Василий Криптонов – Капкан (страница 25)
Через несколько секунд последнее пристанище Гуолианга поглотила печь. Мятежный старик мог бы быть доволен. Он ушёл навстречу новой жизни непокорённым.
Глава 18. Дежавю
Дежавю — раздражающая штука. Кажется, будто бегаешь по одному и тому же заколдованному кругу. И неужели у судьбы вообще не бывает выходных? Можно подумать, на меня и так мало свалилось… Гуолианг мёртв, дома чёрт знает что, Дэйю взялась показывать характер, вместо груза таблеток взяли груз героина, пацанов постреляли, какой-то неизбранный полудурок чуть не угробил нас с Дэйю. Я и так живу насыщенной жизнью, ребята, не беспокойтесь, мне совершенно не скучно!
Но я опять сидел в допросной, с руками, скованными за спиной наручниками. А напротив меня сидел тот же самый полицейский, что и день назад. Сидел и молча смотрел, воображая, будто оказывает психологическое давление.
— Что? — раздражённо спросил я. — Хотите предложить мне абонемент?
— Вроде того, — раскрыл наконец рот полицейский. — От двадцати пяти до пожизненного.
И снова замолчал. Я мысленно закатил глаза, внешне же не выдал своего настроения ни словом ни жестом. Хватит уже кормить копа эмоциями. Даже если кажется, что твои вспышки ничего не значат, не несут никакой информации, на самом деле всё, что ты не контролируешь разумом, даёт грамотному полицейскому пищу для размышлений. И если размышлять он умеет, то в итоге хреново будет тебе же. Слово — серебро, молчание — золото. Истина, хорошо известная тем ребятам, у которых не сложились отношения с законом.
Тишина затянулась. Полицейский заговорил первым, что явно не укладывалось в имевшийся у него сценарий.
— Тебе не интересно, что за обвинения тебе предъявляют на этот раз?
— Мне кажется, мы ещё в прошлый с этим разобрались. — Я пожал плечами, насколько это позволяли скованные за спиной руки. — Так бывает: уйма отделов, иерархия не вполне понятна, один документ пришёл раньше, чем нужно, другой потерялся, и вот, чтобы не получить втык от начальства, приходится отрабатывать заведомую чушь.
— О, так ты думаешь, что речь идёт о том стиральном порошке? — улыбнулся полицейский.
— О каком порошке? — удивился я.
— С которым тебя взяли в прошлый раз. Экспертное заключение из лаборатории пришло — это стиральный порошок, контрабанда из Японии. Не очень понятно, для чего, но об этом у нас ещё будет время побеседовать. А пока есть более насущные вопросы.
Стиральный порошок? Да он что, вообще меня за идиота держит?! Моё чутьё меня ещё ни разу не подводило, я помню, какой смрад стоял в трюме. Нет, это был наркотик, и при том — чистейший. Без сухого молока и прочей дряни, которой уже потом, на местах будут «разбавлять» товар.
— Серьёзно? — переспросил я. — А на баркасе и причале — куча поломанных манекенов, так?
Следователь сверкнул на меня глазами и вдруг отвернулся. Ему явно не нравилось, как обстоят дела. Он взял по-настоящему большой куш: героин, банда, международная наркоторговля. Это — дело, за которое получают звания и должности, о которых раньше только мечтали. Ну, или теряют всё — смотря как сложится. Здесь же, судя по всему, вышло — серединка на половинку. Следователь где сидел, там и сидит, ни выше, ни ниже. Другой бы радовался, что хотя бы не улицы патрулирует, но этот… Этот, видимо, той же закалки, что и я. Принципиальный. Из тех, кто в последнюю очередь думает о личном благополучии.
— Скажем так: тебе очень повезло, Лей Ченг, — процедил он сквозь зубы. — У нас не очень хорошие отношения с господствующим кланом наших восточных соседей. А война никому не нужна, поэтому многие ублюдки выходят сухими из воды. Но знаешь, что, Лей? — Следователь подался вперёд. — Я верю в судьбу. Рок. В карму, если угодно. У меня очень простая философия: каждому воздаётся по заслугам. Награды находят героев, а мрази находят себе наказание. Скажи, тебе известно имя Энлэя?
В этот раз сохранить каменное выражение лица оказалось ещё труднее. Имя Энлэя мне было очень хорошо известно. Я лично смотрел в глаза этой твари и объяснял, что с ним будет, если он не прекратит продавать отраву. Энлэй сделал вид, что понял. Потом он, вероятно, подумал, прикинул свои шансы устроиться на другую работу и зарабатывать там хотя бы четверть того, что поднимал на наркотиках, и страх отступил. Вероятно, Энлэй купил себе какую-нибудь «пукалку», которая наполнила его тушу верой в свои силы. И он вернулся к своему бизнесу, о чём я, разумеется, тут же узнал. Если кто-то в этом городе и понимал, как устроена паутина, так это я.
Ксиаози, перебежчик от Хуа, случился весьма кстати. Кто-то должен был разобраться с Энлэем. И он разобрался…
— Впервые слышу, — сказал я.
— Я так и думал, — улыбнулся следователь. — А как насчёт Ксиаози?
— Кто эти люди? — пожал я плечами.
— Я думал, ты мне расскажешь.
— Жаль вас разочаровывать.
— На самом деле ты меня не разочаровываешь, Лей. Ты меня даже радуешь. Чистосердечное признание суд бы обязательно принял во внимание, наказание бы смягчили. А я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты сгнил там, где тебе и место, за решёткой, изолированный от нормальных людей. Так что — продолжай всё отрицать, пока мы подготавливаем дело.
— Вау, — не удержался я. — Просто блестящий в своей топорности пример использования реверсивной психологии. Прошу прощения, что не аплодирую.
Но следователь уже игнорировал меня. Он раскрыл папку, лежащую на столе — на этот раз пришёл без планшета. На папку я даже не взглянул. Если там что-то, что считают возможным показать мне — значит, ничего интересного.
— Вчера вечером Ксиаози, приехавший из Тайжэня, пришёл в дом к Энлэю, притворившись, что хочет приобрести наркотик. Энлэй впустил его. Сразу после этого Ксиаози нанёс Энлэю двадцать ударов ножом.
Я вздрогнул. Господи… Двадцать ножевых. Что с башкой у этого парня? Начать с того, что я вообще не говорил об убийстве — хотя и понимал, что по-другому вряд ли получится. Но двадцать ножевых?!
— Энлэй умер не сразу, он кричал, пытался бежать, поднял шум, — продолжал следователь. — И полиция приехала быстро. Ксиаози взяли на месте преступления, когда он смывал в унитаз найденные у Энлэя в доме наркотики.
Я прикрыл глаза на секунду. Да что такое делается с людьми?! Ещё один Тао на мою голову? Может, Ксиаози приврал, и в «яму» его скинули вовсе не за слитый финал турнира, а за такие вот идиотские выходки? Похоже на правду, ой как похоже.
Следователь поднял взгляд, внимательно посмотрел на меня.
— Что особенно интересно, — сказал он, — при себе у Ксиаози тоже были наркотики. Таблетки. По слухам, такие, какими кормят своих людей кланы.
Слово «кланы» он произнёс, будто плюнул. В Шужуане кланы не жаловали все, сверху донизу.
Я молча слушал.
— Поначалу Ксиаози героически молчал, — сказал следователь. — И мы закрыли его в камере на сутки. Разумеется, конфисковав всё, что нашли при нём.
А ведь он очень хорошо осведомлён, этот следак. Не удивлюсь, если прекрасно знает о порядках в «школах». Действительно, какой смысл бить, запугивать, тратить энергию, силы и время, когда можно просто запереть на сутки без таблеток? И потом гражданин сам охотно расскажет всё, что угодно, лишь бы ему дали этот маленький белый круглешочек, до которого сжимается вся вселенная.
— Когда Ксиаози привели на допрос, он снова и снова повторял одно и то же имя: Лей Ченг.
Следователь закрыл папку и сложил на груди руки, глядя на меня с видом победителя. Как бы паршиво мне ни было, мысленно я усмехнулся. Переоценил следака. Всё ещё надеется взять с наскока. Хотя уже дурак бы понял, что со мной этот номер не прокатит.
— Точно не Джеки Чан? — уточнил я. — С наркоманами после суток ломки всякое бывает.
По лицу следователя пробежала тень недовольства.
— Это всё, что у вас есть? — спросил я, глядя на него с жалостью. — Показания отмороженного торчка? С этим вы отправитесь в суд? А Этот Ксиаози, или как там его, хоть в суде-то сможет повторить свои слова? Готов поспорить, за ним уже выехали из… Откуда он прибыл, говорите? Если глотает клановые таблетки, значит, принадлежит какому-то клану. А кланы имуществом не разбрасываются.
— Не волнуйся об этом, Лей. Это — наши заботы. А тебе лучше сосредоточиться на своих перспективах.
— А у меня просто замечательные перспективы. Например, сейчас вы снимете с меня наручники, и я отсюда выйду. Присоединюсь к своей семье в трауре по нашему скоропостижно скончавшемуся другу.
— Нет, Лей, всё будет не так. Сейчас ты вернёшься в камеру и посидишь там ещё двое суток. Этого времени нам хватит, чтобы передать дело в суд. Поскольку речь идёт о заказном убийстве, ни о каком залоге не может быть и речи. И в следующий раз ты увидишь свою «семью», когда на тебе будет арестантская роба.
И вот сейчас, судя по голосу, он не блефовал. Следак выглядел, как сытый кот, играющий с мышкой. Не
— Уверены? — Я не терял самообладания. — Вы ведь не можете не видеть: всё ваше дело шито белыми нитками. Возможно и прокатило бы, будь я простым пацаном с улицы. Но вам хорошо известно, что я могу позволить себе армию высококлассных адвокатов, которые на вас живого места не оставят.
Следователь улыбался всё шире. А когда я договорил, он похлопал в ладоши, будто ребёнку, который рассказал ему стишок.