Василий Криптонов – Гамбит (страница 45)

— Клан Чжоу никогда не держался за своих людей, — грустно сказал Юшенг. — Легко расставался с ними. Жестокие люди, не ценящие по-настоящему особенных мальчиков. Хуа — не такие. Хуа — древний и достойный клан, не забывший, что род силён настолько, насколько сильны люди, его составляющие.

— Звучит, как начало интересного предложения, — хмыкнул я.

— О, да, очень интересного! — закивал Юшенг и воровато оглянулся. — Я говорил с Киу. Я поделился с ним своими мыслями, и он сказал, что у него в голове точно такие же.

— Хреново же ему, — посочувствовал я.

— Очень тихо, под покровом ночи, я, Юшенг, предлагаю тебе, особенный мальчик, сделаться членом клана Хуа. Предложение действует бессрочно.

— И посмертно? — уточнил я.

Юшенг ещё шире растянул губы в улыбке.

— Особенный мальчик собрался умирать? Я не верю. Я верю, что мальчик очень особенный, и что мы ещё встретимся. И когда мы встретимся, у мальчика в кармане будет лежать важный секрет…

— А-а-а, — протянул я. — Вот оно что.

— Чем выше поднимется клан Хуа, обладая этим секретом, тем выше поднимешься и ты, особенный мальчик. Лей Ченг из клана Хуа…

Блондин протянул мне руку. Я задумчиво на неё глядел. Пожать ничего не мешает, вот только зачем? Если я и раздобуду секрет производства таблеток, то, пожалуй, сожгу его на свечке. Уж точно не буду поддерживать ни один из этих отмороженных кланов.

Но с другой стороны, если я действительно выберусь из этой передряги, причём, с тем результатом, на который рассчитываю, то на меня действительно будут охотиться все. И если Хуа будут верить, что у меня есть, что им предложить, их можно хотя бы попытаться использовать в своих интересах.

— Принято, — сказал я, пожав тонкую руку Юшенга. — Только это будет стоить денег.

— Деньги? — скривился блондин. — Я предлагаю тебе много большее…

— Много большее легко отнять. Деньги — сложнее.

— Как скажешь. Приятно говорить с человеком, который знает, чего хочет.

Юшенг посторонился и позволил мне открыть дверь. Пройдя насквозь зал переговоров и выйдя туда, где находились жилые помещения, я совершенно не удивился, обнаружив рядом со входом в коридор, ведущим к нашим кельям, Юна.

— Вот как ты выполняешь рекомендации своего телохранителя, — укорил я, прежде чем Юн успел раскрыть рот. — Бродишь тут ночью, среди всяких отморозков…

— Это главы кланов и доверенные лица, — огрызнулся Юн.

— Угу, я только что на входе столкнулся с одним таким доверенным. Не удивлюсь, если узнаю, что эта тварь тайком жрёт младенцев. Не удивлюсь, даже если и не тайком, — закончил я в задумчивости.

Юшенг и вправду производил впечатление полного психа. Без рисовки, без выпендрёжа. Наглухо сдвинутый гражданин, к тому же — избранный таким же придурковатым духом. Плюс — неизвестные препараты, явно меняющие и без того поехавшее сознание.

— Куда ты ходил, Лей? — Юн быстро перешёл к делу.

— Прогуляться. А что, ты успел занервничать?

— Не ври мне! — Юн сдвинул брови. — Что это тебя вдруг понесло прогуливаться?

Я усмехнулся. Помолчал.

— Знаешь, — сказал я, — как живётся особо опасным преступникам? Ну, тем, которые действительно полные отморозки и зарабатывают себе пожизненные срока? Вряд ли, ты не знаешь даже, каково живётся в ваших клановых школах, а это — семечки по сравнению с тюрьмой строгого режима. Так вот, у этих людей нет перед глазами морковки. Они не смогут победить в турнире и стать свободными. Такое вроде бы простенькое, но мерзкое слово: по-жиз-нен-но-е. Оно означает, что волю ты не увидишь никогда. И некоторые из этих ребят делают одну очень интересную штуку. Они убивают кого-нибудь. Сокамерника, или просто незнакомого и никому особо не нужного зэка — без разницы. Казалось бы, чем ещё можно наказать человека, который отбывает пожизненный срок в тюрьме строгого режима? Да ничем. Но бюрократическая машина работает для всех одинаково. И вот провинившегося везут на суд. Закованного в цепи, под конвоем, в спецмашине, из крохотного зарешеченного окошка которой он смотрит наружу и видит людей, видит жизнь, солнце, небо. Сколько длится эта поездка? Час? Меньше? А потом — путь обратно. Вот ради этих двух часов некоторые люди готовы убить. А ты спрашиваешь меня, почему я решил потратить свою последнюю ночь на прогулку в горах под звёздным небом.

Юн опустил взгляд. Я кивнул:

— Надеюсь, ты не против, что я за тебя сказал то, что должен был сказать ты.

— Я… — вскинулся Юн, но я остановил его взмахом руки.

— Хватит уже этих сцен на пороге. Давай зайдём.

Я прошёл в свою келью, Юн молча — за мной.

Я достал из кармана коробок спичек, любезно оставленный Ксином, зажёг свечу. Сидеть в келье, кроме постели, было не на чем. Мы с Юном уселись друг напротив друга, поджав под себя ноги. Юн, судя по выражению лица, всё это время пытался сочинить пафосную речь. Пройдут годы, прежде чем до него дойдёт, что пафосные речи не работают. По крайней мере, не в таких ситуациях, и не с такими людьми, как я. К самопожертвованию человека нужно готовить долго. Годами, если не десятилетиями.

— Есть одна легенда, Лей, — начал Юн. — О человеке, который основал клан Чжоу. Это было его имя, а фамилий тогда даже не существовало, они появились сначала как клановые имена. Сын этого человека совершил тяжкое преступление против императора. И солдаты пришли с требованием его выдать. И тогда…

— И тогда господин Чжоу вышел к солдатам и взял вину на себя. Его жестоко казнили. Семья подобрала останки и погребла их на холме, который ты, если бы у нас было время, мог бы мне показать.

Юн широко раскрыл глаза:

— Откуда?.. Наше фамильное предание, которое…

— Да брось. Суть таких легенд всегда одинакова, а учитывая ситуацию, ничего другого ты мне рассказывать не стал бы. Так что давай уж без фольклора, по существу. Ты хочешь попросить меня отдать жизнь за то, чтобы клан Чжоу долго и счастливо торговал наркотой. Верно?

— Лей, я не хочу, чтобы ты так об этом думал! — Юн стукнул кулаком по лежанке.

— Ну, прости. Ты можешь приказать мне что-нибудь сделать — и я, всё ещё являясь твоим телохранителем, подчинюсь. Но приказать, что мне думать, ты не можешь.

— Таблетки — всего лишь средство, не более. Сто лет назад такой проблемы не существовало, мы жили и работали в совершенно других условиях. Клан Чжоу честно и благородно завоевал свою власть и свой авторитет!

Я покачал головой. Честно и благородно, надо же… И ведь искренне верит сам себе. Даже не представляет, сколько крови нужно пролить, чтобы поднять такую махину, как клан Чжоу.

— Но сегодня всё это под угрозой, — с жаром продолжил говорить Юн. — Мы можем потерять абсолютно всё. И что тогда останется? Власть поделят между собой эти четверо стервятников. А они уничтожат мир! И что лучше? Лучше нам сейчас исчезнуть навсегда, или остаться, принять вызов, а потом найти способ противостоять…

— Да я не возражаю, — перебил я распалившегося парнишку. — Видел такое тысячу раз. Один человек — разумен и обойдёт дерьмо по широкой дуге. А любая структура обязательно кинется валяться в этом дерьме вместе с другими. Есть какой-то такой изъян в человеческой природе… Послушай, хватит уже красивых слов. Давай к делу.

Юн вздохнул.

— Я разговаривал с советом клана.

— По спутниковой связи, которую упоминал Земин? — уточнил я.

— Да. Я не могу принимать таких серьёзных решений сам, это затронет слишком многих.

— Меня, например, — согласился я. — И что сказал совет? «Сливай его, найдём тебе другого телохранителя»?

— Лей, ты должен понять. Тебя невозможно заменить, и я бы никогда на это не согласился, но…

— Сопли, — безжалостно оборвал я. Начал уже уставать от этой бесконечной прелюдии. — Просил же — к делу.

— Что ты хочешь от меня услышать? — вспылил Юн. — Да, согласиться с тем, чтобы Кианг забрал тебя — единственный вариант удержаться на плаву. Но это должно быть твоё решение.

— Вот как? — Я откинулся на спинку стула. В душе ржал, как конь. Цирк, ей-богу. С конями. — То есть, говоря словами Кианга, вы предлагаете змее подавиться собственным жалом? А чем эта змея может представлять опасность для клана, тебе не сообщили, кстати?

Зная Кузнецова, я был почти уверен, что с советом клана он не связывался. Самая страшная опасность — та, о которой ничего не известно.

Юн потупился.

— Нет. Не сообщили… И я не верю Киангу! — Он посмотрел на меня едва ли не умоляюще. — Не верю, что ты можешь чем-то нам угрожать! Ты просто нужен ему, вот и всё. Но, к сожалению, в данных обстоятельствах его мотивы не имеют значения. Отказ Кианга от сотрудничества представляет для нас серьёзную угрозу. А ты… Ты ведь присягал клану. Ты можешь спасти Чжоу, а можешь нанести нам фатальный удар. Если нанесёшь удар — станешь врагом клана, со всеми вытекающими. Все наши договорённости будут разрушены, твоё имя проклянут. А если ты спасёшь клан, мы будем чтить тебя. Я могу обещать, что совет клана позаботится о Ниу, как о твоей жене. Она получит обеспечение до конца жизни, её будут почитать, как супругу великого героя, твои дети получат самое лучшее образование…

— Юн, — тихо перебил я. — Какие нахрен «мои дети»? Ты чего тут накурился, пока я гулял? Кто их Ниу делать-то будет?

Юн осекся и почему-то сильно побледнел. Такие вот мелочи лучше, чем информация, поданная в лоб, показывают человеку, что его ждёт. До Юна, пожалуй, лишь сейчас в полной мере дошло, что он уговаривает меня умереть. Без всякой мишуры с честью и благородством — умереть. Навсегда. И Ниу я даже не увижу, при всём своём могуществе клан никак не успеет организовать нам свидание.