Василий Криптонов – Гамбит (страница 55)

В моей правой руке — меч. Я призвал его для того, чтобы исполнить технику, которая защитила бы меня, Дэйю. Он сполна исполнил своё предназначение, но мне всё ещё страшно. А вдруг — нет? Вдруг это не считается? Если он отожрёт у меня ещё чуточку энергии — мне конец. Я погибну. Не сгорю в жёлтом пламени — нет. Поплыву головой вниз по тёмной реке.

Цех был уничтожен. Сквозь проломленный потолок я увидел темнеющее небо. Пол частично горел, частично — сплавился в нечто неописуемое, гладкое, по чему я шагал. Но вот я побежал — сквозь огонь, лавируя между обломками, перепрыгивая их.

Снаружи, как и внутри, плывут клубы дыма. Грузовик перевернулся на бок и лежит, будто издохший слон. Легковому автомобилю повезло ещё меньше, он выгорел до остова. Каменная дорожка спеклась в цельное нечто.

А что если я действительно уничтожил весь мир? Что если?..

Но — нет, вон административное здание, целёхонько. И под ногами уже различаются отдельные камни, не сплавившиеся. А от здания навстречу кто-то идёт, держа автомат на изготовку.

— Какого хрена? — заорал этот кто-то. — Там хоть один уйти успел?

— Нет, — ответил я, и собственный голос показался мне чужим. Совершенно чужим — я никогда не слышал этого глухого звука с той стороны могилы.

— Эй, ты кто? — Мужик остановился, а я узнал его. Тот, что направил нас в цех.

Я взмахнул рукой, меч полетел вперёд. Мужик захрипел, выстрелил в землю — палец судорожно дёрнулся. Он упал. Я снял с него автомат.

Дым постепенно рассеивался. Я видел бегущие фигуры, слышал их резкие крики. Ребята суетились. Им нужно было убедиться, что я мёртв. А может, они беспокоились за своих — за тех, кто остался? Впрочем, порадовать мне их нечем в любом случае.

— Кто стрелял? — услышал я истерический крик. — Стой! Брось оружие!

Кажется, это мне. Я машинально поднял автомат и выстрелил, одновременно отпрыгнув в сторону. Тот, кто спрашивал, успел выстрелить в ответ, его пуля просвистела мимо. Моя — попала в цель. То, как она пробила его плоть, я почувствовал. Своего тела — не ощущал вообще. Я упал набок, а когда вставал, заметил, что в левое плечо вонзилась торчащая из бетонного обломка арматура. Кровь текла по руке, но боли — не было.

Я шёл, как в тумане. Наверное, дым уже рассеялся, но для меня весь мир превратился в царство неясных очертаний, смутных теней, которые кричали на меня и плевались огнём, свинцом. Растерянные и неприкаянные в этом аду, который устроил я. Я был в нём дьяволом, шёл и нёс с собой смерть. Одинокий пацан с оружием в руках, истекающий кровью, с пустым, остановившимся взглядом. Словно вернувшийся с того света.

Почему-то я упал на колено. Попытался встать — получилось плохо, через пару шагов упал снова. Наклонил голову. Так и есть, правая штанина намокает от крови. Подстрелили.

Я поднял голову. В трёх шагах передо мной стоит, тяжело дыша, длинноволосый, худой, как щепка, человек. Спешно меняет магазин.

Мне вскинуть автомат — мгновение. Щелчок — пусто. И менять не на что.

Длинная Рука? Зеркало Зла?

Я даже почувствовать своей чакры не могу. И не могу представить, что случится, если использую ещё хоть одну технику. Хотя почему нет? Могу. Чакра истощится. Дух разорвёт меня окончательно и уйдёт искать себе нового избранника. Я умру.

Но если меня застрелят — я тоже умру. Что лучше — верная смерть, или призрачный шанс?

Я отбросил автомат, сжал руку в кулак. Сейчас. Сейчас лицо этого перепуганного хмыря вомнётся внутрь, брызнет кровь, треснет череп…

Что-то метнулось между мной и ним. Что-то стремительное и красное. Сверкнул меч, и раздался хрип.

Мой противник упал. А миг спустя упал и я — тело перестало слушаться нитей, за которые я дёргал. Кончено. Больше я не сделаю сегодня ни шагу.

Веки опустились без моего усилия, сами по себе. Даже захоти я — не смог бы им воспрепятствовать. Темнота. Спокойная, умиротворяющая. Где-то там, далеко, побеждённый мною и посрамлённый, мерцает жёлтый дракон, восстанавливает силы. Где-то там чуть тлеет эта так называемая чакра. Её бледные лучи переплелись в узоре, который не соответствует ни одной из техник. Это — комбинация покоя, восстановления. Всё можно восстановить, если оно, конечно, не разрушено полностью.

Снаружи — выстрелы, крики. Там идёт какая-то война. Война кого-то с кем-то. Бессмысленная и далёкая. Всё дальше и дальше, всё тише…

Вкусный запах. Только меня от него тошнит. Такое вот парадоксальное ощущение.

Я дома. Как всегда, вернулся чёрт знает во сколько, выспаться толком не успел. А уже надо вставать. Ниу приготовила завтрак. Литров десять кофе в течение дня помогут продержаться, но увы, кофе здесь нет, это я точно знаю.

Лежать неудобно. Подушки нет — я её уронил во сне, что ли? Простыней нет. Вместо простыни я чувствую что-то гладкое, пахнущее кожей. Узкое и неуютное.

А что у нас есть дома такого? Да ничего нет. И выпрямиться я почему-то не могу, ноги упираются. Но шевелятся — это почему-то радует.

Преграда для ног вдруг исчезла, в лицо повеяло прохладой. Запах усилился.

— Сесть можешь?

Голос. Женский. Однако это — точно не Ниу.

Я приложил чёртову уйму усилий, чтобы разлепить глаза, поднять непослушные веки. Увидел Дэйю. В красном костюме, без балаклавы. Она держала в руке алюминиевую миску, из которой и исходил запах.

Точно. Вспомнил. Красный ниндзя. Завод. Кианг. Последнее Дыхание.

Я выстонал что-то нечленораздельное. Пожалуй, больше всего в этом наборе звуков было пожелания, чтобы Дэйю катилась к чёрту, а меня оставила в покое. Однако Дэйю либо не поняла, либо поняла так, как посчитала нужным. Она наклонилась, одной рукой схватила меня за воротник и рывком посадила. Да уж, это не Ниу. Церемониться не будет. Я застонал. Голова закружилась, но быстро унялась.

Я сидел на заднем сиденье машины. Джипа. Того самого, должно быть, на котором мы приехали на завод.

— Пей. — Горячий край миски ткнулся мне в губы.

Я был не в том состоянии, чтобы сопротивляться, и послушно начал глотать. Запах вкусный, а вкус… Мог бы — поморщился. «Галина Бланка» — буль-буль. В лучшем случае. Однако это было горячее питьё, с какими-никакими углеводами. Попадались твёрдые куски, я вяло пытался их жевать.

Тело я уже чувствовал, однако все мышцы были как чугунные. Даже глотал с трудом. Услышав моё беспомощное мычание, Дэйю убрала миску. Я перевёл дух.

— Что? — спросил я.

На большее сил не хватило. Но большего и не требовалось. О чём ещё я мог спрашивать?

— Завод уничтожен, — доложила Дэйю. — Пара человек Кианга успели сбежать, остальные мертвы. Мы в роще, в сотне километров от завода. Я свернула на проселочную дорогу.

Теперь я увидел отблески костра на её лице. Увидел и деревья за стеклом.

— Я умер?

— Лей, не начинай бредить.

— Нет. Я — умер?

Опять слова не послушались. Но Дэйю каким-то чудом меня поняла:

— Вряд ли. Тебя видели те, кто сбежал. Ты, конечно, лежал, как убитый, но они доложат, что из цеха ты вышел на своих двоих.

Она опять поднесла к моим губам миску, я сделал ещё пару глотков. Отдышался.

— Хорошо, — сказал я и улыбнулся. — Значит, план Б.

Мне послышался вздох. Дэйю смотрела на меня бесконечно усталыми глазами.

— Что ещё за план Б? — спросила она.

— Узнаешь. Поехали.

— Куда?

— Байшань. Монастырь — помнишь? Потом — Шужуань. Потом… Начнётся.

Мир померк, и я почувствовал, что падаю. Дэйю подхватила меня. Кажется, я слышал, как она сквозь зубы ругается. Хлопнула дверца, потом другая. Кажется, заработал мотор. Кажется, мы куда-то поехали, но я ни в чём не был уверен.

Пройдут недели, прежде чем я сумею встать на ноги.

Глава 41. Дэйю

Я видел ещё множество обрывков реальности, какие из них были настоящими, какие — осколками воспоминания, или воображения? Этого бы я сказать не смог, даже если бы захотел разобраться.

Первое твёрдое, конкретное впечатление — я лежу в тёмной келье монастыря. Глаза открыты. Я один. Жёстко, холодно. И мучительно хочется встать. Ни тебе ангелочков с арфами, ни чертей со сковородками. Значит, живой. А сомнения были, и серьёзные.

Я сел — голова закружилась. Пришлось немного посидеть без движения, унимая тошноту, скрутившую пустой желудок. Вдох-выдох. Сердце бьётся. Хребет не сломлен. Значит, нужно встать!

Скрипнув зубами, я поднялся на ноги и проковылял к выходу.

Был соблазн вообразить, будто сходняк глав кланов ещё не начался, будто я всего лишь прилёг отдохнуть с дороги, вырубился, приснилось всякого, и теперь меня гнёт и ломает после неудобного ложа. Заманчивая мысль, да только я не привык себе врать.

Кианг. Тульпа. Дэйю. Всё это было и было реальным. А в монастыре я лишь потому, что сам потребовал отвезти меня сюда. Святая земля, где никто не станет меня искать, а если найдёт, то не посмеет убить. Навлечь гнев монахов на собственный клан — таких безумцев не существует в природе. Хотя, Киангу, по идее, всё равно. И мне всё равно, где от него прятаться. О возможностях этого человека я могу лишь гадать, а значит, что в монастыре, что под кустом — перспективы примерно одинаковые. Но в монастыре у меня есть ещё одно дело, забить на которое я не могу.

Да, Кианг старался меня убить, я понимаю. Но он мне и кое-что показал. Например, что выследить его и уничтожить в одиночку у меня не выйдет. Он слишком умён и хитёр для этого. Ещё он показал, что ни на один клан я не могу рассчитывать. Дружба? Выгода? Честь? Всё это отходит на второй план перед вопросом выживания. А Киангу достаточно перекрыть один-единственный вентиль, чтобы любой клан начал танцевать, как тарантул на сковородке.