Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 45)

Ангел задумался, почесал нимб и предложил:

— А, давай всё бросим и уедем.

Чёртик-Валера от этих слов аж коньяком поперхнулся.

— То есть как это? Мы столько работали и всё бросить?

— Зато Николаича прокинем. Нечего с нами было в тёмную играть. А покупателю скажем: извините, не смогли. И что это ты побледнел? У тебя очередной приступ жадности?

— Шутки у тебя дурацкие. Такие деньжищи бросить. С ума что-ли сошёл? — Валера закашлялся.

Ангел вздохнул.

— Всё, так и есть. Врёшь ты всё. Сам себе врёшь. Не в деньгах дело, а в привычке. После того как нас чуть было колокольный мертвец не угробил с подачи Лаперуза, так и покатилась наша жизнь по наклонной. Каждый раз одно и тоже только только лестница выше, а падать дольше. Чего мы ищем по сути и чего на самом деле хотим? Спокойствия? Денег? Признания? Любви? Мы давно перешагнули эти ступеньки и нам всё мало, не сидится нам на месте, вызов нам подавай, по острию бритвы пройти нам хочется и чтоб каждый раз лезвие было всё острее и тоньше — так ведь?

— Но мы же работали… — пробормотал чёртик угрюмо.

— Чем наша работа лучше работы дворника или слесаря на заводе? Может быть их работа лучше и интереснее чем наша, чище, спокойнее? Им не надо глядеть в глаза чудовищам, им не надо жить зная про всё и обо всех, зная все самые постыдные тайны каждого первого-встречного. Раньше, ты с удовольствием уничтожал людей совершивших убийство и избежавших наказания, убивал педофилов и маньяков выходивших на охоту потому что считал себя вправе так поступать, а сейчас ходишь и отворачиваешься при встрече с такими тварями. Потому что ты знаешь, это бессмысленно. Это борьба с ветряными мельницами. Общество должно само судить себя и лечить по мере возможности. Людей вокруг много, а нас мало и имеем ли мы право быть судьями?

— И ты такой же…

— Мы оба такие. Даже после того как мы достигли мифического предела, даже после того как чудовища из другого мира прокляли нас навеки…Почему мы берёмся за такую работу? Зачем нам это хождение по краю? По краю родному…

Последние слова ангел буквально пропел и осекся. Закапало. Дождь? Он вопросительно посмотрел на Валеру, но чёртик сидел угрюмо нахохлившись и словно бы уставившись в одну точку. Денис задрал голову и замер от удивления. Сражение прекратилось. Ангелы плакали в обнимку с чертями и их было не остановить. Это была не вода, это их слёзы капали.

— Валераа… — сдавленным шёпотом позвал ангел, — это твоих гадских рук дело?

— Нет, — буркнул чёртик. — Лёнька стихи декламирует. Сон вырвался из-под контроля. Чего уж теперь…

Денис ахнул и побежал проверять. И точно! Лёнька читал Гале стихотворение Зинаиды Гиппиус.

— Полуувядших лилий аромат Мои мечтанья легкие туманит. Мне лилии о смерти говорят, О времени, когда меня не станет…

«Чё! Откуда он это знает? Он же спортсмен»! — возмутился ангел и бросился назад на крышу где уже начал всхлипывать прислушивавшийся к стихам Валера. Ленька, сам того не подозревая, подобрал к Валере сильнейший криптонит, он сыграл на его сентиментальности.

— Что же получается? Этот сопляк в лучшем положении чем мы с тобой были в его возрасте, — хлюпал носом Валера. — Живёт, развлекается, в ус не дует…Про любовь уже знает больше чем мы тогда…Может позволить себе стихи…

— Мы тоже могли себе позволить. Мы, были с тобой ого-го тогда. Ты лучше выпей, — суетился возле него Денис.

— Не поможет. Кем мы были-то? Ты, значит, был прыщавым задохликом пытавшимся прожить на одну стипендию без пап и мам, а я подыхал на вахте…потому что в родном городе работы не было…Заебись, у нас молодость прошла…

— Надо выпить много, тогда точно поможет, — уговаривал ангел.

— А потоооом…Мы познакомились с Лаперузом…За игрой в героев, за одним компьютером, в троём. Он нам сказал, что наша жизнь изменится к лучшему, он нам сказал, что мы будем жить здорово, долго и весело, он отобрал у нас наши фамилии, — зарыдал Валера.

— Тихо-тихо. Лаперуз умер: всё хорошо. А мы с тобой живы, денег у тебя сколько-хочешь, можем — всё что хошь. Ведь можем же? — ангел присел рядом и успокаивающе положил руку на плечо.

— Не…можем. Ни одного дня в жизни у меня не было, чтобы я вот так, как он щас, девушке просто стихи читал… По честному. От души. И чтобы я не знал про неё ничего…Пусть даже она дура-дурой…Пусть даже она бревно в постели и динамо…но чтобы только я не знал и надеялся… Никогда такого не будет, — и в порыве чувств Валера высморкался в ангельское крыло.

— Держись тряпка! — встряхнул его в гневе ангел. — Ты что забыл- кто ты? Какой-то сопляк тебя уделал! Тебя! Ты же бабу-ягу на помеле вертел! Ты вурдалаков убивал пачками! Ты манька поймал который будущее предвидел и тут, ты уступишь?!!

— Пиздец! А щас и ты сдашься…мой пернатый друг… — поднял на него мокрые от слёз глаза Валера.

— Никогда!

— Он Блока читать ей начал…Тот самый стих…Он победил нас…

Денис побледнел прислушиваясь к голосу Лёньки. Из беседки доносилось.

— Так пел её голос летящий в купол И луч сиял на белом плече И каждый из мрака смотрел и слушал Как белое платье пело в луче…

— И всем казалось что радость будет Что в тихой заводи все корабли Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели… — словно издеваясь подхватил Валера.

— Успеваем выпить ещё по одной? — сглатывая слёзы спросил Денис. Это было единственное стихотворение, которое могло его растрогать до глубины души.

— Конечно. Это просто звёзды так сошлись. Тут уж ничего не поделаешь, — чёртик разлил остатки коньяка из бутылки и подал стакан товарищу.

— Эх Лёня. Небо…Небо не видело такого позорного пацака! — содрогаясь от слёз простонал Денис.

— Современная молодёжь. В его-то возрасте и отказываться от секса во сне. Зажралась молодёжь. Зажралась, — угрюмо посетовал Валера после чего махом осушил свою кружку.

— И голос был сладок, и луч был тонок И только высоко, у Царских врат Причастный тайнам, — плакал ребёнок О том, что никто не придёт назад.

— Я ухожу… Это невыносимо! — зарыдал ангел словно подтверждая последние Лёнькины слова.

— Оба уходим, — подхватил его под руку чёрт. — Всё равно контроль потерян. Делать тут больше нечего. Пора Лёньку будить.

— Значит, всё было напрасно…Столько труда…И всё напрасно…

— Не ной. Губы он тут распустил! Лёнька поиграл с нами в Чипполино и победил, ладно, уступим. У нас всё равно феромоны есть, — проворчал чёрт и задумчиво почесал рога.

Глава 25

Лёнька проснулся от громкого и пронзительного крика петуха. Сердце бешено колотилось. Образ прекрасной Гали таял в лучах утреннего солнца светивших прямо в лицо. Он машинально попытался закрыться рукой и почувствовал, что постельное бельё всё мокрое. Сначала, он застонал, решив спросонья что заболел. После резкого пробуждения у него разболелась голова. Он пощупал лоб, прислушался к ощущениям. Нет, вроде-бы, всё нормально. Просто солнце светило ярко, вот он и вспотел, но лежать на влажной постели было неприятно.

Лёнька сбегал на улицу по малой нужде, потом, вернувшись, напился на кухне воды и проверил время. Пять утра. Бабушка и дедушка ещё спали. Постелив на кровати покрывало с дивана поверх простыни, он снова лёг и начал вспоминать свой удивительный сон. Или сны? Столько там всего было…

Образ Гали казался ему волнительным, почти ангельским. Ах, если-бы всё было не так и она бы не покончила с собой. Что бы их могло ждать тогда? Любовь, отношения, а в перспективе и свадьба?

Любил ли он её? Ну, раз приснилась — значит любил. А может это просто чувство вины? Если бы она не общалась с ним, с Лёнькой, так может быть и была бы сейчас жива? Хотя с ним бы не общалась так с другими бы. С тем же самым Юриком например. Он тоже на Галю облизывался — было дело. Предлагал в бане за ней подглядывать, а после получил от Серёги в рыло и больше не предлагал…

Припомнив тот случай, Лёнька непроизвольно захихикал, начал вспоминать другие когда они гуляли одной компанией и так незаметно снова уснул.

В этот раз сон был лёгким, неясным. Чудилось в дремоте будто бы его облизывали шершавыми языками пятнистые коровы, он просыпался будто бы, и никаких коров, ясное дело, в комнате не находил. Потом ему снились мохнатые похожие на чертей старички. Старички бубнили над ним всякое, что-то про то что неплохо было бы его придавить, а то не порядок. Городские совсем мол испортились. Лёнька, сквозь сон кивал, соглашаясь.

— Угу…Придавить…Капусту квашеную лучше всего камнем…А ещё крышку надо…

Отчего-то он подумал, что они обсуждают как правильно квасить капусту.

— Крышка у бабушки есть круглая. Эмалированная. Сейчас принесу…

Громкий металлический звон вырвал его из дремоты.

Лёнька аж подпрыгнул и через секунду услышал как в соседней комнате ругается бабушка.

«Уснул. Снова уснул. А где мохнатые старички»? — в недоумении подумал он. Бабушкина ругань, тем временем и не думала стихать. Решив, что нужна его помощь, он пошёл проверить — всё ли у неё в порядке?

Бабушка нашлась возле печки. Она уронила кастрюлю с щами и теперь вслух решала — выкинуть или эти козлы и так съедят? Под козлами, она явно имела ввиду Лёньку и деда.

— Баб, ты чего? — встревожено спросил Лёнька.

— Ни от кого помощи нет! Всё самой делать приходится! Один дрыхнет до обеда, помогать, говорит, приехал, а второй с утра к Ставриде с пустым стаканом побежал! Что ж вы за мужики-то такие, а?