Василий Криптонов – Капкан (страница 22)

Следователь смотрел на меня. Я — на него.

Ну же, коллега! Смотри! Хорошенько смотри.

Здесь, перед тобой, действительно ведь пересидели сотни таких, как я. Готов клиент колоться или нет, с твоим опытом ты должен понимать шестым чувством. Ощущать на кончиках пальцев. Если ты не даром ешь свой хлеб, поймёшь всё уже сейчас. Отправишь меня обратно в камеру и пойдёшь к начальству с докладом — о том, что пацан попался упёртый, да к тому же, кажется, ещё и ушибленный на всю голову.

Я ошибся. Не в следователе, нет. В том, что ему придётся идти к начальству.

Дверь в допросную бесшумно открылась.

— Спасибо, господин капитан. Вы свободны.

В помещение вошёл человек в штатском. Немолодой, но подтянутый — из тех, кто привык следить за собой, своим здоровьем и внешностью. Не столько потому, что ему это нравится, сколько потому, что люди определённого статуса обязаны выглядеть определённым образом, являть собой пример для подражания. Начиная с манеры повязывать галстук стоимостью с годовой оклад «господина капитана», и заканчивая манерой себя вести — подчёркнуто дружелюбно по отношению к простым людям. В том, что вошедший — человек далеко не простой, у меня сомнений не было.

— Слушаюсь.

Следователь встал, коротко кивнул и вышел. Человек в штатском уселся на его место.

— Ну что, Лей, давай знакомиться? Меня зовут Фанг.

Глава 16. Свет в окнах

Я пожал плечами.

— Как меня зовут, вы знаете. Руки́ не подаю, уж простите.

— Ах, да. Наручники. — Фанг сочувствующе покивал. — Это вынужденная мера. Здесь работают обычные люди, избранных среди них нет. И, конечно, каждому из этих людей после работы хочется вернуться домой живым и здоровым. А при общении с избранными случается всякое. Впрочем, кому я это рассказываю…

— Наручники блокируют дух? — спросил я.

— Да.

— Никогда о таких не слышал.

Фанг улыбнулся:

— Многие люди не слышали даже о самом существовании избранных. Точнее, слышать-то слышали, но не верят, считают шарлатанством. Так что удивляться особо нечему.

— Я и не удивляюсь. Констатирую факт. Вы что-то хотели?

Фанг улыбнулся ещё шире.

— Верно о тебе говорят, что ты человек дела.

— Да, верно. Выпишите сотрудникам премию. Итак?

— Ну, начну, пожалуй, с предложения снять наручники. Тебе ведь, наверное, не очень удобно?

— Насколько мне известно, тюрьма — последнее место в мире, где принято заботиться о комфорте посетителей, — вернул улыбку я.

— А ты много знаешь о тюрьмах?

— Прилично. Детство было трудное.

— Наслышан. — Фанг по-прежнему улыбался. А глаза внимательно изучали меня. — Я могу снять с тебя наручники. В обмен на обещание не использовать в этих стенах силу духа. По крайней мере, до конца нашего разговора.

— Вы настолько мне доверяете, что простого обещания будет достаточно? — Если Фанг хотел меня заинтересовать, у него получилось. Я понял, что мне интересен и он сам, и предстоящий разговор.

— Доверяю? — удивился Фанг. — Нет. Пока — нет. Но я слышал, что слово держать ты умеешь. Так что? Обещаешь не использовать техники? Снимаю наручники?

— Обещаю, — решил я. — Снимайте.

Что происходит у меня за спиной, я наблюдать не мог, но был готов поклясться, что наручники Фанг открыл самым обыкновенным ключом. Послышался знакомый щелчок — и в ту же секунду я почувствовал, что в груди заклокотал дракон.

Находиться взаперти ему категорически не понравилось. Мне пришлось сконцентрироваться и даже прикрыть глаза — для того, чтобы не взмыть под потолок, не вынести одним ударом стеклянную перегородку, или не развалить на части стол, вместе со стулом и сидящим на нём Фангом. Дракон нервничал. Он жаждал деятельности. До зарезу хотел убедиться, что по-прежнему могуч.

Несколько секунд ушло на то, чтобы его усмирить. Лишь после этого я сцепил пальцы и принялся разминать затёкшие руки. Фанг с интересом наблюдал за мной.

— Давно хотел спросить. Каково это — быть избранным?

Ответ я знал. Уже отвечал себе на этот вопрос.

— Вы в детстве играли в прятки?

— Доводилось.

— Ну вот, представьте — вам выпало водить. У вас есть обязанности и полномочия, о которых вы не просили. Никто не спрашивал, готовы вы или нет. Вам просто выпал жребий. И вариантов два: с позором, под улюлюканье других детей, покинуть игру — либо делать то, что от вас ждут.

— Интересная аналогия.

— Лживая, как большинство из них. Но другой я пока не придумал.

Фанг улыбнулся.

— Знаешь, не скажу, чтобы мне часто доводилось общаться с бывшими беспризорниками. Но почему-то кажется, что слово «аналогия» не известно примерно каждому первому.

— Я много занимался самообразованием.

— Где? В Цюане?

— Нет, уже после. — Я не отводил взгляд.

Чувствовал, что прохожу что-то вроде проверки. И вряд ли от меня ждут откровенности. Сомневаюсь, что Фанг явился сюда для разговора по душам.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Не буду врать, что мне абсолютно безынтересно твоё прошлое и то, как ты стал… тем, кем стал. Но в данный момент меня интересует другое. Видишь ли. Я возглавляю государственную службу по борьбе с наркотиками.

— Охренеть, — вырвалось у меня. — То есть, кто-то с ними всё-таки борется?

— А ты сомневался?

— Ну как вам сказать.

С одной стороны, в этом мире мои коллеги просто обязаны были существовать. С другой — до сегодняшнего дня я не наблюдал вокруг никаких следов их деятельности.

— В умении маскировать своё присутствие вашей службе точно не откажешь.

Фанг расхохотался — искренне, от души.

— Давненько нам не делали таких утончённых комплиментов! Спасибо… Так вот. — Он посерьёзнел, придвинулся к столу. — Мы наблюдаем за твоим кланом с тех пор, как в Шужуане пошли слухи о том, что кто-то начал охоту на торговцев наркотиками. Вычислить тебя, при наших возможностях, было не трудно. Трудно было поверить в то, что ты делаешь это не для того, чтобы занять место этих людей своими людьми. Брать тебя не спешили, собирали информацию. И с каждым новым донесением удивлялись всё больше. Если ты и присваивал товар себе, на рынок его не выпускал. Ни твои люди, ни ты сам не были замечены ни в одной… скажем так, сделке. Мы не раз допрашивали тех, кого ты отпускал. И все они твердили одно и то же: ты не пытался переманить их на свою сторону. Отпускал с единственным требованием: завязать. Находили мы и трупы. Тех, кто посмел тебя ослушаться и вернуться к прежнему занятию. Трупы нам, разумеется, рассказать ничего уже не могли, но сам факт достаточно красноречив. Здесь, — Фанг кивнул на планшет, оставленный на столе полицейским, — информации — уже не на пожизненное. Понимаешь, о чём я?

— Разумеется.

— Но не удивлён?

— А чему тут удивляться? Тому, что государственная пенитенциарная система не готова прощать убийства граждан этого самого государства? То, что думаю о барыгах я — моё дело. А перед законом равны все, даже последние подонки. И любой из них имеет право на защиту со стороны государства.

— Здраво, — кивнул Фанг. — Приятно, что мы разговариваем на одном языке. Так вот, Лей. Как уже говорил, я являюсь представителем государственной власти. И у нас — государства — в некоторых аспектах частенько связаны руки. Мы обязаны следовать букве закона — даже в отношении последних, как ты выразился, подонков. В отличие от твоего клана. Клан Ченг живёт и действует по правилам, которые установил ты. И, не буду скрывать, мы находим вашу деятельность во многом полезной для общества.

— Вот как, — медленно проговорил я. В целом уже догадываясь, что за этим последует.

— Да, — кивнул Фанг. — Полагаю, на этом со вступительной частью можно закончить и перейти к делу. Моё предложение тебе и твоей команде: легализоваться. Об официальном трудоустройстве речь, разумеется, не идёт. Но начиная с сегодняшнего дня, если мы договоримся, ты можешь считать свой клан находящимся на службе у государства.

— Охотники за головами, — пробормотал я.

— Что? — удивился Фанг. В этом мире определение явно не было расхожим.

— Я читал, что когда-то, в одной заокеанской стране, это называлось «охотники за головами», — пояснил я. — Преследование тех, кого нельзя или слишком затруднительно привлечь к ответственности по закону.

— Не слышал ни о чём подобном. Но я, к стыду своему, и не большой знаток истории других стран… Суть предложения ты понял, так ведь?