Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 59)

Подойдя к ним и глядя на Софью, парень коротко спросил у Тимофея:

— Из персонала?

— Да, — так же коротко отозвался тот. — Гример.

— Мотив?

— Месть. Муж участвовал в шоу, Ильичев его выгнал. Тот отравился. Карпачев Константин — помнишь?

— Ясно, — кивнул полицейский. — Идемте, гражданочка? — сделал приглашающий жест.

Софья побледнела.

— Ку… куда?

— В отделение. Куда же еще. — Парень показал Софье развернутое удостоверение.

— Я… я не пойду! — Софья вцепилась обеими руками в стул. — Я ни в чем не виновата! Это все он. Ильичев! Это из-за него! — Гневно повернулась к Тимофею: — Я же все тебе объяснила!

— Вы убили трех человек и пытались убить четвертого, — ровным голосом отозвался тот.

— Ильичев и Загорцев… Эти подлецы… Они отняли у меня мужа!

— Вы сами отняли его у себя.

— Я старалась ради него! Ради нашего счастья!

— Ты убила маму.

До сих пор Полину не отпускало чувство, что она сидит в театре и смотрит спектакль. Рассказ Софьи о своих бедах, бесстрастные реплики Тимофея — все это звучало словно со сцены или с экрана, и к ней, Полине, не имело никакого отношения. Софье и ее несчастному мужу она от души сочувствовала.

И только сейчас, когда Тимофей произнес: «Вы убили трех человек», Полина вдруг поняла, кто был одним из трех убитых.

— Мама, — обескураженно пробормотала она. — Это ты! Ты ее убила!

— Спокойно, девушка, — полицейский повернулся к Полине, схватил за плечи — ловко и крепко, так, что она больше и шевельнуться не могла.

— Ты!

— Я не хотела, — забормотала Софья, — Полиночка, миленькая, ну откуда же я знала?! Я ведь сразу побежала к вам, я надеялась…

— Это ты! — Полина разрыдалась.

— Увести, — бросил полицейский.

К Софье подскочил второй парень. Заставил ее сцепить руки за спиной, надел наручники и потащил к выходу.

— Спокойно, девушка, — приговаривал полицейский — на попытки Полины вырваться и броситься догонять Софью он будто вовсе не обращал внимания. Бросил Тимофею: — Вероника очнулась. Час назад из больницы позвонили.

Эпилог

Тимофей просидел в палате дольше часа, когда Вероника, наконец, открыла глаза и уставилась на него.

— Здравствуй, — сказал он.

Вероника попыталась хмыкнуть. Получилось не очень. Тогда она разлепила губы и пробормотала:

— Здоровее бывало.

— Я принес тебе кефир.

— Романтично…

— В фильмах всегда приносят фрукты. Апельсины. Никогда не понимал. Даже если человек приходит в себя после отравления — ему приносят апельсины. Зачем? Чтобы добить? А еще — постоянно цветы. Мне кажется, посторонние запахи только раздражают, когда тебе плохо.

— И не говори. — Голос Вероники немного окреп. — Что за психи вообще дарят девушкам цветы?

Тимофей помолчал, глядя на нее. Потом нерешительным тоном добавил:

— Наверное, они просто не пользуются в этот момент разумом. И такое поведение считается искренним порывом.

Вероника уставилась на него испытующим взглядом:

— Тиш, ты перегрелся?

Он потер лоб рукой.

В последнее время многое изменилось, это точно. И — да, можно сказать, что в какой-то момент он перегрелся, пытаясь обработать задачи, для которых его разум попросту не годился.

— Что я проспала? — сменила тему Вероника. — Ты… — Тут у нее сверкнули глаза. — Господи! Да меня же отравили?! Тиш, я ее видела, я знаю, кто…

— Ее арестовали, успокойся, — перебил Тимофей и, секунду подумав, добавил: — Я… я разобрался с этим.

Бледное лицо Вероники выглядело странно. По нему невозможно было прочитать, рада она или нет, что он намекнул, будто совершил месть за нее. После короткой паузы Тимофей попробовал изменить стратегию:

— Ты очень помогла, правда.

Теперь в глазах Вероники был настоящий ужас.

— Тиш, — прошептала она. — Ты… что сейчас делаешь?

— Пытаюсь облечь информацию в такие формы, которые вызовут у тебя позитивные эмоции, — покаялся Тимофей.

— О… Ты это в каком-то учебнике прочитал?

— Вроде того. Насколько плохо у меня получается, по шкале от одного до десяти, где ноль — вообще не получается?

— Ну… На пятерочку. Впрочем, забей. Большинство бы и на тройку не вытянули. Просто бэкграунд, знаешь ли, меня не подготовил. Ощущение такое, будто тостер решил зачитать прогноз погоды… А с чего вдруг такие героические самоистязания?

Тимофей встал со стула и подошел к окну. Уставился на больничный дворик.

— Это была она, — повторил он.

— Дай угадаю, — предложила Вероника. — Она доставила тебе еду, и ваши взгляды встретились?

— Ты почти угадала. Она однажды переоделась в форму курьера и якобы доставила еду в гостиничный номер Загорцева. Переоделась на случай, если полиция решит проверить камеру, установленную на входе в гостиницу.

— Проверили? — упавшим голосом спросила Вероника.

— Разумеется. Обязаны были это сделать. Но, конечно, на доставщика еды даже внимания не обратили. То есть расчет Софьи оправдался.

— Кого?

— Ее зовут Софья. Она гример.

— А. Мне она представилась Настей. И не гримером, кем-то еще.

— Разумная предосторожность.

— А как же она…

— Как вытолкнула из окна Загорцева? Говорит, что пыталась спастись от домогательства. Защищала свою честь. Но я думаю, что это ложь. Следов борьбы в номере, как ты сама видела, не было. У окна — столик, чашки, блюдца, ни капли воды не пролито… Загорцев доверял Софье. И, вероятно, просто встал у окна рядом с ней.

— Ч-черт… — пробормотала Вероника. — И ради чего это все?

— Месть. — Тимофей постучал пальцами по подоконнику. — На этот раз — никакого психического расстройства. В отличие от Сигнальщика… Один лишь расчет. Достаточно холодный. Забавно, как в жизни все устраивается. Ее бы никто не вычислил, или, по крайней мере, она могла бы скрыться безнаказанной, если бы не решила поступить по-человечески и искупить хотя бы часть вины.

— А как же ты ее вычислил?