Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 10)

Иван Иванович снова закурил. Валера начал прикидывать насколько его хватит: нужно было задержать ведьму хотя бы на двадцать минут.

Дед не подвёл. Едва только пожилая женщина вышла на улицу с сумками и пакетами, он ловко подхватил её под руку, и напросился поднести тяжёлые вещи до дома. Дарьица согласилась, и Иван Иванович поплёлся в сторону её дома так медленно как только мог. Он то и дело останавливался, жаловался, рассказывал что-то, вздыхал и порывался устроить перекур. Дарьица начала озираться и поторапливать помогалу.

«Почуяла меня, — подумал Валера. — Нет, не успеет дед, придётся мне её перед домом перехватывать».

Он обошёл их дворами и присел на лавочку за два дома от обиталища ведьмы. Дарьица появилась через десять минут. Она топала одна и судя по цвету лица, была крайне недовольна поведением своего добровольного помощника.

— Салфет вашей милости, Дарья Петровна! — улыбаясь крикнул ей Валерий Васильевич.

Ведьма замерла и злобно зыркнула в его сторону. Валера вскочил с лавочки и подбежал к ней.

— С вами, говорят, если не поздороваться, так удачи в делах не будет. Как ваши дела? Как здоровье? На сердце не жалуетесь? А давайте, я вам сумки донесу?

Дарьица не отвечала. Напряглась как кошка перед прыжком. Она была очень не рада была видеть этого упырёныша. Молодой, да ранний. И повадки ежиные. Как есть — ёж лесной. Наглый, колючий, зубастый. Всегда нахрапом берёт и пасть вся в крови. В порченой крови. Много, много, он, таких как она загубил и на тот свет отправил. Уж она-то это понимала. Ухмыляется рожа ежиная. Всегда ухмыляется. Всегда он первый удар на себя берёт, но раз он тут, значит где-то и второй прячется — гадюка чёрная. Второй ещё опаснее, он всегда в тени, да в ночном сумраке. Змеёй шипучей с места на место перекатывается да со спины зайти норовит. Где же он. Не вижу. Нужно к дому, скорее.

— Здраааааасте, Валерий Васильевич. Всё хорошо у меня, спасибо. А помощь, нет, не нужна, сама справляюсь, с божьей помощью, — сладким голоском пропела она.

— Да, давайте провожу что-ли вас? Погода-то какая! — с готовностью предложил Валера.

— Я и сама, неплохо дойти сумею. Не извольте гневаться батюшка, — отказалась ведьма.

Валерий не смутился и просто пошёл рядом.

— У нас договор, — процедила Дарьица, — где второй? Где твой сообщник?

— Вы про Дениску? Так он на речке, с утра охотится.

— Знаю, я, как он охотится. За нарушение договора сам знаешь, чего будет?

— Да вы не сомневайтесь Дарья Петровна, у нас и в мыслях не было причинять вам вред. Мы чтим договор на доске.

— Тогда, хуй-ли надо? — грубо спросила она.

— Поговорить хочу. Да вы постойте, послушайте. Чудеса на реке творятся. Мы прямо в удивлении. Представляете? Проклинаем, мы значит, плакаты чтобы людей от реки отгонять, а проклятья не действуют. Животом отдыхающие не маются, понос никого не шибат. Кишечная палочка на грани вымирания! Честно! Не вру!

— Значит плохо проклинаете, раз проклятья не действуют, — Дарьица ловко выскочила у него из-под руки.

— Так ведь о вашем здоровье печёмся, голубушка. О спокойствии вашем. Отдыхающих будут топить мертвецы заложные, тады власти внимание обратят к Благовещенску, не восьмой отдел так церковники.

Дарьица остановилась и зашипела.

— Ты на что морда столичная намекаешь? Пугать меня вздумал? Ведьмы при любой власти хорошо жили и жить будут, мы твоему восьмому отделу не интересны. У них, чай-поди, свои ведьмы есть, а церковники уже не те что раньше. Подкосила их зверства советская власть.

— Так ведь утопленички плодятся. Сами знаете. Восьмой отдел не может не среагировать, — льстиво улыбаясь разъяснил Валера.

— Надо же! — презрительно фыркнула Дарьица. — А я думаю, что это такую шелупонь, как вы, по земле носит и никто вас не трогает? Значит слаб стал на нюх тайный сыск. Совсем у них дела стали плохи. А если у них на вас времени не хватает, значит и уж на убогое моё селеньице они ни минуточки не найдут.

— Ну знаете…

— Да уж знаю. При советской власти, они бы сюда, давно бы уже прискакали. Землю бы носом вокруг изрыли как стадо прожорливых кабанов, но ведь, сейчас, времена другие. Так ведь? Плевать они на народ хотели. Власть, поди — ка ча, в столице всё делят. А нам — хорошо! Спокойненько, когда всякие надсмотрщики далеко и подальше. И церковники при деле. Я, милок, телевизор смотреть люблю. Каждый день: то тут — то там, новая церковь. Это же восхитительно. Пастухи про волков забыли, овчарни бросились строить — значит будет волкам пожива! Хорошо, стало быть будет! Хорошо!

Она надеялась, что Валера выйдет из себя, после таких слов и перейдёт к угрозам, но этого не случилось. Валера лучезарно улыбался и от его улыбки становилось ещё страшнее. Не то что бы она его так сильно боялась. Всё-таки она была на своей земле, а он, всего лишь, чёрт пришлый. Однако силён стал этот чёрт с момента их первой встречи. Дарьица очень жалела, что поленилась погубить этих выродков, явившихся в Благовещенск много лет назад в поисках Ырки. Она-то, дура, искренне верила, что Ырка их точно убьет, а они вышли из того боя победителями. Не было ещё, на её памяти, таких отчаянных отморозков. Вот и опасалась, по старой памяти. А ну, как новый фокус какой выкинут? От таких, только беды и жди. И второго, этого, поблизости не наблюдается. Лучше бы в дом, под защиту. Там, они, её нипочём не возьмут.

Дарьица боком стала отступать, попятилась, но так чтобы её дом был точно за спиной, так спокойнее.

Валера продолжая улыбаться отступил, освобождая ей путь.

— Но хоть молочка продайте, Дарья Петровна. Ваше молоко даже туристы на реке нахваливают, — попросил он.

Дарьица была не дурой. Предъяву за молоко она поняла ещё с самого начала, когда только Валера сделал первый намёк, но зачем же ему молоко-то? Этот гад, ничего слабее спирта сроду не пил.

— Кончилось. Кончилось всё! Распродала! — она была уже почти у ворот своего дома.

— Нам только баночку трехлитровую, может дерните там какую корову за титьку? Мы в долгу не останемся, — продолжал зубоскалить Валера.

— Себе подёргай, знашь за что? — не сдержавшись посоветовала ему ведьма. Она с облегчением коснулась рукой ворот. Теперь этот чёрт ей не страшен.

— Как грубо. Ну тогда мы сами возьмём. Без вашего позволения. Не беспокойтесь. Деньги уже на тумбочке.

— Что?!! — от ужаса Дарьица подскочила в воздух и бросилась в дом проверять.

— Там, возле банки с пиявками! — крикнул ей вслед Валера.

Едва она только убежала как буквально из воздуха появился Денис с берестяным туеском в руках.

— Заканчивай, — велел ему Валера.

Денис кивнул. Он набрал горсть сухой земли из туеска и начал щедро посыпать лужайку перед домом ведьмы. Он успел так пройтись перед фасадами прежде чем Дарьица догадалась, что её дурят. Из печной трубы с шумом и грохотом вылетел столб чёрного дыма.

— Воздушная тревога! Щас прибежит! — предупреждающе крикнул Валера и его товарищ не замедлил отбежать подальше.

С неба посыпался чёрный пепел. Жирные хлопья летали вокруг дома, словно живое существо. В пепле чудилась смертельная угроза, пепел рвался к ним, пытался упасть им на голову, на одежду, но не долетал и бессильно оседал на траву. Дарьица выскочила из дома разъяренная, волосы развевались. В одной руке она сжимала самодельную клюку из можжевельника, а в другой, под мышкой у неё был коровий череп.

— Погубители! Разорители! Воры! — визжала она.

Валера и Денис стояли рядышком с самым невинным видом и смиренно ждали её. Она не добежала до них буквально несколько шагов и споткнувшись упала на спину.

— Где воры? Товарищ, вы видели?

— Нет, я за молоком приходил.

— А почём сегодня молоко?

— 600 рублей: один литр. За мной, гражданин, будете.

— Эх, цены кусаются, а у продавщицы медицинская книжка есть? Молоко, точно не бруцеллезное?

— Не знаю, но руки она с детства не моет. А коровы её, слышал, дурман — траву жрут. Потому оно такое и вкусное.

— Серьёзно?

— Да. Из города хипстеры за ним кажной день приезжают, а ещё веганы и наркоманы различные.

— Ох ты страсти-то какие! Побожись?

— Вот — те крест святой!

— Что вы сделали? — глухо спросила ведьма медленно поднимаясь с земли. — Что вы упыри со мной сделали? Уроды! Недоноски! Твари паскудные?

— Это для вашей безопасности. В речке Смородинке обнаружены неизвестные формы жизни крайне враждебные для местного населения, мы пытаемся обеспечить вашу максимальную безопасность и прилагаем все возможные меры для скорейшего решения данной экстремальной ситуации, — откашлявшись объяснил Денис.

Дарьица в страхе ощупала траву перед собой и взвизгнув отдёрнула руку.

— Что это?

— Это, наверно, инсульт. Ляпнулись, вы, бабушка, на ровном месте, — посочувствовал Валерий Васильевич, — надо бы, скорую конечно вызвать, помочь. Только, боюсь как бы не опоздала, а то ещё бывают приезжают на третий день, компоту попьют и дальше, на следующий скорый вызов.

— Вы нарушили договор! Вам не жить!

— Нет. Ни в одном пункте не нарушили. Вы бы уже почувствовали если бы было нарушение и мы бы тоже почувствовали. Вы же нам тоже не вредили когда молоком сводили наше проклятье, — покачал головой Валера.

— И когда манки продавали туристам, тоже ведь нам вреда не было, — Денис с готовностью продемонстрировал ожерелье из сливовых косточек.