Василий Криптонов – Гамбит (страница 47)

Опять они про детей. Что ж все как сговорились-то?! Не хватает только внезапно узнать, что Ниу беременна. Так вроде нет же, не так давно обсуждали.

— Идиллия, — согласился я.

— Идиллия, которая может стать реальностью, — возразил глава. — В этом и заключается моё предложение.

Сегодня просто ночь предложений. Надо же. Сказал бы кто несчастному мальчишке Лею, загремевшему в Цюань, какими деньгами и обещаниями будут швыряться над его головой сильные мира сего меньше, чем через год — он бы пальцем у виска покрутил.

— А конкретнее? — попросил я.

— Сто миллионов — большие деньги, однако, как вы верно заметили, вполне посильные для хорошо развитого клана. Такого, как Цай, например. Господин Кианг выставил условие клану Чжоу. Если Лей Ченг исчезнет навсегда, клан Чжоу не выполнит это условие.

А Кианг вычеркнет Чжоу из списка своих дистрибьюторов, — мысленно закончил я. Клан ослабнет, и четыре остальных раздерут его на куски. Потенциальная прибыль от этой сделки легко окупит расходы. На деньги, которых хватит, чтобы основать новый клан, Цай избавится от сильнейшего конкурента.

Что мне до Чжоу? Да ничего. Юна жалко, конечно, но в остальном — да гори они все. А что я получу? Жизнь. Домик за городом, о котором не то чтобы мечтал, но был бы не против. Возможность не думать о завтрашнем дне. Жить долго и счастливо. С Ниу… Ну а почему бы нет? В моём возрасте уже трудно верить в то, что где-то меня ждёт большая и чистая любовь, от которой будет замирать сердце. А даже если и ждёт, никто не даст гарантии, что эта любовь выдержит испытание бытом. Ниу, пусть и не будила во мне глубоких чувств, но я к ней привык, она меня не раздражала и даже наоборот, с ней моя жизнь делалась куда более приятной. Всяко лучше, чем завтракать пивом, отводя взгляд от горы заплесневелых тарелок в раковине, и каждую неделю притаскивать домой новую пассию.

Да, идиллия… Я буквально представил себе этот домик, посреди бескрайних зелёных лугов, на берегу какого-то озера. Картинка была яркой, как настоящая. Правда, пейзаж больше напоминал Исландию, чем Китай. Ну и что? Кто сказал, что я обязан прожить жизнь именно в Китае?

— Думайте, думайте, господин Ченг, — привёл меня в себя голос собеседника. — Это хорошие, правильные мысли. Если вам интересно, вот ещё одна мудрость, изречённая некогда моим отцом: «У живых есть миллионы возможностей. У мёртвых нет ничего».

Я вдохнул, выдохнул, и картинка с домиком на зелёном лугу исчезла. Осталось небо, усыпанное холодными точками звёзд.

Как долго я смогу спокойно жить, зная, что Кианг уничтожает мир? Превращает человечество в толпу безмозглых торчков? Сколько лет пройдёт, прежде чем я нажрусь и пущу себе пулю в лоб? Или покину этот самый дом на берегу озера и отправлюсь туда, куда будет звать меня сердце?

Пока мы с Кузнецовым живы, в этом мире не будет места для нас двоих. Кто-то один должен сдохнуть. И лишь после этого я смогу уйти на покой.

— Подумал. Нахрен, — ответил я. Нарочно, расчётливо грубо.

— А вы уверены, что подумали хорошо? — Глава клана Цай не скрывал своего разочарования.

— Да. Я предан клану Чжоу. Это моё последнее слово.

Глава Цай встал.

— Что ж, уважаю ваше решение, господин Ченг. Однако это не мешает мне считать его глупым.

Когда он ушёл, я закрыл глаза, помассировал их пальцами сквозь веки. Что за ночь… И ведь она ещё не закончилась. Сколько там прошло времени из часа, что я выделил Юну? Едва ли половина. Тянется время, как жвачка с сахаром.

Открыв глаза, я почти не удивился, увидев стоявшего передо мной красного ниндзя. Без оружия, с опущенными руками, на безопасном расстоянии.

— Тоже хочешь мне что-то предложить? — зевнул я. — Ну валяй, излагай. По ходу пьесы, у меня сейчас как раз часы приёма заявок.

Глава 35. Бывший друг

Ниндзя молчал. Я сидел и ждал от него хоть какого-то проявления жизни — тщетно. Как будто выключили.

— Присматриваешь, чтобы я не сбежал, — сказал я утвердительно. — В посёлок, небось, тоже за мной спускался?

Может, игра теней в неверном лунном свете ввела меня в заблуждение, но показалось, что ниндзя кивнул. Как он одолел подъём, я не спрашивал. Почему не вмешался в мои действия — тоже. Уже ясно, что парню дали чёткую установку, в рамках которой он и действует. И до тех пор, пока я не пытаюсь выйти за эти рамки, меня не трогает. Вот если бы я попытался сбежать, другое дело. Но я не пытался.

— А ведь я тебя и сейчас-то даже не почувствовал, — пожаловался я. — И тогда, в отеле, когда ты чуть меня не пришил. Как ты это делаешь, подонок? — Я вздохнул. — Значит, ты наверняка слышал все мои разговоры. Что ж… Вся надежда лишь на то, что Кианг не поглупел с тех пор, как мы виделись в последний раз. Тогда он не стал бы приплетать близких — по крайней мере, когда дело касалось меня. Знал, что меня это не сломит, только ещё больше разозлит.

Ниндзя молчал. На этот раз не было ни намёка на кивок. И я вдруг ощутил полнейшую апатию, невероятную усталость, напоминающую откат. Только это был не откат, а просто гормоны штормило от всего, что пришлось взвалить на себя этой ночью. Хотелось всё сбросить и уйти. Принять предложение главы Цай, или Юшенга, или чёрта лысого — лишь бы меня хоть на время оставили в покое.

— Может, ты всё-таки снизойдёшь до ответов на парочку вопросов? — спросил я, с трудом маскируя раздражение. — Например, для чего тебе маска? Зачем ты скрываешь своё лицо, изменяешь голос? Кого я могу узнать, и что это изменит — теперь?

Молчание. Слышит он меня вообще? Дать бы по башке, как древнему чёрно-белому телевизору, чтоб заработал, зараза.

— А Ган? — продолжил я, и мне показалось, будто ниндзя содрогнулся. — Зачем его было убивать? Я думал, само существование Кианга — секрет, но, как оказалось, совет клана знал о нём даже больше, чем я надеялся выбить из Гана. Так зачем было его убивать? Неужели лишь для того, чтобы припугнуть меня?

Я думал, ниндзя и в этот раз таинственно промолчит, но вдруг услышал ответ. Ниндзя говорил так же, как на сходняке — мультяшным, искусственно изменённым голосом:

— Ты очень плохой следователь. Видишь только одну сторону вещей: ту, что касается тебя лично.

Мысленным ударом кулака я заставил заткнуться свою профессиональную гордость.

— Ого, — протянул я. — Да Кианг, оказывается, с тобой откровенничает. И что ещё он обо мне рассказал?.. Слушай, а может, всё гораздо проще? Может, Кианг — это ты и есть?

Я поднялся на ноги. Каждая мышца в теле напряглась, приготовилась к битве. Мне, чёрт побери, хотелось этой битвы. Выплеснуть хоть немного дикого напряжения, сковавшего всё внутри. Но ниндзя сделал шаг назад, покачал головой:

— Нет. Я провалил задание, больше попыток не будет.

— Э… — озадачился я. — В смысле? Кианг запретил меня убивать?

Ниндзя кивнул, как мне показалось, нехотя. Вот так номер… Может, Кианг и в самом деле хочет сохранить мне жизнь? Так, стоп. Откуда эта гнусная надежда? Убить! Немедленно. Сперва — надежду, потом — Кианга. Но сначала…

— Отлично. — Я опустил руки. — Это всё существенно облегчает. Не придётся с тобой возиться всю дорогу.

Ниндзя промолчал, а я вдруг понял, что мне парадоксальным образом сделалось его жалко. А это можно и нужно использовать. По крайней мере, чтобы прощупать почву, чтобы отправляться не совсем уж в неизвестный мир.

— И что, он тебя теперь накажет? — спросил я, подпустив в голос хорошо рассчитанную толику сочувствия.

Напряжённое молчание в ответ.

— Молчание — знак согласия, — кивнул я. — А как именно? Ну давай, расскажи, как наказывает Кианг. Руку отрубит? В угол поставит? По правде говоря, я бы на его месте не стал ни убивать, ни увечить такого хорошего работника. Дерёшься-то ты неплохо.

— Всё будет так, как решит Кианг, — глухо отозвался ниндзя.

— Ну надо же, какой фатализм, — усмехнулся я. — Знаешь, а я ведь помню, как тогда, в отеле, ты меня остановил. Испугался, что я применю ту технику.

— От неё погибло бы множество людей, — быстро ответил ниндзя. — Разрушения были бы огромны.

— И с каких пор тебя это волнует?

Ниндзя заткнулся. А я покачал головой:

— Не сочиняй. Тебе просто хотелось жить, это по глазам было видно. Тут нет ничего плохого, жить хочется всем. — Я сделал небольшой шаг вперёд. — Но не все работают на Кианга. Он тебе платит, или это что-то личное?

Мне показалось, будто глаза ниндзя расширились до предела. Я задавал вопросы, которые каким-то образом ломали его небольшой, но складно устроенный мир. Знать бы ещё, каким именно образом.

— Расслабься, я ничего такого не имел в виду. — Ещё один шаг навстречу. — Просто всегда интересно, каким образом подонки вроде Кианга добиваются преданности от таких парней, как ты. Наверное, он сделал что-то хорошее для тебя? Это он может, не спорю. Если дьявол не исполняет желаний, то кому он, нахрен, нужен, да?

Что-то созрело. Что-то вот-вот взорвалось бы в этом облачённом в красное верном солдате Кианга. Что-то бы я узнал. Но тут, как на зло, за спиной послышался голос:

— Лей?

Юн. Проклятье! Я резко обернулся:

— Что?

— Я закончил.

— Сейчас буду.

Я повернулся к ниндзя и шёпотом выругался на родном языке. Ниндзя исчез. Как не было.

— Всё сделано, — сказал Юн, глядя мне прямо в глаза, будто специально копировал мою манеру.

Мы вновь сидели у меня в келье, при свече.