Василий Криптонов – Операция "Кронштадт" (страница 39)

— Работай! — шепнул я Наде.

Та встрепенулась и подскочила к великой княжне.

— Пойдём, дорогая, право же, это становится скучным, — сказала она. Ухватила Анну под локоть и потащила к лифтам.

— Но... Но... Но как же... — волновалась та.

— После, всё после. Кстати, я не рассказывала тебе?..

Разговор утих в отдалении, и я выдохнул. Хорошо хоть эта теперь никуда не поскачет. Остальные если и вляпаются — сами дураки, но за эту — я отвечаю.

Глава 20. Так сошлись звёзды

Уже темнело. Я лежал на кровати и дремал, наслаждаясь тем, что ничего не происходит, тем, что в отеле тихо и спокойно. У меня были хорошие шансы вскоре вовсе провалиться в глубокий сон до самого утра. Сон, который поможет мне завтра на Игре чувствовать себя бодрым и отдохнувшим, что само по себе — залог победы. Я лениво ворочал в голове мысль о том, что надо бы встать, расстелить постель, раздеться...

И тут в дверь постучали.

— Господь, тебе что, совсем скучно? — простонал я, протирая глаза.

Впрочем, когда я подошёл к двери, сна у меня не было уже ни в одном глазу. Умение моментально просыпаться — необходимая компетенция для человека, который вёл такой образ жизни, как я. Ну и стоять сбоку от двери, спрашивая, «кто там?» — тоже.

— Эт-то я, Мишель, — пробормотали за дверью.

Сердце ёкнуло. Я открыл дверь, и глаза увидели подтверждение тому, что зоркое сердце заподозрило сразу.

Мишель был пьян вдребезги, он даже стоя на месте качался. Бутылка дешёвого коньяка в его руке была пуста примерно на одну восьмую.

— Заходи, — сказал я, проанализировав ситуацию.

Мишель упал в кресло, я подвинул столик, звякнули стаканы. Отобрав у Мишеля бутылку, я плеснул в стаканы: себе — побольше, ему — поменьше.

— Ну, за победу Сопротивления, — сказал я.

— Да, — кивнул Мишель.

Чокнувшись, мы выпили. Мишель поморщился и закашлял. Я подумал, не заказать ли в номер закуску. Но тут же рассудил, что Мишель вырубится раньше, чем её принесут, а мне и так нормально — во-первых, и пить много не собираюсь — во-вторых.

— Что случилось? — спросил я.

Мишель с трудом сфокусировал на мне взгляд. Секунд десять отчаянно ловил мысль по всей своей окутанной туманом голове, потом выпалил:

— Она не настоящая!

— Очень хорошо, — кивнул я. — А кто?

— П-п-полли.

Я налил ещё, но поднимать стакан не спешил.

— В каком смысле — не настоящая?

— Она со мной разговаривает!

— Да брось. Она разговаривает всегда и со всеми.

— Ты-ы-ы... не дослушал!

— Извини. Продолжай.

— Она разговаривает о книгах. И... и о книгах. И ещё — о других книгах...

Аргумент был сильный. Истинная госпожа Нарышкина в книгах читала только заголовки и аннотации, насколько я мог понять. Это ей было необходимо, чтобы изредка в разговоре обронить название модного романа.

— Она совсем другая, — продолжал Мишель. — И ей со мной интересно. И... И вообще...

— Полли — это Полли, — сказал я. — У неё семь пятниц на неделе. Ну захотелось ей на время поездки превратиться из светской львицы в книжного червя. Ничего такого...

— Её подменили, — настаивал Мишель. — Я сомневался. Но теперь — уверен!

Я мысленно костерил всю изученную вселенную на чём свет стоит, когда в дверь вновь стукнули. На этот раз — аккуратно, тихонько.

— Извини, — сказал я и встал.

Мишель охотно извинил. Он схватился за стакан.

На этот раз я открыл дверь, не спрашивая, кто там, и увидел хорошо знакомую мордашку Аполлинарии Андреевны.

— Очень хорошо, что ты зашла, — прошептал я и выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь. — Анна, послушай, я всё понимаю, но тебе необходимо вспомнить, чему тебя учили. Как изображать Полли правильно. У меня сейчас в номере сидит пьяный Мишель, которому ты совершенно вскружила голову! Это бы ещё ладно, но он уверен, что тебя подменили. Потому что настоящая Полли никогда бы не стала так увлечённо рассуждать о литературе...

Говоря, я наблюдал за изменениями лица «Полли». Но изменений не было. Что странно. Потому что великая княжна уже бы опустила взгляд, покраснела, побледнела, пролепетала бы, что она — бесполезная бездарность, может, даже ударилась бы в слёзы. Однако она смотрела на меня широко раскрытыми глазами и улыбалась. А потом — потом зазвучала негромкая нежная музыка. И я осекся.

— Стоп... Что?

— Да это же я! — Полли — настоящая Полли! — хихикнула. — Не узнал? Решила сделать тебе сюрприз.

— Сюрприз?! — задохнулся я. — Ты как тут... Тебя же охраняют!

— Да ну их! — надула губы Полли. — Право, мне это ужасно надоело. Столько времени прошло — и никаких покушений! Я решила дать похитителям хотя бы шанс!

Слово «дура» дрожало у меня на губах, готовое сорваться.

— Полли... Ты понимаешь, что на кону — твоя жизнь?!

— Ах, ну к чему им моя жизнь? — отмахнулась Полли. — Не волнуйся, Костя. Насчёт шанса я пошутила. Дождалась, пока маскировка спадёт, и по улице шла в своём натуральном виде.

Доля правды в её словах была. Полли как таковая не должна интересовать похитителей. Ну, по крайней мере, тех, которых мы все с нетерпением ждём.

— Я уже как будто бы сплю, — сказала Полли. — Ночью ко мне никто не станет заглядывать, чтобы не потревожить сон. А что там с Мишелем? О чём ты сейчас говорил?

Невероятным усилием воли я заставил себя успокоиться и посмотреть на ситуацию свежим взглядом. Конечно, Полли нужно возвращать на пост как можно скорее. Но... Но, может, сначала её можно немного использовать в своих целях?

— Ты должна поговорить с Мишелем, — решился я. — Пусть он убедится, что ты настоящая. И объясни ему, что в таком возрасте начать напиваться каждый день — это очень скверная инвестиция в будущее. Скажи, что ты такое времяпрепровождение категорически не одобряешь.

— Вообще-то я приехала для того, чтобы повидать тебя, — надула губы Полли. — У меня не так много времени, чтобы тратить его...

— Я тоже очень рад тебя видеть, — перебил я. — Но, пойми. Мишель...

— Поняла, — закатила глаза истинная и беспримесная госпожа Нарышкина. — Показывайте своего Мишеля, господин Барятинский.

Пока я сидел в коридоре на подоконнике и ждал Полли, из своей комнаты вышла Надя и села рядом со мной.

— Дамы не сидят на подоконниках, — лениво заметил я.

Спать хотелось до ужаса.

— Воспитанные молодые люди — тоже, — отметила Надя и положила голову мне на плечо. — Костя, я так устала...

— «Объект» даёт жару? — усмехнулся я.

— Нет, она вообще почти не разговаривает. Наедине со мной ведёт себя так, как привыкла. Да и я боюсь лишнее слово сказать. Всё-таки кто я, и кто она...

Я молча приобнял сестру, та закрыла глаза. Вздохнула:

— Домой хочу.

— По Вовке соскучилась?

— Фи, какой ты...