Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 46)

Лёнька машинально посмотрел на настенные часы: на них действительно было около одиннадцати.

— Вот помру — на кого дом оставить? На пропойцу этого? Он трактор, второй год починить не может, запчасти у него, видите-ли, на почте застряли. Почта у него виновата. Кругом, все вокруг виноваты, кроме него! Погреб: кому было сказано? Кирпичи вытащить из погреба? Сказал — Лёнька приедет, поможет. А Лёнькааа спиит! Устал! Нагулялся и дрыхнет! Никакой помощи от вас…Никакой…

Лёньке стало очень неудобно перед бабушкой. Действительно, ещё позавчера договаривались убрать старые кирпичи, да всё как-то откладывали. А бабушка не забыла. Напомнила, под горячую руку.

— А где дед-то? — спросил он.

— Да в алко — банде своей, где ж ещё? У Ставриды, археологи сраные поселились, вот на троих и соображают! — с ненавистью в голосе произнесла бабушка.

— Так какие же они…Что ты наговариваешь? Очень образованные и приличные люди, эти археологи, — Лёнька попытался защитить тех веселых общительных мужиков подвозивших его до Благовещенска.

— Сказала бы я, какие они приличные! Да слов ещё таких матерных не придумано! — рявкнула бабушка и очень резко схватилась за веник.

Лёнька попятился.

— Я щас, баб. Щас за дедом сбегаю и мы всю работу сделаем.

Он быстренько оделся. Ставрида жила недалеко, на соседней улице и он не стал заморачиваться с обувью, надел первые попавшиеся растоптанные дедовы шлёпанцы и прямо так пошлёпал к соседке. А кого стесняться? Село же, никто не засмеёт.

Второпях, он и не заметил как подметавшая мусор на кухне бабушка бросила свою работу, потемнела лицом, и схватившись за сердце присела на табуретку.

На улице было пусто. Пока шёл до дома Ставриды ему попалась только одна соседка идущая по воду с коромыслом.

Лёнька ещё подивился, он только на картинках видел такие приспособления для переноски воды. А вот, поди-ка! Ходят ещё, звенят вёдрами. Потом он припомнил старинную примету, что встретить женщину с пустым ведром не к добру, сплюнул через левое плечо и побежал дальше. Возле дома Ставриды стояла аж две машины. Одну он знал — микроавтобус археологов. Потрёпанный и кажется даже разбитый. Точно! Вон дыра какая на задней двери, словно в него стреляли. А вот вторая машина…

Лёнька с удовольствием обошёл вокруг красивого дорогущего автомобиля синего цвета. Поцокал языком. Заглянул в салон.

Хорошая и стоит, наверное, бешеных денег. На фоне изуродованного микроавтобуса она казалась принцессой. Прямо красавица и чудовище. Натуральная сказка.

Лёнька посмотрел на калитку. Стоит ли заходить? Может, у соседки какие важные гости? А он тут, в шлепанцах…Но вдруг дед у неё? Надо спросить.

Он открыл калитку и тихо вошёл на двор. Окна в доме были открыты. Из дома доносились возмущённые крики Ивана Иваныча. Лёнька подумав, что хватит для него на сегодня скандалов решил подождать пока дед утихнет и как мышка пристроился под окном.

— … Мерзавцы какие! — бушевал дед. — Сами сказали, что вас время поджимает, а сами мою взрывчатку бессовестно спиздили!

— Не спиздили, а одолжили. Попользуемся и вернём. Вы выбирайте выражения Иван Иваныч, — послышался знакомый голос. Кажется, Валерий Васильевич, припомнил Лёнька.

— От греха подальше. В вашем возрасте, держать взрывчатые вещества дома, опасно для жизни, — добавил другой голос.

«Ага, вот и второй археолог, — подумал Ленька, — а голос прям как у Серёги. Очень похож».

— Да ты Иваныч лучше выпей. Они — ж не со зла. Раз взяли — значит для дела, — раздался женский высокий голос. Похоже, хозяйки.

«Всё-таки бабушка была права и они там действительно выпивают, но откуда у деда взрывчатка»? — призадумался Лёнька.

— Ставрид…Да ты послушай! Прихожу утресь в сарай, проверить заначку. Всё чин-чинарём. Чемодан спрятан. Я к нему руку тянуть и тут наяву батьку свово увидел. Как живого! Грозится! Ремня мне обещат! И ремень показывает. Тот самый, с которым он с войны вернулся! Я, как после обморока, в себя пришёл — сразу понял, что тут дело нечисто! Меня, на старости лет, батькой покойным пугать надумали!

— Так может вам померещилось? — издеваясь поинтересовался Валера.

— Да? А пустой чемодан мне тоже померещился? С распиской внутри. Вот она, расписка-то!

Леньке стало до смерти любопытно и он заглянул в окно. Через щель в занавеске он увидел археологов сидевших за столом и красного от гнева своего деда. Между ними, словно арбитр, умоляюще сложив руки замерла Ставрида. Археологи были одеты в походные костюмы, поверх которых была ещё какая-то странная сбруя, похожая на разгрузку. Стол был уставлен выпивкой и закуской. Археолог Валера повернул голову к своему товарищу и устало спросил:

— Дэн. Я тебя давно хотел спросить — ты дурак? Зачем, после меня в чемодан заглядывал и расписку оставил?

— Неудобно просто вышло. Я хотел по-честному. Компенсировать. Деньгами, потом. Если взрывчатку используем. Откуда я знал, что он призрака не испугается?

— По честному: ты должен был этого старого террориста ментам сдать. Почему не сдал? Он же террорист. Хранение взрывчатых веществ. Статья: 222.1. От шести до восьми лет. Тем более, он сейчас сам признался, что это был его чемоданчик.

Валера повернулся к деду:

— Извините, Иван-Иванович. Раз уж вы хотите вернуть свой тротил… Мы его вернём, предварительно сообщив — куда следует. Поедете отдохнуть в государственный санаторий, в Сибирь. Там зимой, говорят, очень красиво.

Дед побледнел и как-то боком плюхнулся на ближайший стул. Бдительная Ставрида тут же подставила ему полную стопку.

— Ну знаете…Я же для общего дела, — проворчал Иваныч. — Хотите, так сдавайте меня ментам.

Он выпил.

— На кой ляд нам это делать? Подумаешь — проучили вас. А вы сразу кричать, обижаться. Нут, у вас, деревенских, никакого терпения, — с этими словами археолог Валерий взялся за вилку и начал делать себе бутерброд с кусочком солёного огурца и шпротами.

— Не за себя прошу, хрен со мной-то…За Лёньку. Угробите же вы его, — жалобно всхлипнул Иваныч.

Лёнька после его слов, от удивления едва не испортил воздух.

— А он нам больше не нужен. Сим уведомляю, как говорится!

Валерий сделал бутерброд и торжественно помахал им Иванычу.

— То есть, как это? — удивился Иваныч.

— Так, мням…это. Дефя объяфни… — прочавкал с набитым ртом Валерий.

— Сегодня, рано утром. На зорьке, если по вашему, мы предварительно собрав пот Леонида, после его, якобы, эротического сна…Эмм…Смешали этот пот с феромонами ведьм и вылили полученную смесь на Чёртовом омуте. Теперь русалка сама туда явится волей-неволей, — сообщил Денис всем присутствующим.

— Угум, — чавкая подтвердил Валера.

«Чего»?!! — ужаснулся за окном Лёнька не веря своим ушам.

— И что будет? Она же Лёньку и захочет? — с сомнением в голосе произнёс Иваныч.

— Пусть захочет. Но первое время, она будет тусить там, на омуте. Вместе с кодлой своей. Нам это и нужно. Приманим как кошку на валерианку. Оглушим её и заберём на опыты, а то надоело нам за ней бегать. Я терпеть не могу с такими объектами работать. На сандальку приманивали — не идёт. На футболку заманивали — ноль внимания. Выискалась тоже — фифа подводная! Как будто, у неё в речке, женихов целая очередь, — фыркнул Валера.

— А Лёнька?

— А ты всё про белого бычка, Иваныч? Всё-то ты боишься, что мы тебя опять дурим и Лёнька вступит с русалкой в половой контакт? Зачем тебе правнук-водяной? Ихтиандра из него всё равно не получится, — покачал головою Валера.

— Оскорбительно, так про нас думать, — поддакнул Денис.

— Да я не думал…

— Думал-думал. И про нас думал всякое — плохое. Мы ж тебя как открытую книгу читаем, забыл? Эх Иваныыыч! Голова у меня от вас деревенских болит. С самого утра болит и в сон клонит. Кричишь, суетишься, обвиняешь. Нет чтобы спросить — как дела? Всё ли у вас хорошо? Как здоровье? У других-то ведь спрашиваешь при встрече, — проворчал Валера.

— Да я же… — покраснел дед.

— Ага. Не подумал, — зевнул археолог и машинально коснулся лба. — Кто нас нанял Благовещенск защищать от утопленников и русалки? Ты! И каждый раз высказывал нам претензии. Побоялся внуком пожертвовать ради своего села? А то что вокруг людей воруют и убивают, и продолжили бы убивать — тебя не тревожит? Ты ведь тоже не знал, что этих утопленников вокруг бродит с полсотни, пока мы не появились. А мы сразу на упреждение сработали — всех местных помоложе выселили. Во сколько денег нам это обошлось, сколько труда вложено — ты ведь даже не поинтересовался? А таблички вокруг реки? Мы не спали нормально уже три недели. Мы думали, приедем, отдохнём на природе, а оказывается на селе все рано встают и поздно ложатся. Так ладно бы, но мы-то вообще не спим! Духоборовских крестов вокруг села наставили, с кладбищем на Кукушкином бугре договор заключили. Думаешь, это так просто старообрядцев и коммунистов уговаривать поработать вместе для общего дела? Да ещё с интригами Восьмого отдела разбираться и это не считая стычки с ведьмами, после которой я до сих пор чешусь. Это только в мультфильмах, герои огненными шарами плюются и магию десятого уровня призывают. А это труд! И куда побольше чем вилами навоз убирать. Мы тоже люди и мы тоже устали.

Повисло неловкое молчание.

Иваныч кашлянул. Таврида сообразила по своему и разлила самогон в четыре стопки, после чего пододвинула каждому из сидящих.