Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 38)

Вероника повернулась к Тимофею. Устало спросила:

— Ну и какой у нас план на этот случай, Шерлок?

Тимофей нахмурился. И в этот момент зазвонил его собственный телефон.

⁴²

Вечер не принес прохлады. Здание, раскалившееся за день, охотно продолжало делиться теплом. А на проклятом клочке неба, видном сквозь окошко курилки, — ни облачка.

Смуров затянулся и выпустил в окошко струю дыма. Открылась и закрылась дверь.

— Здоровье портишь? — устало сказал Долинин.

— М, — отозвался Смуров. Разговаривать не было настроения.

— Угощай давай.

— М, — мотнул Смуров головой. — Последняя.

— Тьфу ты… Тогда уж хоть «крайняя» говори.

— Может, бросаю.

— Угу, ага. Пластырь никотиновый купил, рот заклеить? Ладно, смотри, что я тут нарисовал.

Смуров покосился на Долинина с опаской. Если у следака крыша поехала и он начал в рабочее время натюрморты писать — тогда совсем весело. Но Долинин стоял с пустыми руками, которые держал в карманах брюк.

— А нарисовал я, Смуров, очень трагическую, красивую, а главное — убедительную картину. Называется: «Загорцев убивает Ильичева, а потом, раскаявшись, убивает себя, выпрыгнув из окна». Красиво?

— Хоть на выставку, — буркнул Смуров. — Современного искусства. Рядом с экспонатом «Туалет на ремонте».

— Ты, Смуров, злой человек, — отмахнулся Долинин. — А я вот все в людях доброту ищу. Ну не могут люди быть до такой степени несознательными, чтобы, совершив преступление, обмануть полицию и жить спокойно. Вот и прыгают в окна от грусти и безысходности. Оно понятно, что наших заслуг — хрен да маленько, но ведь по бумагам-то все четко будет. Сейчас главное — что?

— Корсаков.

— Пра-а-авильно, дядя Смуров. Он сказал чего-нибудь?

— Нет, — усмехнулся Смуров. — Его никто не спрашивал. В допросной мариную. Завертелось. Инструкций ждал.

— Ну, вот тебе инструкция. Корсаков опровергает показания Загорцева. Муку пронес Загорцев, а Корсаков по незнанию ею воспользовался. И все. Свободен, как птица в ясном небе.

— В этом небе… Уже все птицы передохли.

— Пессимист ты, Смуров. Птицы не дохнут. Дохнут люди, которые думают, что они птицы, и прыгают в окна. А нам от того — одни сплошные плюшки. Давай, чутка дожать осталось.

Долинин ушел, а Смуров неспешно добил сигарету до фильтра и сунул руку в карман брюк.

— Плюшки, — просипел он. — С дерьмом твои плюшки, Долинин.

В кармане у него лежал прозрачный пакет. В пакете — видеокамера размером со спичечный коробок, которую обнаружили в номере, из которого выпорхнул Загорцев. А симка, стоящая в этой камере, была зарегистрирована на человека, который уже мелькал в деле. Только в совершенно неожиданном качестве.

Вероника пыталась дозвониться до Леопардихи в течение трех часов. Тимофей провел это время в метаниях между мониторами, остервенело стуча по клавиатуре и щелкая мышью.

Приветливое предложение сайта Леопардихи «оставьте запрос, и мы очень скоро с вами свяжемся!» ожидаемо ничего не дало. Связаться с Вероникой никто не пытался. Профиль Леопардихи в соцсетях оказался закрытым: пока не добавит в друзья, даже не прочитать о ней ничего.

— Тиша, отпусти меня домой, — в конце концов взмолилась Вероника. — Я вчера целый день проторчала в Зеленограде, вскочила в безумную рань, наблюдала полет Загорцева, общалась с трупом и рисковала жизнью, стоя на подоконнике восьмого этажа. Я, в конце концов, в одной и той же майке хожу уже два дня!

— Ты можешь взять мою майку, — предложил Тимофей. — Выбирай любую.

— Нет уж, — отрезала Вероника. — Я домой. У тебя кровать неудобная и ванная жуткая. И вообще, ты скоро в полицию уедешь. На сколько тебе там назначили?

— На пятнадцать тридцать.

— Во-от. Между прочим, черт их знает, зачем они тебя зовут. Вдруг контакты Леопардихи принесут на блюдечке с голубой каемочкой? Или тебя, пока там общаться будешь, как принакроет! Как засияет свет в конце тоннеля! В два счета Леопардиху отыщешь. А я пока посплю. А?

— Ну ладно, — поколебавшись, кивнул Тимофей. — Езжай домой. Но будь на связи!

Можно подумать, когда-то не была… Впрочем, вслух Вероника этого не сказала. Счастливая, выпорхнула из Тишиной квартиры.

Через полчаса уже лежала в ванной, наполненной ароматной пеной. Любовалась нежно-голубой плиткой с изображениями ракушек и морских коньков.

Господи, какое же счастье! Особенно по сравнению с кроваво-красной душевой кабиной…

Телефонный звонок раздался, когда Вероника блаженно дремала. Ей даже сниться начало что-то приятное. Никак не связанное со слепящими фасадами гостиниц, размозженными головами и окровавленными трупами…

— Убью, — сквозь сон пообещала телефону Вероника. — И меня оправдают, это точно! Потому что издевательства над людьми запрещены Женевской конвенцией.

Телефон, лежащий на стиральной машине, продолжил звонить. Вероника нащупала вибрирующий аппарат. Промычала:

— Руки-ноги слушают. Имей в виду, голова: мы лежим в ванной и временно нетрудоспособны.

— Чего? — удивился Саша.

— Ой. Это ты… — Вероника потянулась. — Ничего, не обращай внимания.

— Не отвлекаю?

— Еще как отвлекаешь. Задремала в ванной. В надежде хотя бы остаток дня провести по-человечески.

— О…

— Что?

— Да так, — ухмыльнулся он. — Воображение разыгралось.

— Зря, — отбрила Вероника. — Пусть обратно отыгрывается. Тут полная ванна пены и все равно ничего не видно.

— О! Так даже интереснее.

— Слушай. Ты чего звонишь? — Вероника проснулась окончательно. Села. — О воображении рассказать?

— Да нет. — Саша посерьезнел. — Скорее, о твоих фантазиях расспросить.

— Это в каком смысле?

— В том смысле, что перед тем, как пулей вылететь из квартиры Соколовой, ты мне сказала, что Корсаков ни в чем не виноват.

— Э-э… Да? — Вероника мучительно пыталась вспомнить, что она сказала.

— Угу. Я, в отличие от некоторых, на память не жалуюсь. Подробностями поделиться не хочешь?

— А сам Корсаков? — мгновенно перешла в наступление Вероника. — Неужели до сих пор не поделился? Ты ведь их с Агнией еще утром увез.

— Увез, — подтвердил Саша. И контратаковал: — Так почему ты оказалась в квартире подозреваемой?

— А Агния — уже тоже подозреваемая?

— Конечно, я же сказал. В укрывательстве. Корсаков оставил нам для связи свой красноярский адрес. О том, что собирается задержаться в Москве, словом не обмолвился. И к телефону не подходил.

— А как же вы его нашли? — заинтересовалась Вероника.

Рассказанное Сашей все больше напоминало ситуацию, в которой оказались они с Тимофеем, потеряв Леопардиху.

— Да как положено, схема отработанная. Отследили по номеру, где находится, а дальше ты видела. Теперь расскажешь, наконец, что делала в квартире Соколовой?

— Расскажу, — пообещала Вероника. — А тебя можно будет попросить об услуге?

— Ну… Расценки ты знаешь. Смотря какая услуга.