Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 22)

— Что? — встрепенулся Смуров.

— Я говорю, квартира этого клоуна, в Зеленограде, — повторил Долинин.

— Ну? Обыскивали. Пусто.

— Так еще раз обыщите! Вы тогда что искали там? Яд? У нас даже экспертизы на руках еще не было. А надо детально. Компьютер, ноутбук, что там у него еще может быть. Связи с Ильичевым нужны, понимаешь? Мотив. Желательно — железобетонный. Такой, чтобы любой судья убедился: этот хрен — подозрительный, и отпускать его опасно. Ну, Смуров? Есть у тебя свободные опера, а?

Смуров подумал про Санька, который сейчас, наверное, пробирается по пробкам в лабораторию.

— Давай, Игнатьич, — чуть ли не взмолился Долинин. — Меньше половины срока осталось.

— Капитан, — вдруг сказал Смуров. — А тебя не парит? Что убийца на свободе?

— Нет, Смуров, — отрезал Долинин, — не парит. Думаешь, потому что я — чокнутый карьерист? Нет. А потому что, кто бы это ни был, — он знал, чего хочет, и не от балды все сделал. Такие преступления только в кино раскрывают. А он — не псих и не маньяк, чтобы дергаться. Поверь моему опыту, больше он даже дорогу в неположенном месте не перейдет. А однажды, может быть, с чистосердечным явится. Но это уже будет совсем другая история.

— А Загорцев? — прищурился Смуров.

— А что — Загорцев? Что невиновен? — Долинин развел руками. — Ну, Смуров, тут уже политика. Кто-то должен отвечать. Не один — так другой. Вот раньше, знаешь, брали барана — и приносили в жертву, чтобы всем стало хорошо. Думаешь, этот баран был в чем-то виноват? Только в том, что родился бараном. А мы с тобой, Смуров, волками родились. Пусть позорными, но волками. Так что давай уже, начинай по-волчьи выть.

Долинин, успевший когда-то скурить сигарету до фильтра, воткнул окурок в переполненную пепельницу и выскочил из курилки. А Смуров, помедлив, вытянул из кармана мобильник. И набрал номер Санька.

²⁵

Вероника застала Тимофея за не слишком характерным для него занятием. Он не изучал информацию на экране компьютера, не качался в гамаке и не изнурял себя тренировками. Тимофей сидел за столом, заваленным бумагами, и внимательно их изучал.

— Ого, — сказала Вероника. — Что такое? Счета за электричество пришли?

— Почти, — пробормотал Тимофей. — Работаю над делом Загорцева.

Вероника подошла ближе, заглянула через плечо Тимофея. В распечатках ничего не поняла, но кивнула с умным видом. Хотя для кого предназначался этот умный вид, понятия не имела. Тимофей на нее даже не взглянул.

— Бесит, наверное, — сказала Вероника и подошла к гамаку. Толкнула его, раскачивая.

— Что именно?

— Что вместо того, чтобы думать о высоком, приходится ковыряться в бумажках.

— Ах, это… — Тимофей говорил отстраненно, будто вообще был не здесь. — Эта работа почти не требует мыслительной деятельности. Отчасти даже стимулирует. Как перебирать четки или бросать в стену мяч. Здесь чистая логика и математика, плюсы и минусы. Расследование — совсем другое. Там нет линейных зависимостей. Вернее, они есть, но попытка их найти в лоб — как правило, потеря времени.

Глубоко вдохнув, Вероника решилась. Она плюхнулась в гамак. Пискнула, на секунду испугавшись, что сейчас провалится на пол. Но обошлось, разумеется. Веревочная конструкция была надежной — как все предметы, окружающие Тимофея.

Тимофей с неудовольствием покосился на нее. Вероника, сделав вид, что неудовольствия в упор не видит, раскачалась. Небрежно спросила:

— И кто же у тебя на примете?

— Агния, — не задумываясь, ответил Тимофей.

— Почему? — Изумленная Вероника заскрипела подошвой тапка по полу, притормаживая. — Почему — Агния?!

— Повышенный интерес к кухне в день убийства — раз, — принялся перечислять Тимофей. — Странное поведение, когда ты начала задавать ей вопросы — два… Агния определенно что-то скрывает. И Загорцев что-то скрывает. Поэтому я и хочу его вытащить.

— Ну, логично, че, — согласилась Вероника. — Кого же еще вытаскивать из тюрьмы, как не мутного типа, который что-то скрывает и против которого уйма улик.

Тимофей поморщился:

— Сколько можно повторять, что это не улики, а детский лепет? Я встречался с Загорцевым. Совершенно не тот психотип.

— То есть он, по-твоему, не способен на убийство? — усомнилась Вероника.

— Ты, возможно, удивишься, но на убийство способен каждый, — странно изменившимся голосом проговорил Тимофей. Он смотрел перед собой, будто вдруг придавленный какими-то тяжелыми воспоминаниями. — Абсолютно каждый. Только все по-разному. — Встряхнулся и продолжил обычным тоном: — Загорцев мог бы, например, напасть на Ильичева в темном переулке и проломить ему голову. Но отравить… — Тимофей побарабанил пальцами по столу. — Как бы смешно ни звучало, но для Загорцева это в первую очередь — личное оскорбление. Кондитер, испекший пирожное, которое убивает, — это как писатель, написавший книгу, которая вызывает вывих нижней челюсти. Преднамеренно такого не сделают.

— А зачем эта муть Агнии? — спросила Вероника.

— А что ты о ней подумала, когда впервые увидела? — вопросом на вопрос отозвался Тимофей. — Каким было первое впечатление?

— Ну какое у меня могло быть впечатление о девушке Вована? — искренне удивилась Вероника. — Они же у него все одинаковые! Веришь — я даже не хочу видеть фото его мамы, боюсь, что и она такая же. А Агния… Ну, может, чуточку стерва, но в целом — вполне обычная. За собой следит — это для нее, пожалуй, главное в жизни. Она из тех, кого испорченный маникюр может выбить из колеи на полдня, зато терапия в виде шопинга примирит с любыми жизненными неурядицами. На студии Агния работает явно не из любви к искусству, просто старается быть поближе к движухе и деньгам. Кому-кому, а ей смерть Ильичева вообще не выгодна.

— Почему? — Теперь уже Тимофей совершенно отвлекся от бумаг и смотрел на Веронику.

Та пожала плечами:

— А зачем? Был успешный проект, она на нем работала. Теперь проекта нету. Ну да, будет, конечно, что-то взамен, но там — мало ли, как все перетасуется? Вован говорит, в теле- и кинобизнесе вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Сегодня ты кофе приносишь, завтра — ставишь фильм с многомиллионным бюджетом. А послезавтра моешь полы. Никакой прямой выгоды от устранения Ильичева я не вижу.

— Вот именно поэтому я и хочу найти человека, который связан с Ильичевым и Загорцевым одновременно, — гнул свое Тимофей. Помолчал в задумчивости. — Вот что. Нужно найти способ проверить квартиру Загорцева. А заодно прощупать двух остальных участников.

— Красавчика и Леопардиху, что ли? Тиша, ты смеешься? — вытаращилась на него Вероника. — Загорцев хотя бы живет в Подмосковье! А эти — оба не местные. Парень из Красноярска, Леопардиха… — Она задумалась. — Не помню…

— Нальчик, — подсказал Тимофей и, тронув мышку, оживил мониторы. — Я перешлю тебе контакты.

— Угу. И деньги на авиабилеты, — подсказала Вероника. — Небось оба дома уже.

— Почему? Возможно, еще здесь.

— Вряд ли. Ты не представляешь, чего людям стоит прорваться на такой проект. И когда все накрывается, естественно, стараются свалить как можно раньше, чтобы хоть какие-то крохи сэкономить. Москва — не самый дешевый для проживания город, знаешь ли.

— Тогда — «Зум», «Скайп», — сказал Тимофей, и компьютер, будто только ждал ключевого слова, показал улыбающуюся аватарку Вована. Зазвучала характерная мелодия вызова.

— Прекрасно, — прокомментировал Тимофей, — очень вовремя, — и коснулся клавиатуры.

— На связи, босс! — ворвался в комнату голос Вована. — Весь внимание! Сорян, не слышал звонка, на самокатах катаемся.

Появилось видео — довольная рожа Вована на фоне голубого неба и неподвижных ветвей с пожухшими от жары листьями. Вован был в шлеме. Правильно, бережет мозги. Самому-то наверняка не кажется, что у него в голове сотрясать нечего…

— О, Верон, привет! — махнул Вован рукой, увидев на заднем плане Веронику в гамаке.

— А как насчет Вована? — вдруг сказала Вероника.

Вован озадачился, Тимофей повернул голову и окинул Веронику взглядом. А та продолжила рассуждать, глядя в потолок:

— А что? Может быть, он просто притворяется валенком. А на самом деле… Узнал, что Агния вступила в любовную связь с Ильичевым, взревновал. А тут — я. Со своей просьбой. Вот и повод напроситься на площадку. Мотив — ревность. А самое главное — не заподозрит никто! Будут ведь среди своих искать.

Секунд пять было тихо. Потом Вован похоронным голосом переспросил:

— Валенком?..

— Это ты самую суть ухватил, — вздохнула Вероника. — Я тебя, вообще-то, в убийстве обвинила.

— Ревность? — будто не услышав, продолжал Вован. — Какая еще ревность? Мы с Агнией нормально расстались, у меня давно другие отношения. Я просто волновался, что Ильичев с ней только играет, говорил, чтобы не слишком…

— Стоп. Что? — Тимофей резко повернулся к монитору. — У Агнии был роман с Ильичевым?

— Она говорила, да, — захлопал глазами Вован. — Ну, мы, правда, особо не обсуждали. Погоди… В смысле, вы думаете, что это я его убил?! Ильичева? Вероника, ты совсем дура, что ли?

«Фигасе! — в восхищении подумала Вероника. — Это ж сколько ему понадобилось, чтобы сообразить? Минута? Две? Блин, да он так может срок отсидеть, и только потом задуматься, что что-то тут не так».

— Проверь почту, Вов, — вмешался Тимофей. — Я сбросил сценарий ролика. Нужно сделать сегодня, завтра должно быть готово к запуску.