Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 21)

— Угу, — отдуваясь кивал Лёнька. Ведра были тяжёлые, а кроме того одно ещё и дырявое. Натаскаешься тут.

— Вот. Гадали по всякому, поздно вечером. А надо, обязательно после четвёртого пара, когда банник попарится и уже добрый. Веник ему заранее оставляли, мыло, шампунь. Гадали на свечах, на воде, на картах, на венике тоже хотели…

— Это как? — спросил Лёнька.

— Ну это, надо из бани выйти, зажмуриться, встать всем вместе, а потом одна должна веник, который для банника оставляли в воздух подбросить, со словами…Не помню уже что за слова…В общем на кого первого веник упадёт — та и первая замуж выйдет…Только это не самое страшное.

— Да чё там страшного?

— Вон — в предбаннике, видишь в стене чёрная щель? — показала рукой Маша.

— Ну. Там кругом щели, — посмотрел туда куда она ему указала Лёнька.

— Да — вон та! Самая страшная и большая. Старшие девчонки сказали, что это самый верный обряд. Надо снять трусы и попой к этой щели. Потом надо банника попросить чтобы он лапой погладил, на счастье, вроде как. Если он мохнатой лапой погладит — значит муж будет богатый и добрый, а если голой — то бедный, и злой.

Блондинка — племянница услышав эти слова захихикала. Маша, услышала её смех, но подумала на Лёньку.

— Чё ты ржёшь, скотина?!! Знаешь как страшно было?

— Я не смеялся, ты — чё? — обиделся Лёнька.

Тётушка строго зыркнула на племянницу и та послушно затихла.

— Ну вот. Ты же меня знаешь. Я ещё тем Лишаём была. Первая в драку, первая в крапиву, первая козлу рога отпиливала…Все наши испугались, а я решила попробовать…

— И чё?

— Да чё. Когда я почувствовала…Это даже не знаю как описать. Сначала было всё нормально. Мы смеялись, шутили, я требовала мужа побогаче, елозила попой по стене, а потом он меня как схватил за ягодицу мохнатой лапой, так сжал больно. Все закричали, завизжали, я особенно…Как я потом, через сугробы, домой прибежала быстрее всех, понятия не имею. Только, с тех пор я одна тут мыться боюсь. Вдруг чё? Вспомнит по старой памяти.

— Хмм, — задумался Лёнька.

Тётушка мотнула головой племяннице отдавая приказ. Блондинка щёлкнула пальцами.

— Может, это, пойдёшь со мной в баню? — неожиданно предложила Маша и покраснела, после чего поспешно добавила:

— Только ничего такого не думай! Я в купальнике буду парится.

Тётушка недовольно покосилась на младшую ведьму. У последней округлились глаза и она начала оправдываться.

— Не виновата я, тётечка. На ней тоже печать. Простенькая, а заклятье моё свело.

— Тогда зачем силы тратишь? Он бы и так пришёл.

— Но вдруг бы не пришёл? Мужики, они же тупые.

— Может и тупые, а вон тебя печатью обманули. Сколько раз говорила: пока защита не снята — нечего трогать!

Блондинка потупилась. В это время Лёнька сказал.

— Ну хорошо. Приду. Я сам, ничего такого не думал.

И он снова начал носить воду. После этого разговора сил у него значительно прибавилось.

Ведьмы дождались пока Иоанн принесёт им столик и приступили к работе. Лёнька Морозов был важной фигурой для заезжих экстрасенсов. Называть эту банду — ведьмаками или колдунами у Тётушки язык не поворачивался. Странные, очень странные деляги работающие независимо, плюс ко всему в них не чувствовалось ни грамма порченой крови. Да и Дарьица лично информировала, что к гибридам они не имеют отношения. Но и такие попадались на пути ведьм. Какая нибудь школа церковников или секта. Такие расплодились в 90-е. Они умели обходится без силы порченой крови, но ведьмы всегда сильнее. От природы их сила. От земли-матушки. Самая старая и опытная школа принадлежит только им. Всегда так было. Во всём мире так.

Лёнька, увлёкшись, поскользнулся на влажных досках и неловко упал поцарапав руку о большой ржавый гвоздь торчавший из сгнивших мостков с которых он набирал воду. Буквально через несколько секунд, кровь и кусочек кожи оказались на столе у ведьм.

Тётушка поманила пальцем Иоанна, а когда тот услужливо наклонился, нажала ему большим пальцем под нижней челюстью. Челюсть щёлкнула, словно стукнулись две деревяшки и отвалилась повиснув на уровне груди. Ведьма немедленно запустила руку в рот своего водителя и достала оттуда соломенную куклу. Снова запустила руку и положила на стол маленькую шкатулку. Закончив поиски внутри водителя, она снова нажала ему на челюсть и рот сам-собой захлопнулся. Иоанн снова ничем не отличался от нормального человека.

Кровь и кусочек кожи были спрятаны в кукле, а потом ведьма открыла шкатулку и начала доставать оттуда иголки различной длины. Иголки были разложены на чистой салфетке так чтобы их удобно было брать. Ведьма ещё раз всё проверила, пересчитала иголки, после чего достала из шкатулки маленькую склянку с сидевшим внутри насекомым.

— Клеща сади! — коротко приказала она племяннице.

— Слушаюсь тётечка! — радостно отозвалась блондинка принимая склянку.

Лёнька нес последние два ведра, когда на него напал целый рой мошкары. Он закашлялся. Рой облепил его с ног до головы. Мошка лезла в нос, в уши. Жужжала в волосах. Сколько-то он проглотил. Ему пришлось бросить воду и бежать обратно к реке, смывать с себя эту гадость.

Племянница хихикая отступила под тень зонтика.

— Готово тётечка! — сообщила она.

— Отлично. Приступаю к чистке, — не отрывая взгляда от куклы кивнула старшая ведьма.

На теле Лёньки она насчитала четыре защитные печати. Тронешь его не убрав печать и смерть обеспечена. На парня они были нанесены с таким расчётом, чтобы защитить от любого сглаза и порчи. От Дарьицы защитили, не иначе. Однако смущало то, что все печати были разные. Словно тут постарались представители нескольких школ. К каждой нужен был свой подход и своя иголочка.

Тётушка сейчас напоминала старого взломщика стоявшего перед сейфом защищённым сложными замками и хитрой сигнализацией.

Но и она опытный взломщик. Великого ума не надо работать с обездвиженной жертвой, когда она тебе не сопротивляется, а ты ковыряешься себе спокойненько. Но тут, попробуй, ошибись хоть разок? Защита сработает и сейф убьёт тебя. Зато, вот так, удалённо. Если что случится, проклятье перекинется на куклу, а Тётушка будет жива. Дистанционная работа. Но и в этом случае ошибок быть не должно. Если печать повредят, те кто их ставил сразу узнают и тогда открытый бой неминуем. А лучше этого избежать. Глупец, выбирает открытый, честный бой и проигрывает, а хитрец действует исподтишка и всегда выигрывает.

Тётушка выбрала подходящую иглу. Она отчётливо видела каждую печать на кукле. Глубоко вздохнула, собираясь с силами и приступила к работе. В ближайшее время враги не появятся, а значит можно спокойно соскоблить все печати. Главное аккуратность и усидчивость. Чего — чего, а этого умения у неё было в достатке.

Пока она соскабливала первую печать Лёнька закончил носить воду, разжёг печь, а потом наскоро, вместе с подругой прибрался в бане.

Племяннице было скучно. Тётушка возилась над куклой. Она знала, что это долгий и нудный процесс. Блондинка погуляла возле реки, полюбовалась природой, всё равно её никто не видел. Скука смертная. Что тут хорошего в этом убогом месте? Коровы на другом берегу реки мычат. Насрано везде. Не знаешь куда ногою ступить, чтобы в лепёшку не вляпаться. Одним словом — село.

— Рашка, всюду убогая рашка, — бормотала она. — Бутиков нет. Клубняка нет. Отстой один!

Она вспомнила как недавно ездила в Грецию. Вот там было хорошо. Каждый день новый мужчина, точёные мускулистые тела. Загорелые мышцы. Ласкаешься с таким на пляже с утра до вечера, а ночью у него вырезаешь сердце острым ножом. А как иначе? Мужик инструмент одноразовый. Как презерватив. Попользовалась и выбросила. Их повсюду полно.

— А вон там, в кустах старая мельница, помнишь как туда лазили клад водяного деда искать? — послышался сзади женский голос.

Блондинка обернулась и поморщилась. Опять эти детишки. И тут они ей докучают.

Лёнька и Маша оказывается тоже бродили по берегу.

— Помню, только не деда, а мельника, — говорил Лёнька.

— Да не. Байка же была. Он там кости молол, и в муку подмешивал, за это его и прокляли. А дед был жутко богатый. На кладбище кости собирал, чтобы в муку подмешивать. Юрка ещё нырял возле запруды, говорил, что ящик там с золотом.

— Нашла кого слушать, сама знаешь, он в Благовещенске первый враль, — засмеялся Лёнька.

«Золото»? — заинтересовалась блондинка. Она пошла в сторону кустов за которыми виднелись неясные очертания дощатого барака, а когда подошла ближе разочарованно присвистнула. Помойка. Как есть гнильё и помойка. Мельница выглядела так словно подверглась фашистской бомбардировке. Часть крыши провалилось во внутрь. Окна выбиты, по одной из стен явно стреляли.

— Пойдём, посмотрим, что там?

Ведьма аж подпрыгнула от злости. Снова они! Задолбали! Ну всё, эту рыжую заводилу она лично прикончит. Блондинка тихой мышкой обошла наглую парочку преследователей и осторожно подсадила Маше за шиворот ещё одного клеща. Своего личного.

Когда тётушка закончила сводить первую печать она с удивлением обнаружила племянницу сидевшую на соседнем стуле и сосредоточено ковыряющейся в другой кукле.

— Ты эту сама сделала? — удивилась старшая ведьма.

Блондинка кивнула.

— А игла?

Блондинка молча показала самодельную подушечку утыканную множеством иголок и шпилек. Старшая ведьма пришла в восхищение.