Василий Криптонов – Мятежное пламя (страница 138)
Остальные трое — одеты в тёмное, и не разглядеть, во что. Видно только, что двое стоят рядом и, кажется, держатся за руки. Надеюсь, это не Вукт с Моинграном...
МОРТЕГАР: Авелла, вы как?
АВЕЛЛА: Прорываемся к морю. Север Материка потеряли...
ЛОРЕОТИС: Не будь такой наивной. Вы весь свой Материк уже потеряли.
МОРТЕГАР: Как Талли? Боргента здесь.
АВЕЛЛА: С ней всё хорошо, она только устала. Она троих драконов уничтожила, Мортегар!
МОРТЕГАР: Передай, что я ею горжусь. Не высовывайтесь!
ЛОРЕОТИС: Не высовываться откуда?
МОРТЕГАР: Не умничай. Просто постарайтесь выжить.
Над головой захлопали крылья. Я посмотрел вверх. Похоже, драконы покидали Материк и спешили на подмогу своему главарю.
МОРТЕГАР: Асзар, драконы!
АСЗАР: Понял!
Гигантский архангел в небе развернулся и встретил взмахом светящегося меча первого летучего ящера.
С грохотом и рёвом вырвался из земной и водной ловушки Дракон. Пробил воздушную защиту, которая лишь бессильно мигнула зелёным, и попытался уйти куда-то в небо, припадая на одно крыло. Ну уж нет. Теперь — мой выход.
Я снова сотворил вокруг себя гигантскую Огненную птицу, вновь крылья понесли меня в небо. Дракон не заметил меня — я подлетал сзади — и пропустил удар. Я сшиб его с вертикальной траектории, заставил лететь над морем. Море закончилось, и он полетел над землёй. Он молчал, и в этом молчании мне чудилась надежда. Возможно, он действительно измотан. Возможно, победа всё же возможна...
И я продолжал бить его. Огненными крыльями, огненным клювом, огненными когтями. Толкал, почти ронял на землю. Однако Дракон снова и снова выправлял полёт и будто куда-то стремился, к какой-то ведомой ему одному цели.
В очередной раз взмахнув крылом, я ударил, но удар пришёлся в пустоту. Когда крыло вернулось в исходное положение, я увидел, что Дракона нет. На землю летел, вскинув руки, Мелаирим, и алый плащ развевался у него за плечами. Момент был невероятно удачный, и я не собирался его упускать.
Я обрушил вниз огненный тайфун и продолжал усиливать накал до тех пор, пока не пришла уверенность: если что-либо из находящегося там и могло умереть — оно это сделало.
Огонь погас. Я рванулся вниз, заклиная воздух развеять дым. Воздух слушался неохотно — Асзару требовались все его силы. И всё же дым разошёлся. На чёрной выжженной земле я увидел Мелаирима. Его алый плащ немного обгорел, вот и все повреждения. Он стоял на коленях, упершись руками в землю, и напоминал не то верующего в молитве, не то спринтера, принявшего низкий старт.
Материк возвышался в полутора десятках шагов от него. Пролетая мимо, я увидел на краю его две фигурки — Зована и Огневушку. Они стояли и смотрели вниз, туда же, куда летел я.
Что-то произошло. Я слишком поздно спохватился. Надо было сразу подумать о том, что Мелаирим не будет просто так «молиться». Он вообще ничего и никогда не будет делать «просто так».
Я почувствовал магию. По земле пробежала дрожь, которую, наверное, не почувствовал бы ни один простолюдин. Магическая дрожь. Ведь этот сукин сын, несмотря ни на что, оставался магом Земли.
И из земли, будто муравьи из разворошённого муравейника, посыпались близнецы с близняшками. Сначала десятками, потом — сотнями. Только первые были в одежде, остальные выскакивали в чём мать родила. Хотя какая там, к чёрту, «мать»! Мелаирим порождал их один.
Они появлялись вокруг него, выскакивали из «стены»-границы Материка. И все, не нуждаясь в командах, тут же бросались карабкаться вверх по этой стене.
— Бегите! — крикнул я Зовану с Огневушкой, для пущей верности продублировал приказ в
Он поднялся мне навстречу. Он... смеялся. По его грязным закопчённым щекам текли слёзы от безудержного хохота.
— А ведь я ещё даже не начал, — едва выдавил он из себя. — Ещё даже не начал, Мортегар! А ты думал, что уже с чем-то там «сражаешься»?
Глава 66
Пока над морем, возле самого берега, три Сердца сражались с полчищами драконов, пока оголтелые толпы близнецов и близняшек лавиной накрывали падший Материк, Мелаирим смотрел мне в глаза и смеялся над моим бессилием.
— Ты не убьёшь меня, глупый мальчишка, — воскликнул он. — Мне жизнь даёт само Пламя! А повергнуть Пламя вы не сумеете даже вчетвером. Но постой! Придёт ночь, и я разбужу Яргар. Я порожу новых драконов, и их будет столько, что...
— Что когда всё закончится, ты не будешь знать, чем их прокормить, — перебил я его. — Да очнись ты, безумец! Неужели не видишь, что ты не строишь никакой новый мир? Ты просто уничтожаешь то, что есть!
— Не я, — покачал головой Мелаирим. — Вы. Вы все погибнете, но погибнете, понимая, что всеми своими усилиями вы лишь уничтожили мир. А надо было всего лишь склонить голову перед сильнейшим... но ещё не поздно, Мортегар. Время есть, мы можем сохранить то, что осталось. Я щёлкну пальцами, и мои дети перестанут атаковать твоих друзей. Драконы улетят в свои вулканы и пещеры. Мы обсудим дальнейшие действия. Просто отдай мне Сердце, мальчик. Просто отдай то, в чём нет для тебя никакого...
— У меня есть идея получше, — перебил я вновь. — Ты и я. Один на один. Без всяких Стихий и роялей. Сейчас.
И прежде, чем Мелаирим успел сказать хоть слово, я заставил воздух взвихриться вокруг нас. Поднялась сухая пыль, отрезав нас от всего мира. Мелаирим загорелся. Вернее, вокруг него появилось пламя. Запаниковав, он вновь призывал тело Дракона.
— Не бойся, сладенький, — улыбнулся ему я. — Это ещё не страшно. Страшно будет — сейчас!
Мелаирим вскрикнул, когда нас рвануло вверх, будто на сверхскоростном лифте. Воздух свистел в ушах. Я и не думал озаботиться защитой — ни к чему. Мне воздух и так не навредит, а если Мелаириму продует гланды — я как-нибудь переживу.
НАТСЭ: Морт, что ты задумал?
МОРТЕГАР: Не вздумайте лезть. Разбирайтесь с драконами, защитите тех, кто на Материке.
НАТСЭ: Что. Ты. Задумал?
МОРТЕГАР: Не могу объяснить, ты не читала «Дозоры».
НАТСЭ: Какие ещё дозоры?!
Мелаирим полностью вернул огненное тело и попытался улететь из моей «воздушной капсулы», которая уже пронзала тучи.
— Куда?! — рявкнул я и протянул руку.
Резерв был полон до отказа, из руки выскочила стальная цепь и, обхватив Дракона поперёк туловища, плотно сжала. Я вцепился в цепь обеими руками, рванул на себя. Дракон дёрнулся, взревел.
— Страшно? — проорал я сквозь громы и ветры. — А ты не бойся! Мы с тобой уже видели смерть, бояться там нечего!
Это был последний шанс. По крайней мере, последнее безумное решение, которое я придумал. Если и сейчас ничего не получится — нам останется лишь продолжать бессмысленную драку на земле, в воздухе, в воде, в пламени — до тех пор, пока весь мир не превратится в обугленный шарик, плывущий по кругу в равнодушном космосе.
По звеньям цепи побежали фиолетовые разряды, тут же к ним добавились голубые. Моя душа была цельной, и сил в ней хватало. Хватило бы даже на то, чтобы создать или разрушить Вселенную, не говоря уже о задуманном.
Наверное, я мог бы разрушить Мелаирима, но он, каким-то непостижимым образом, был частью этой Вселенной. Неотъемлемой, хотя и самоубийственной. Чтобы избавиться от него, требовалось чем-то пожертвовать. Но чем? Этого я не понимал. А жертвовать целой Вселенной — не собирался. И всё, что я мог, это атаковать безумие безумием.
Мы вырвались из плена туч, и солнце ослепило, резануло по глазам безжалостным светом. Сдвоенный голос Дракона издал визг. Огненные крылья захлопали.
— Ещё не всё! — крикнул я. — Потерпи, малыш! Самое веселье только начинается!
Солнце уже перевалило за середину небосвода. Ещё час-другой, и закатится, подарит свой свет другой половине земли, где, может быть, живут люди, которые вовсе не ведают магии, или используют Магию Души. Счастливые и беззаботные — ну, по сравнению с нами, сейчас.
Дракон на свету выглядел жалко. Он как будто поблек, потускнел, съёжился.
— Хочешь убить меня солнцем?! — Дракон повернулся ко мне, намотав на себя ещё десяток метров цепи. — Таков твой план?
— Нет! — крикнул я. — Но почему бы не попытаться, раз уж мы тут?
Стукнуло Сердце Огня. Особенно сильно, особенно больно — и солнце мигнуло. А потом все его лучи вдруг сконцентрировались на Драконе. Всё вокруг погрузилось во тьму, лишь Дракон горел, и горел тянущийся к нему луч, сконцентрированный, будто увеличительным стеклом.
Дракон орал на все голоса. Орал, визжал и бился, силясь оборвать цепь. От удара лучей в воздухе разлилось белое свечение. И чем выше мы летели, тем ярче оно становилось. Внизу оставался ломаный белый след — трещина в ткани мироздания. Что-то подобное создавала Искорка в Дирне.
Наверное, это же сообщение одновременно со мной увидел и Дракон. Он начал биться особенно яростно. Я обеими руками схватился за цепь. Мышцы напряглись, едва не лопаясь от усилий. Наверное, что-то подобное испытывает рыбак, удерживая крупную рыбу. Жаль, я не был на рыбалке. Как-то совсем иначе сложилось детство. Сначала меня посадили перед телевизором, потом сунули в руки смартфон. Я прожил жизнь, так ничему и не научившись, ничего не узнав о мире.
А теперь вот мир умирал, и лишь такое ничтожество, как я, могло что-то предпринять. Потому что никакой опыт не имел значения, никакая сила. Имела значение лишь сила души, перерождённая из слабости. Имели значение сотни просмотренных сюжетов, где герои побеждали, несмотря ни на что, презрев самое смерть.