Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 14)

— Лучше б тучами закрыло. Да на недельку, — проворчал Смуров.

Долинин вздохнул. Тут Смуров был совершенно прав. Жара, терзающая город, в кратчайшие сроки преодолела расстояние от пункта «ура, какое теплое лето» до пункта «опасная для жизни аномалия». В такую погоду податься бы на берег реки, с палаткой, холодным пивом и шашлыками… А не вот это вот все.

— Что там наш клоун? — спросил Долинин.

Фамилию подозреваемого он помнил, но не мог отказать себе в удовольствии назвать клоуном человека, который изо всех сил лез в телевизор, полагая таким образом вознестись на недостижимые высоты. А сам теперь сидит за решеткой. Ну не клоун ли?

— Никакой сознательности, — буркнул Смуров.

— Так, может, надавить?

— Работать учить собрался?

Долинин покачал головой и спросил:

— А видео с кухни?

— Смотрят, — был краток Смуров.

— И?

— Короче, капитан. Расклад такой.

Манера речи у Смурова была интересная. Он почти всегда тяжело дышал, но даже в самые спокойные моменты, будто по привычке, говорил короткими предложениями, рубя их, как топором. И там, где у обычного человека была бы одна главная мысль, у Смурова их могло быть с десяток. Даже если он молол совершенную чушь, эта чушь вколачивалась в мозг собеседника раскаленными гвоздями. Когда Смуров лично беседовал с проштрафившимися гражданами, их можно было только пожалеть.

— На видео ничего такого. Чистосердечного не будет. Прессовать особо нечем. Можно, конечно, пофантазировать. Но клоун даже не боится. Как на дурака смотрит.

— Скажи еще, что он не виновен.

Смуров скептически пожал плечами:

— А что у тебя на него есть? С шоу выгнали? Так оттуда каждую неделю кого-то выгоняют. Пошли всех подряд хватать? Хотя прижмет — пойдем, конечно. Куда деваться.

— Огорчаешь, — сказал Долинин и сделал предпоследнюю затяжку.

Сигарета неприятно затрещала, и дым сделался отвратным, горячим. Долинин поморщился.

— Че эксперты? — пропыхтел Смуров.

— Жду.

— Пузырь пообещал?

— Нутк.

— Хорошо, а то бы долго ждать пришлось.

Карман брюк завибрировал, а через мгновение заиграл раздражающую мелодию, не среагировать на которую не было ни малейшего шанса. Долинин чертыхнулся — не дали таки спокойно докурить — и достал аппарат. Посмотрев на экран, сделал Смурову знак подождать.

Тот, впрочем, и не собирался деликатно уходить, чтобы не слушать чужой разговор.

— Да? — сказал Долинин в трубку, держа почти догоревшую сигарету у рта наготове. — Ага. А это вообще яд? Что, какой арбуз?.. А. Ну слышал, да… Ага! Понял, понял. А те двое? Очень хорошо. Слушай, ну я доволен. Ты мне, пожалуйста, результаты перешли срочно, а я потом завезу, о чем говорили.

— Что еще за арбуз? — спросил Смуров, когда Долинин убрал телефон в карман.

— Да в супермаркете каком-то недавно дезинфекцию неправильно провели и отравили антисептиком арбуз. Целая семья полегла. Из каждого утюга об этом кричали, неужели не слышал?

— Слышал. А ты тут с какого боку?

— Да ни с какого. Просто эти антисептики — они, оказывается, жуть до чего ядовитые. А в пакете нашем как раз такой обнаружен, и в пирожных, которые клоун напек, — тоже. Круглова и Ильичев отравились этим же антисептиком. Джекпот, Смуров! — Долинин добил сигарету и похлопал опера по плечу. — Так что можешь взять каких-нибудь черновичков, положить для солидности в папку и еще раз побеседовать с клоуном. А я пойду начальству доложусь, чтоб не нервничало. Нервное начальство — печаль в семье, слыхал? Народная примета.

Смуров посторонился, чтобы выпустить Долинина, но когда тот открыл дверь, сказал:

— Круглова — уборщица.

— Ну? — повернулся к нему Долинин.

— Уборщица, — повторил задумчивый Смуров. — Дезинфекция. А не пошукать ли?

— Чего пошукать?

— Чем там уборщицы дышат. Что используют.

Долинин поморщился.

— Да развлекайся как хочешь. Но лучше не трать время, и пусть клоун сам тебе расскажет, где эту дрянь раздобыл.

— Арбуз-то. Про который ты сказал. Его ведь тоже не спецом травили. Может…

— Смуров! — взревел Долинин, теряя терпение. — Тебе открытым текстом сказать, что мне результат нужен, а не косплей Пуаро?!

— Ты, капитан, на жену покрикивай, — буркнул Смуров. — Дома. И дверь прикрой. Тянет.

Плюнув, Долинин вышел на лестницу и закрыл за собой дверь. Вот ведь… Не хотелось бы с операми ссориться. А впрочем, ерунда. Когда дело будет закрыто, счастливы будут все. Ну, кроме повара, конечно. Хотя этому клоуну сам бог велел приземлиться лет на пятнадцать.

¹⁶

Тимофей остановил запись и заблокировал смартфон. Задумчиво вертя его в руке, уставился в потолок.

«Дело кулинара», как он успел его мысленно окрестить, становилось все более интересным, и виной тому была погода. Адская жара напомнила людям, что они — всего лишь стадные животные, а разум — миф, придуманный для того, чтобы человек мог хоть как-то противопоставить себя прочей фауне.

В жару животные прячутся в тень. Меньше едят. Больше пьют. Меньше двигаются. Вот и люди затаились, спрятались по норам. Поток звонков с предложениями взяться за то или иное невероятно важное и трудное дело безнадежно иссяк. Похоже, даже сумасшедшие решили, что их паранойя может подождать до более прохладных времен. И вдруг на фоне этого затишья — двойное убийство.

В голове пронеслись и не задержались весомые доводы, при помощи которых Тимофей, будучи адвокатом, мог бы изменить формулировку. Ведь уборщица же, по сути, украла эти пирожные. Впрочем, в России вряд ли бы приняли во внимание сей факт. В отличие от Европы или Штатов, уважение к частной собственности здесь пока в зачаточном состоянии. Советская ментальность упокоится еще нескоро.

— Меня зовут Андрей Загорцев, — сказал Тимофей потолку. — Я хочу убить Ильичева. Я раздобыл яд. Подсыпал его в пирожные, которые, очевидно, испек сам. Ильичев на моих глазах пробует пирожные. А я, не дожидаясь, пока он упадет замертво, спокойно выхожу на улицу, звоню кому-то по телефону и рассказываю, что Ильичев поплатится. При этом у меня в кармане джинсов лежит пакет из-под яда. И кто я после этого, спрашивается? Полный кретин?

Имя и фамилию предполагаемого убийцы Тимофей выяснил, посмотрев подготовленные Вероникой записи. По ее описаниям понять, о ком шла речь, труда не составило. Живчик — Андрей Загорцев.

Тимофей вывалился из гамака и принялся разгуливать по квартире, от стола до шведской стенки, в обход лежащих на полу матов и обратно. Мысли вереницей проносились через голову.

Кто-то отравил Ильичева. Предположим, этот человек не идиот. Он постарался сделать все так, чтобы на него не подумали. Этот человек имеет доступ к кухне и сильное желание устранить Ильичева. А кроме того, он грамотно подставляет Загорцева. Прекрасно понимая, что пакета со следами порошка полиции будет более чем достаточно. Дело сделано. Тылы прикрыты…

Стоп.

Тимофей остановился и нахмурился.

Вот и он тоже начинает видеть в услужливо рассыпанных кубиках тот узор, который хочется. А ведь у него нет заключений экспертизы. Мало ли, что могло быть в том пакете. Вероника сказала — белый порошок, и, разумеется, первое, что приходит на ум, — яд. И как-то забывается, что Загорцев — повар. Мука? Сахарная пудра? Сода? Миллион других вещей, незаменимых на кухне?

— Это будет непросто, — прошептал Тимофей. — Никакого доступа к материалам следствия, но… О’кей, давай пока просто предположим, что в пакете все-таки был яд. Ведь если… Я — Загорцев, повар, положивший в карман пакет из-под муки. Какой-то особый пакет, который достался мне в наследство от прабабушки и который я ни за что не выброшу. Полиция достает этот пакет, и — что? Что я скажу? Я скажу: «Что? Это мука, это мой пакет!» А если я отрицаю, что пакет мой, — значит, либо действительно впервые его вижу, либо я все-таки кретин…

А что, если в пакете был не яд? Как насчет наркотиков? Кокаин, чтобы взбодриться? Неспроста Вероника назвала этого парня Живчиком…

Тоже вполне себе вариант. Но если так, то линия Загорцева ведет в никуда. Пока нет категорических свидетельств обратного, лучше все-таки принять за рабочую версию, что в пакете был именно яд. А там — посмотрим. В конце концов, даже исходя из неверных предпосылок, можно получить важную информацию.

Тимофей с интересом посмотрел на телефон, который держал в руке. Будто с трудом вспомнил, что это за предмет и как им пользоваться. Разблокировал, зашел в список недавних разговоров, нажал вызов.

— Служба точного времени, — через четыре гудка ответил сонный голос. — Сейчас два часа тридцать семь минут ночи, сукин ты сын.

— Ты потеряла кольцо.

— Чего? — С Вероники махом слетели и сон, и желание нести непродуктивную чушь.

— Не очень дорогое, но важное как память, — пояснил Тимофей. — Скорее всего, уронила где-то в студии. Это даст тебе повод вернуться туда и поговорить с людьми. Меня интересует, как были связаны Ильичев и Загорцев помимо шоу. Не было ли у них каких-то других общих дел.

Пауза. Зевок. Потом — обреченное:

— А Загорцев — это кто?