь обрести свободу и занять место среди наших солдат. Вы должны задать сами себе вопрос: достойны ли вы участвовать в турнире, устроенном в память о таком великом человеке. А ответ вы получите в ближайшие дни. Впрочем, довольно разговоров. Вы приехали сюда не для того, чтобы слушать. Бои начнутся завтра, а сегодня я предлагаю вам посмотреть на то, с чем придётся столкнуться во время проведения турнира.

Нианзу, склонив голову, отошёл в сторону. Бойцы проследовали за ним и расположились вдоль стены, пристально следя, чтобы никто не посмел приблизиться к их господину.

Двери в зал снова распахнулись, и в полной тишине вошёл длинноволосый парень лет двадцати с небольшим. Он был в чёрных штанах и в чёрной же безрукавке. Ноги обуты в таби – невысокие матерчатые сапоги на прорезиненной подошве, с отделённым большим пальцем. Мускулистые руки забиты татуировками, на них извивались змеи и скалили зубы какие-то неведомые твари.

– Донг, – коротко представил его Нианзу. Как будто это имя объясняло всё и даже раскрывало часть биографии.

Донг резко поклонился, выпрямился. Продемонстрировал несколько движений из тайцзицюаня – размялся. Так и не сказав ни слова, он повернулся к стене, где замерли Нианзу с телохранителями, и вскинул руку. Палец Донга указал на одного из бойцов.

Прежде чем тот отлепился от стены, мне показалось, что его лицо исказилось от страха.

Глава 13. Показательное выступление

Донг и клановый боец встали друг против друга. Боец быстро справился с эмоциями. Я даже на расстоянии чувствовал, как он взял под контроль дыхание, мысли.

Не было ни гонга, ни какого-нибудь другого сигнала к началу. Боец просто пришёл в движение — первым. Выполнил изящный стремительный пируэт и ударил ногой. Донг легко, почти не двигаясь, блокировал удар рукой.

Боец, похоже, чего-то подобного ожидал. Первый удар был лишь вступлением – красивой, но не основной частью. Он вдруг начал двигаться, будто к нему подвели электроток — быстро, рвано, так, что в глазах замельтешило. Удары посыпались на Донга, как из ведра.

Донг выглядел крепким, но всё же отнюдь не был скалой из мышц. Он был накачан ровно до того предела, за которым скорость и ловкость начинают отступать под гнетом силы. Атаки бойца должны были заставить его если не упасть, то, по крайней мере, отшатнуться. Но Донг стоял, как вкопанный, и только лениво отводил удары от лица и паха.

Это продолжалось секунд десять. Донг позволил бойцу войти во вкус. И когда тот закричал, подбадривая себя, и провёл «вертушку», Донг перехватил его ногу.

Бэй рядом со мной вздрогнул, услышав хруст. Боец закричал. Он прыгал на одной ноге, а вторая прогнулась в колене, только не в ту сторону.

Донг, не отпуская бойца, ударил его ногой в челюсть.

Я не верил глазам и ушам. Вновь раздался хруст, и боец замолчал. Голова его болталась, как у сломанной куклы. Он обмяк и повалился на пол. Донг так же, как в самом начале, церемонно поклонился нам и вышел из зала.

– Ого, — прошептал Бэй. Его колотила дрожь. – Это что вообще было?

Нианзу медленно подошёл к трупу, но не удостоил его и взглядом. Он повернулся к нам.

— Вот часть того, с чем вам придётся столкнуться на турнире, – буднично сказал он. – Мы отберём лучших из лучших. Ешьте. Пейте. То, ради чего вы родились, начнётся завтра. А теперь — прошу меня извинить. – Господин Нианзу поклонился. – Меня ждут дела, которые невозможно отложить.