Василий Криптонов – Холодные тени (страница 50)

— Пока еще нет, — медленно проговорил Тим. Он впервые с начала разговора открыл рот. Говорил медленно, тщательно подбирая слова. — С мамой никто не связывался. Я обнаружил это письмо случайно. Увидел вашу фамилию. Вспомнил, что вы — коллега Штефана. И хочу узнать, к чему нам с мамой теперь готовиться.

— «Коллега», — грустно повторил Штефан. — Я — больше, чем коллега, малыш. Я деловой партнер Майера… Был. — Он поднял руку, подзывая официантку. Попросил: — Принесите пива. И ягер.

Официантка скользнула взглядом по Тиму и Габриэле.

— С вами дети.

— Они не будут пить, обещаю. И то, и то — мне.

Официантка неодобрительно поджала губы, но больше ничего не сказала.

Беренс с отвращением отодвинул от себя кофе. Проворчал:

— Природу не обманешь.

Жадно опрокинул в себя стопку ягера и прильнул к пивной кружке.

Тим и Габриэла терпеливо ждали. Беренс поморщился:

— Не смотрите на меня так. Я редко пью. Точнее, до недавнего времени пил редко. — Беренс отставил ополовиненную кружку. — Но в последние дни, после того как все вскрылось… Мне кажется, если не буду пить — свихнусь. Слишком уж давит. Как вам объяснить… Штефан и я… Мы работали вместе шестнадцать лет. Шестнадцать лет, понимаете? Вы столько на свете-то еще не живете… Я доверял ему, как себе! Мне в голову не могло прийти, что… Знаю, что о мертвых плохо не говорят. Но… — Беренс махнул рукой и снова приложился к кружке.

— А что случилось? — дождавшись, пока он поставит кружку на стол, осторожно спросила Габриэла.

— Что случилось… — горько повторил Беренс. — Маленькие вы еще. А то сказал бы я, как это называется — то, что случилось. Не выбирал бы выражений. — Он поднял помутневший взгляд на Тима. — Хотя все равно ведь узнаешь… В общем, по-простому — так: Штефан утаивал от компании часть дохода. Правление ему доверяло, все-таки столько лет проработал. Да и я невольно его покрывал, на многое смотрел сквозь пальцы. Часть документов вовсе подписывал не глядя. А Штефан, как выяснилось, весьма ловко пользовался нашим доверием. Когда именно это началось, не знаю. Следствие установит. Но — давно, это точно. Несколько лет назад. А вскрылось после смерти Штефана, он не успел замести следы. — Беренс посмотрел на развернутый лист. Прочитал: — «Беренс все узнает»… Н-да.

— А что бы случилось, если бы вы узнали? — спросила Габриэла.

— Ну, как минимум — мы бы перестали быть партнерами. И друзьями, конечно, тоже. Я был бы вынужден сдать Штефана — даже если бы этого не хотел. Хотя бы для того, чтобы не сесть в тюрьму самому… А он бы сел, уж в этом сомневаться не приходится. В каком-то смысле Штефану повезло, что не дожил.

Беренс снова вцепился в кружку. Жадно, в несколько глотков допил то, что в ней осталось. И поднял руку, подзывая официантку.

Попросил:

— Повторите.

— Я правильно понимаю, что речь идет о большой сумме? — спросил Тим.

— Правильно. — Беренс опрокинул принесенную настойку. — Я бы даже сказал, очень большой. Не знаю, как Штефан распоряжался этими деньгами, возможно, куда-то вложил. Возможно, удачно — в таком случае у тебя и твоей матери есть шанс не остаться на мели. Если же нет — вы, вероятнее всего, разорены. — Беренс придвинул к себе вторую кружку с пивом. — Нужно будет компенсировать компании хищения и выплатить штраф. О размерах суммы я могу лишь догадываться. Понимаю, что и твоя мама, и ты — ни при чем. Но закон есть закон. Мне жаль, малыш.

— Спасибо, — сказал Тим. И поднялся.

Беренс кивнул. Спохватился:

— А где вы взяли это письмо? Штефана кто-то шантажировал?

— Мы не знаем, — нашлась Габриэла. — Тим нашел письмо в почтовом ящике. Мы его пока никому не показывали.

— Его нужно обязательно передать полиции! Скажи маме, что это очень важно.

— Конечно. Тим так и сделает. Благодарим вас, господин Беренс.

79

В ночь перед прибытием следователей дежурным остался сам Конрад. Он сидел в полутемной столовой — горела лишь неяркая голубоватая ночная подсветка, которую на станции прозвали «лунным светом», — и старался не думать. Не думать о том, сколько дерьма придется проглотить за ближайшие дни и недели, а скорее всего — месяцы.

Конечно, Оскара взял на работу не он. У врача был кто-то знакомый в конторе или же он дал взятку — это осталось тайной. Может быть, просто сумел уговорить — кто знает. Но виноватых будут искать. Люди должны чувствовать себя в безопасности. Люди должны верить, что система обеспечивает им эту безопасность. А следовательно, любой произошедший кошмар должен выглядеть как сбой в этой системе, как результат чьей-то халатности. Наказать виновных — и система станет еще совершеннее.

Люди не желают признавать, что, несмотря на все системы, мир — это хаос. И здесь ни в чем нельзя быть уверенным.

Кроме одного: большие начальники не подставятся сами, они найдут козла отпущения, сидящего пониже, и повесят на него всех собак. В роли этого козла Конрад уже видел себя. Мелкая начальственная должность — то, что нужно.

— Чертов Оскар, — прошептал Конрад. Этот паршивец спутал ему все карты. — Чертов Оскар…

И тут, мигнув, погас свет. Конрада окутала темнота, если не считать света настоящих луны и звезд, что пробивались через окно.

— Какого… — Конрад встал, прислушался.

Тихо. Неожиданно — совершенно тихо. Ни малейшего гула.

Генератор! Что-то не так с генератором, а их техник лежит с перерезанным горлом в погребе.

Дерьмо никогда не приходит одно.

Теоретически Конрад знал, как запустить резервный генератор. Но еще он знал, что резервный генератор означает пониженную мощность. А это, в свою очередь, значит — меньше света, меньше тепла. Меньше — всего.

Конрад вынул из кармана куртки фонарик, с которым не расставался, и, отправив бледный луч перед собой, вышел в коридор. Он миновал жилую часть — все двери были закрыты, часть из них — опечатаны им самим. Конрад старался ступать тихо, чтобы никого не разбудить. Ни эту парочку русских (девчонка снова начнет лопотать на чудовищном языке и тыкать планшетом в лицо, а парень будет задавать странные вопросы и сочинять идиотские просьбы), ни эту истеричку, которая лишилась сестры и… парня сестры (жаль девчонку, но, боже, как она любит оказываться в центре внимания со своими истериками! Как только этот несчастный Лоуренс умудрился на нее клюнуть? Совсем ведь не его типаж. Право слово, от горя у людей мутится в мозгах).

Дальше находились комнаты работников станции. Две из них — тоже запечатаны. До сих пор трудно поверить, что это — не съемки молодежного слэшера, а проклятая реальность. Та самая реальность, которая в девяноста девяти процентах случаев — скучна и наполнена рутиной. Даже здесь, в Антарктиде.

В медицинском пункте было так же темно и тихо, как везде. Хотя должен был светиться монитор сердечного ритма. Приоткрыв дверь, Конрад направил луч на этот монитор, который он сам повернул так, чтобы экран не было видно от двери.

Оскар лежал на койке, накрытый простыней. Видно было только его правую руку, мертвенно-бледную в свете фонаря. Голова скрывалась за тем самым монитором.

Конрад застыл на несколько мгновений — ему послышалось чье-то дыхание. Совсем рядом.

Тишина, которая наступила после отключения генератора, тревожила разум, заставляла его создавать фантомы. Даже здесь, в Антарктиде, человек остается социальным животным, даже здесь ему невыносима мысль об одиночестве. Тишина — пугает, пустота — убивает.

Нет, ничего. Хватит стоять здесь, пора подать питание в сеть.

Конрад пошел дальше. Он приблизился к двери с надписью «Генератор» и, посветив на замок, достал связку ключей.

Ключ не поворачивался. Конрад, нахмурившись, покрутил его туда-сюда. Что еще за новости?.. Конечно, он сам никогда сюда не заходил, это была работа техника. Но полярная станция — не то место, где могут дать кому-то дубликат ключа, который недостаточно хорошо обточили.

Конрад попробовал немного потянуть ключ на себя, потом загнал его на всю длину, не переставая крутить влево-вправо. Наконец, что-то щелкнуло, и ключ провернулся.

Слава богу… Хотя это уже, конечно, ни в какие ворота не лезет. Дух Генриха мстит бывшим коллегам за то, что они перед смертью закрыли его на складе? Сначала генератор, теперь — это. Интересно знать, что станет следующим пунктом? Откажут снегоходы?

Конрад беззвучно усмехнулся. Чрезмерное суеверие в число его пороков не входило.

Замок нужно менять. Генератор нужно чинить. Возможно, с этим сумеет справиться Огастес, но для начала нужно оценить фронт работ самому. А потом… Никто не знает, что принесет грядущий день. Может быть, они все отсюда уедут, а станцию законсервируют. Маловероятно, конечно. Быстро такие решения не принимаются. Ведь объект на полюсе — есть объект на полюсе, это не пустая пачка от сигарет, которую можно выбросить и забыть.

Конрад открыл дверь и шагнул внутрь небольшого помещения. Луч фонаря ощупал заглохший дизельный генератор.

— И чего ты вздумал капризничать? Такой большой мальчик, — пробормотал Конрад.

Здесь было не просто тепло — жарко по меркам Антарктиды. Во всяком случае, теплую одежду хотелось снять.

Конрад положил фонарь на пол так, чтобы рассеивающийся свет падал на генератор, и сделал шаг вперед. Взялся за рукоятку и рванул трос. Генератор запустился с первого раза, как будто ему не терпелось вернуться в работу.