Василий Криптонов – Мятежное пламя (страница 112)

— Такова моя цена. — Мелаирим говорил тихо, прислонившись плечом к косяку. — Собственно, я ведь уже мёртв...

От этих слов по коже пробежали мурашки. Однако меч не дрогнул. Мелаирим усмехнулся:

— Можешь убрать оружие. Если мы начнём драться, меч тебе вряд ли поможет.

— Я уберу его, когда посчитаю нужным. Зачем пришёл?

— Я здесь живу.

— Это — наша комната. Ребёнок спит. Ты не станешь её будить, мы это обсуждали. А с тобой у нас не может быть никаких дел.

— Я просто хотел, чтобы ты увидела, к чему всё идёт, Убийца. Увидела, как мы связаны с ней. — Мелаирим кивнул на Маленькую Талли.

Натсэ, подумав, резким движением забросила меч в ножны и сложила руки на груди.

— Не вижу никакой связи, — отрезала она.

— Не хочешь видеть, — мягко поправил её Мелаирим. — Сила Огня заставляет меня стариться. А её — взрослеть. Но за взрослением неумолимо идёт увядание. Если мы затянем — ты увидишь, как она превращается в старуху и умирает. Без всякого смысла.

Натсэ молчала. Ничто внешне не могло выдать её страха. Но Мелаирим наверняка видел, как колеблется её внутреннее пламя.

— Я говорю всё это только для того, чтобы ты понимала. Я знаю, что девочка сильна. Я знаю, что ей подвластен не только Огонь. Таковы привилегии детей магов. Они питаются не только от матери, пока находятся в её утробе. Их формируют и отец, и мать — долгие годы после рождения. Мортегар собрал все печати, стал магом Пятой Стихии. Всё это отразилось даже на Боргенте, не говоря уже о её дочери. Девочка — то, чего ещё не было в этом мире. Ей повезло — или не повезло — родиться в такой миг и у таких родителей, что почти никто в целом мире не может сказать, кто она, и что ей уготовано.

— Ну, ты-то наверняка можешь, — холодно сказала Натсэ.

— Безусловно. — Мелаирим отлепился от косяка и попытался встать ровно. — Она — то, чего ещё не было. Прости, я повторяюсь... Знаешь, в некоторых мирах есть боги. Покровители, иногда — создатели. Существа за пределами понимания людей. Существа, чьё могущество неоспоримо и незыблемо. У тебя за спиной спит богиня этого мира. И по иронии судьбы вы назвали её так же, как ту, которой раньше была уготована схожая участь.

— Богиня, — повторила Натсэ. — Вот как. Повелительница мира.

Натсэ слушала внимательно, но частью сознания следила за оно. За тем, что вошло в комнату вместе с Мелаиримом и остановилось после её окрика. Что же это было? Пламя?.. Может быть, это было как-то связано с Сердцем Воздуха? Наверняка ведь они его забрали. Может быть, это...

Сердце вдруг так сильно забилось, что колени задрожали. И скрыть это от Мелаирима Натсэ не смогла. А он, конечно, понял всё неправильно. В глазах сверкнуло удовлетворение.

— Правильно, Убийца. От таких мыслей в дрожь бросает.

— Не меня, — огрызнулась Натсэ. — Итак, прекрасно. Талли — богиня. Хорошо. При чём тут ты? Ты, и всё то безумие, что ты устроил.

Мелаирим помолчал, глядя на ребёнка, и Натсэ сделала шаг в сторону, чтобы загородить девочку от его взгляда. Мелаирим устало прикрыл глаза.

— Эта цепь ковалась долгие годы. И ты видишь лишь последние звенья. Если бы я не освободил Огонь, ребёнок не стал бы богом. Не стану врать, что я всё планировал именно так.

— Богиней должна была стать дочь Анемуруда?

— Нет. У неё не было таких задатков. Она была бы просто хозяйкой Огня. Но — увы! — Талли не дожила до этого дня. А та, что заняла её тело, испугалась и не приняла...

— Она не испугалась! — перебила его Натсэ. — Она не пожелала участвовать в твоём безумном плане.

— А лучше бы пожелала, — прошептал Мелаирим. — Тогда она осталась бы живой. И я...

Он опять впал в задумчивость, кажется, позабыв, где находится. Натсэ привела его в чувства вопросом:

— Так что ты собрался делать с Маленькой Талли? И зачем?

— Что? — вздрогнул Мелаирим. — А, да... Прости. Мне нужно... Впрочем, время есть. Да. Я хочу сделать из неё свою преемницу. Когда я умру — а это произойдёт довольно скоро — она займёт моё место.

— И станет богиней? — уточнила Натсэ.

— Нет. Это исключено, — покачал головой Мелаирим. — Этого я позволить не могу.

— Что-то я запуталась.

— Все запутались. Просто... Если она станет богиней, ей придётся сразиться с противником, который, вполне возможно, уничтожит её. Затем — этот мир целиком. А потом — все остальные миры. Один за другим. Мироздание перестанет существовать. Я не настолько верю в богов, чтобы довериться им. Я верю в Стихии. Со Стихий всё началось — Стихиями и закончится. Наш мир всего лишь переходит в новую эру. Эру Огня. И гарантом его господства и смирения будет эта девочка. — Мелаирим как будто смотрел сквозь Натсэ на спящую Талли.

Натсэ несколько секунд размышляла над его словами, а потом в голове вдруг сложились два кусочка головоломки, и она выкрикнула:

— Так ты разделил Огонь?! Ты, сумасшедшая скотина!

Мелаирим, сложив руки на груди, как-то виновато съёжился, а Натсэ продолжала говорить, понизив голос. Понимание накатывало на неё, как морские волны:

— Четыре Стихии, управляемые Сердцами, и — ещё одна, та, которой сейчас управляет твоя безмозглая башка. Пять Стихий, две из которых — Огонь. Вот зачем тебе Сердце! Ты хочешь объединить два Огня? Связать их вновь?

— И я это сделаю, — твёрдо сказал Мелаирим.

— И что? Всё равно Огонь будет настолько сильнее остальных...

— Ты так говоришь, как будто бы это плохо.

Натсэ осеклась и, прищурившись, всмотрелась в лицо Мелаирима. Оно как будто даже помолодело.

— Зачем? — шёпотом спросила она. — Зачем тебе господство Огня? Я не в силах тебя понять, Мелаирим. Для чего ты всё это делаешь? Почему тебе доверился Анемуруд? Почему ты отверг предложение мира? Что тебе даёт Огонь?! Ты даже не прирождённый маг Огня. Ты — маг Земли. Почему Огонь?

Мелаирим тихонько рассмеялся, и Натсэ с ужасом увидела слёзы, бегущие по его сухим морщинистым щекам.

— Почему, почему, почему... — бормотал Мелаирим. — А почему ты находишься здесь? Почему ты плачешь, но остаёшься здесь?

Он вытянул дрожащие руки, и на ладонях вспыхнул огонь. Натсэ напряглась, но это была не атака. В наполненных слезами глазах безумного старика плясало не то отражение, не то самостоятельное пламя. Огни факелов вытянулись к потолку.

— Почему Мортегар прилетел сюда, спасать тебя, хотя знал, что силёнок не хватит, и что ты здесь не в плену? — продолжал Мелаирим, трясясь, как в припадке. — Почему дочь рода Кенса, плюнув на все условности и предрассудки, разделила ложе не только с законным мужем, но и с тобой? Миллионы разных «почему», и на все — лишь один ответ.

Натсэ содрогнулась и отступила, когда Мелаирим поднёс ладони к лицу и стал не то умываться огнём, не то пожирать его. Пламя перетекло внутрь него, и когда он опустил руки, возглас изумления рванулся наружу, но умер, подчинившись стальной воле хозяйки.

Мелаирим вновь выглядел на свой возраст. Почернели волосы, выпрямилась спина, разгладились морщины.

— Такой вид безумия, как любовь, — произнёс он твёрдым голосом. — Мне повезло полюбить Стихию. Она лишила меня разума. И теперь мой разум принадлежит ей. Навеки.

Он развернулся и вышел. С тихим стуком камень сошёлся в одно целое — «закрылась дверь». А Натсэ всё ещё смотрела туда, где только что стоял безумный человек, раскрывший перед ней все глубины своей души. Глубины, которых там и не было вовсе.

Натсэ опустилась на краешек кровати, бросила взгляд на Маленькую Талли. Та спала, её словно бы и не коснулось всё, что происходило здесь. Спала и улыбалась во сне. Что-то ей снилось светлое и прекрасное. Девочка, судьба которой уже предсказана, и в ней места не будет детству и счастью. Богиня. Или повелительница Огня.

Сильнее, чем прежде, Натсэ почувствовала, как они близки с нею. У обеих украли детство, обеих поставили перед фактом: ты должна.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала Натсэ не то ей, не то сама себе, и пожала девочке руку. Пальцы той слабо отозвались на прикосновение.

Скоро она проснётся и потребует еды. После такого роста ей нужно будет основательно подкрепиться. Ещё потребуется новая одежда.

Но пока она спала, оставалась ещё одна проблема. Ещё один вопрос, на который нужно было ответить. И Натсэ вновь почувствовала, как начинает колотиться сердце, как внутри всё сжимается.

— Кто ты? — прошептала она, прикрывая рот, чтобы огонь факела не увидел движения губ.

Тишина. То, что присутствовало здесь, наверняка не ограничилось невидимостью. Иначе Мелаирим разглядел бы огонь его души. То, что было здесь, было самим воздухом, и такая магия требовала высочайшего ранга. Или даже того, что за пределами всяких рангов.

— Мортегар? — прошептала Натсэ и задрожала не то от страха, не то от радости. Или даже от смешения их обоих.

Как же ей хотелось услышать его голос. Как хотелось попросить прощения. Упасть на колени, обнять, заплакать, позволить себе наконец-то быть слабой. Руки сами собой коснулись живота. Пока ещё ничего там нащупать было нельзя, но Натсэ привыкла чувствовать своё тело. Привыкла знать, что с ним происходит, и управлять им. И то, что она принесла с собой из родного мира Мортегара, она ощутила на следующий же день, когда лежала на больничной кровати, держа за руку Авеллу.

Не сразу получилось смириться. Она не хотела верить в то, что такое возможно. И понимала — что это было неизбежно. Привыкла полагаться во всём на магические способности Морта. Но там, в своём мире, он не был Мортом. Его звали Дима, и он даже не был магом. Просто мальчишкой, в постели которого внезапно очутилась девушка.