Василий Криптонов – Гамбит (страница 31)

Да, пожалуй, всё сложилось наилучшим образом. Если не считать того, что встреча со стариком не принесла мне ровным счётом ничего. Я только потерял время.

— Значит, где искать Кианга — вы не знаете, — подытожил я. — И помочь мне ничем не можете.

— Я и вправду не знаю, где скрывается Кианг, — пожал плечом Гуолианг. — Но помочь тебе кое-чем могу. Я видел нити, из которых сплетётся будущее, я смотрел…

— …в огонь, — продолжил я. — Слушал шёпот деревьев, нюхал, как течёт река. Да, я помню.

Гуолианг ухмыльнулся и с трудом выбрался из кресла. Положил погасшую трубку на столик.

— Направить тебя я не могу, — сказал он, начав рыться в ящике комода, примостившегося рядом с креслом. — Однако я могу тебе помочь. Видишь ли… никто об этом не знает, и пусть так и будет дальше. У клана Чжоу, как и у других кланов, есть ветви, которых они не признают. По разным причинам. Чаще всего ветвь отсекают в том случае, если она на протяжении трёх поколений не приносит избранников духа. Считается, что высшие силы отвратились от этой ветви. Так получилось и с моей семьёй. Однако… Ах, вот оно.

Гуолианг вытащил из ящика древнюю, поеденную временем по краям жёлтую страницу, видимо, вырванную из какой-то книги. Страница была заботливо вложена в плотную мультифору для сохранности.

— Вот, — улыбнулся старик и помахал страницей. — Это тебе пригодится.

— И что это? — Я не скрывал скепсиса. — Бусидо?

— Не знаю, что такое бусидо. А это — одна из высших техник избранных духами. Страница из книги, принадлежавшей клану Чжоу. Той самой, что доступна лишь учителям.

Глава 23. Страница из книги

Из вежливости я довольно долго вглядывался в пожелтевшую страницу, испещрённую рисунками и иероглифами. Иероглифы не читались в принципе, разве что некоторые, но и те вызывали сомнения. Древние письмена, по древности не уступающие самой бумаге, естественно.

Бумага — это было проклятие китайцев, по крайней мере, в моём мире. Они изобрели её раньше всех остальных народов и с восторгом кинулись записывать всё, что только могли придумать. История, мифы и легенды, хроники, художественная литература. Только внезапно оказалось, что бумага, в отличие от пергамента, не отличается большой долговечностью. Потому-то в наше время прошлое Китая и осталось относительной загадкой: оно попросту истлело, за давностию лет.

Этот клочок, до того, как попал в комод папаши Гуолианга, явно хранился очень бережно, в надлежащих условиях. Однако и его не обошло тленом. Теперь же, в обыкновенном — пусть и очень плотном — «файлике», он доживал свои последние годы.

Картинки, напротив, выглядели очень современно, прямо как из пособия по самообороне, или гимнастике. На первой человек в ифу стоит, руки по швам. На второй руки у него сложены перед грудью. Отдельно рядом — картинка с пальцами. Видимо, это очень важно — как нужно держать пальцы. Следующая картинка — в руках появляется меч. Человек падает на колени и вонзает меч в землю. От меча и от человека разлетаются в разные стороны чёрточки. Последняя картинка дублировала предпоследнюю, с той лишь разницей, что у ног человека лежала не то мёртвая, не то спящая девушка.

— Интересно, — кивнул я, протянув файлик обратно Гуолиангу. — А перевод есть?

— Конечно, — удивил меня Гуолианг и постучал согнутым пальцем себе по лбу. — Всё здесь, Лей. Всё, что тебе нужно знать. К сожалению, я не учитель, и могу дать тебе действительно лишь перевод. Изучить эту технику ты должен будешь сам. Только… — Он замешкался, и вдруг стал каким-то растерянным, жалким. — Только я не знаю, как ты будешь этому учиться. Ведь это — разрушительная техника.

— Значит, придётся что-нибудь разрушить, — беспечно сказал я.

Про себя же подумал, что в крайнем случае обращусь с этим к Делуну.

— Что за техника, в целом? — спросил я.

— Она называется — Последнее Дыхание.

— Н-да, очень оптимистично, — пробормотал я. — А подробности можно?

Гуолианг смутился ещё больше. Похоже, он ожидал, что я приду к нему более подготовленным.

— Это очень сильная и действенная техника, — пробормотал он. — Однако и очень опасная. Она может истощить чакру полностью…

— Истощить что?

Гуолианг вытаращился на меня так, будто я высморкался в Туринскую плащаницу.

— Ты не знаешь, что такое чакра? Но… Что же ты вообще знаешь?!

Я пожал плечами:

— Обо всём понемножку. Чего вы от меня хотите? Я нахожусь в этом мире меньше года. Учусь по программе избранных — меньше месяца.

— Но чакра — это ведь… это основы, — бормотал Гуолианг.

— Уверены? Вы ведь не учитель, — подколол я его.

Древний листок лежал на столике между мной и Гуолиангом. Я потянулся за ним, взял, ещё раз окинул взглядом. Заметил ещё одну картинку, которая, при первом осмотре, показалась мне просто черкотнёй, как будто кто-то ручку расписывал. Однако документ писали явно не ручкой, и вряд ли бы допустили в нём бессмысленные вензеля. Вглядываясь в переплетение линий, я понимал, что вижу нечто знакомое.

Пожалуй, это было похоже на то, что я видел в своей внутренней тьме уже дважды. Первый раз — на крыше поезда, второй — в шужуаньском «обезьяннике». Оба раза я применял технику, названия которой не знал. Ту, что защищала меня от ветра, от удара. Сплетённые лучи. Может, это и есть «чакра»? Но почему Делун об этом ни слова не сказал? Вопросы… Вопросов больше, чем ответов.

Я положил листок на колени и попытался сложить из пальцев такую же фигуру, как на картинке. Получилось не с первого раза, зато когда получилось, я вскрикнул и непроизвольно выругался по-русски.

У меня в руках образовался меч Нианзу, и его лезвие пробило лежащий на коленях лист бумаги. Одновременно со мной горестный вопль издал Гуолианг. Он кинулся на пол, поднял лист, прижал его к сердцу, будто пытаясь от меня спасти.

— Что ты делаешь? Ведь это призыв личного оружия! — возопил старик.

— Ну извините, — пожал я плечами. — Раньше я призывал его по-другому.

К тому же, его нужно призывать только для защиты. И теперь, стало быть, как только я верну меч, он высосет из меня силы. Из моей чакры?.. Господи, было бы у меня время на изучение всей этой мути! Ну почему здесь людям не хватает огнестрельного оружия? Так всё просто и удобно. Раз — и мозги по стенам. Без всяких чёртовых «техник».

Я повертел меч в руках… Пожалуй, поношу пока так. В конце-то концов, я не в культурной столице, а в трущобах. Может, повезёт кого-нибудь от чего-нибудь защитить, вот и оправдается внеплановый призыв меча.

— Дикарь, — прошептал Гуолианг. — Дикарь с микроскопом… Как жаль, что я ничего не знаю, я могу лишь видеть кое-что… Но ты-то должен был знать, что дух, душа и тело — действуют, как одно.

— Не, старик, — покачал я головой, ковыряя ногтем лезвие. — Ты говоришь с дилетантом, для которого душа и дух — одно и то же, и ни в то, ни в другое ему верить совершенно не хочется.

Гуолианг выпал в полнейшую прострацию. Я встал, посмотрел ещё раз на пробитый посередине листок — ещё одна метка времени, далеко не самая жестокая. Как ни странно, этот недоузор, который я поначалу принял за абстрактную черкотню, легко запоминался. Как будто каждая чёрточка несла некий свой, особый смысл. Не для меня, конечно, а скорее для дракона, который ощутимо шевельнулся где-то там, в темноте.

Я с минуту вглядывался в переплетение линий, потом закрыл глаза. В темноте увидел этот же узор. Как будто он отпечатался у меня на сетчатке. И вдруг рядом с ним появились другие узоры. Совершенно другие, более простые, выполненные агрессивными линиями. Один, другой, третий… Один из них я совершенно точно узнал — тот же самый, что виделся мне уже дважды. И над ним первым вспыхнули иероглифы: 長城. Великая Стена.

Следом загорелись иероглифы над другими «узорами»: Длинная Рука, Крылья Ветра, Паук, Зеркало Зла, Очищающий Свет. И, наконец, Последнее дыхание. Этот узор отличался от остальных, был бледен и гораздо более сложен, задействовал множество лучей.

Как я всё это видел — понять было нереально. Я видел всё одновременно, и одновременно словно бы и не видел. Чувствовал, знал… Но откуда? Откуда, например, я мог узнать название техники Великая Стена?

— Ты почувствовал? — услышал я взволнованный голос Гуолианга. — Вот видишь! Тебе нужно было лишь услышать про чакру, чтобы ты начал видеть истинную суть техник. Теперь у тебя есть доступ к великому знанию, Лей.

Я открыл глаза и посмотрел на Гуолианга.

— Детский сад какой-то, — честно сказал я, заставив старика вновь помрачнеть. — Так что делает эта техника, к чему мне быть готовым? Великое знание молчит.

Гуолианг смотрел на меня с типичной стариковской обидчивостью.

— Значит, не нужно, — буркнул он.

— Охренеть не встать, — закатил я глаза. — Вы даёте мне оружие и не объясняете, как им пользоваться.

— Я ничего тебе не даю, — ещё больше насупился старик. — Все возможные техники изначально заключены в тебе. Их нельзя «дать», их можно только открыть. Те, к которым предрасположена твоя чакра.

Это уже не детский сад, а какой-то дебильный анекдот. «Вот тебе техника Последнее Дыхание. Она может полностью истощить твою чакру и убить тебя. А зачем она нужна — этого я тебе не скажу». Тогда уж назвали бы технику «Кот в Мешке».

— Это всё? — Я посмотрел на круглые часы, висящие над обеденным столом. Если старик не забывает менять батарейки, то скоро будет пять вечера. Юн уже не просто истерит, он в конвульсиях бьётся.