Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 12)

— Я до него ещё не дошёл, — успокоил его Валерий, — но если говорить научным языком: русалки образуют вблизи крупных источников воды собственную маленькую экосистему. Их задача произвести на свет водяного и таким образом закрепиться на территории. Получить потомство от утопленников они не могут. Русалка может оживить обычного мертвеца, если, скажем, укусит его и впрыснет свои токсины. Укус произведённый в первые несколько минут после смерти жертвы вызовет взрывной рост некроклеток, ну а потом, заготовочку надо спрятать в ил и через год появится новый утоплый. Полежав в в торфе или в иле, умерший человек теряет репродуктивные функции и по сути получается — мул. Бесполая рабочая пчела готовая выполнять любую прихоть своей королевы. Она окружает себя утопленниками и подготавливает почву для появления водяного. Для этого ей потребуется живой мужчина, который вступит с ней в половую связь и произведёт оплодотворение, а также много еды. Сама она за добычей не ходит для этого у неё есть рабочие. Они делают заготовки на зиму, русалка оплодотворяется, много кушает и впадает по осени в спячку, чтобы по весне, приблизительно в мае месяце, родить водяного. Водяной это гибрид человека и русалки. Он берёт под контроль все ближайшие водоёмы и заводит себе из русалок гарем, обеспечивая себе надёжное и крепкое потомство.

— Таааак, а что происходит с папашей водяного? После всего этого- самого? — с подозрением спросил помрачневший Иван Иванович.

— Русалочка его съедает…Ой, да не падайте вы Ставрида Николаевна в обморок, обычное же дело, семейное. Пауки и богомолы так же делают и ничего. Мильон лет живут, — ответил Валера заметив как пошатнулась хозяйка от его страшных слов.

Денис подскочил к ней и насильно усадил за стол.

— В голове потемнело. Ужасы — то какие. Нашёл чего…Насекомых с людями сравнивать, — слабым голосом произнесла она. Старик зыркнул на неё и невнятно буркнув сам налил своими руками ей стопочку.

— Пей суматоха! А ты? Валерий Васильевич? продолжай, рассказывай, раз уж начал. Ведьме нашей — пошто водяной?

— Так я и рассказываю. Он ей взрослым не нужен. Ей хочется русалкин зародыш заполучить. А может и выкидыш. Некроклетки водяного ей нужны, вот чего.

— А на хуя?!! Прости господи!

— Так ведьма тоже гибрид. Стопроцентное перерождение превращает человека в ходячего мертвеца, упыря, заложного, утопленника, висельника, отравленника, — называйте как хотите, названий много. Суть не в названии, а в свойствах ожившего мертвеца образовавшегося в определённой местности. У каждой ведьмы есть свой предел после которого развитие некроклеток останавливается. Дарьица хочет больше силы. Для этого нужны инъекции из клеток неродившегося водяного. Его некроклетки похожи по свойствам на стволовые. Слышали про стволовые клетки?

— Слышала, ими омоложение делают, — кивнув подтвердила Ставрида.

— Дарьица, при помощи таких инъекций, сможет не только омолодиться, но и сильно увеличить свои способности. Вероятность негативного эффекта очень мала, зато прибыли будет целый вагон и маленькая тележка.

— А что ж она раньше так не делала? За столько-то лет? — задумчиво спросил дед.

— Во первых, чтобы русалка появилась нужно приложить много сил. Это вам не картошка: посадил и к осени она сама выросла. Если-бы заложные появлялись часто, весь мир бы давно знал и боролся с ними. Мертвецов бы просто кремировали. Тут очень долгий и муторный процесс, тело должно быть защищено от разложения и порчи. Неслучайно, древние славяне, а потом и православные, хоронили умерших неестественной смертью — особым способом. Тело скармливали падальщикам, бросали в жальник, их (отыняли) обносили заборами в отдельных местах, подальше от кладбищ обычных покойников. К сожалению, сама религия выступала и выступает против кремации умерших, отсюда и многочисленные легенды о поднявшихся из земли мертвецах. От них старались избавиться по всякому, во времена больших холодов, войн или эпидемий мертвецов даже складировали в особых зданиях — божедомках, чтобы захоронить по весне.

— Божедомка? — переспросил дед.

— Ну, их ещё называли — Гноище. Тамошние сторожа наблюдали состояние мертвецов и при первых признаках заложного такого покойничка сразу предавали огню. При советской власти стало проще. Умерших старались отвезти в морг и проводили диагностику, у смежной организации КГБ во всех крупных моргах были свои агенты, а в маленькие районные ставили одержимых. Патологоанатомы, часто и сами не знали, что докладывают обо всех странных случаях смерти куда надо. Порядок, в последние 70 лет был военный, все случаи появления русалок и водяных были задокументированы и по каждому случаю проводились проверки.

Валера вздохнул. Помолчал и добавил:

— Дарьица права. Сейчас настало другое время. Всякая дрянь по высовывала головы.

Иван Иваныч воспользовался заминкой и разлил ещё по одной.

Выпили все, даже Ставрида Николаевна. Валера захмелел.

— Вот так и живём Иваныч, — говорил он дружески приобнимая старика за плечо. — Ведьмы, колдуны, упыри, водяные, лешие там всякие, а порядка нету. Велика Русь-Матушка и никому до неё дела нет. А ты ещё нас чертями обзываешь, хотя, мы, к тебе всей душой и по честному.

— Да погоди-ты, а что будет если водяной в силу войдёт? — отмахивался от него старик.

— Да чё будет? — Валера понюхал пустой гранёный стакан. — Заебись будет. Весь Благовещенск по миру пойдёт по естественным, замечу, причинам. Засухи, там всякие, неурожай, нашествие лягушек, девчонки топиться начнут, какая ему приглянется, та и бульк!

Он с готовностью протянул деду пустую тару.

— Набулькай ещё мне, на донышке.

— Хватит! Хватит с вас! Потом голова будет болеть, — запричитала Ставрида.

— Цыц! А ну лей до краёв…Нам с дедушкой. Он ведь у нас хороший, не то что мы. За село грудью готов на врага идти.

Денис поморщился. Валера опять нажрался. Пора было его выводить из-за стола. Ставрида дрожащими руками наполнила два стакана.

— А помнишь Иваныч, как ты в Ырку из ружья стрелял? Помнишь? Не попал, правда, ни разу, но зато как целился! — захохотал Валера.

— Да разве в этого беса попадёшь…Он же призрачный был, — усмехаясь припомнил дед.

— А давай выпьем? Нам всегда есть за кого выпить, из тех кого уже нет и не будет с нами. Помянем как следует?

— Да может, действительно уже хватит? — отказался Иван Иваныч.

— Хотя бы за учителя нашего, за Фёдора Михайловича…Пусть земля ему будет пухом, — настаивал Валера. — Денька, ты тоже бахни, за учителя, а?

— Ты ещё Лаперуза вспомни, — ответил Денис глядя ему прямо в глаза, — а ну, спать иди.

Повисла гнетущая тишина. Валера побагровел, казалось сейчас он ударит своего друга, у Ивана Иваныча внезапно остро кольнуло под сердцем и он в страхе снова схватился за грудь.

— Тихо. Иди спать, — повторил Денис. Валера презрительно фыркнул и вышел из-за стола, но на сеновал не пошёл. Его шатало. Вместо этого он забрался на печку и оттуда мстительно метнул в товарища валенок.

— Чой-то он, господи. Валенок ему помешал, — охнула Ставрида Николаевна.

Денис не ответил. Пойманный валенок он бережно отнёс в сени и вытряхнул оттуда возмущенного домового. Маленький мохнатый ком верещал и выкрикивал в адрес Валеры невнятные угрозы.

— Ну извини его, извини. Он когда пьяный у него всегда домовой виноват. Пойдем на чердак пока, а я тебе молока принесу. Или ты хочешь сливок?

Глава 8

Вечером, сельские Ленькины друзья подкатили на мотоцикле прямо к его дому. Заглушили мотор и Юрка подбежав к окну настал требовательно в него стучать.

— Лёнька выходи!

— Занят он! Дрова рубит! Чё шастаете? — высунулась вместо него недовольная их визитом бабушка.

— Здрась баба Клав, а когда он выйдет? — хором спросили у неё молодые люди.

— Как закончит дела. Надо вам — так ждите.

Юрка отошёл к мотоциклу и начал ожесточённо чесаться спиной о руль.

— Ты чего? Чесотку подхватил? — полюбопытствовал Сергей.

— Ага, спасибо домовому. Совсем обленился, зараза! Просыпаюсь, а меня клопы жрут. У меня, знаешь-ли, не казённая жопа…

— Не-фиг маленьких обижать.

— Ааа! Значит, это ты его подговорил? — недобро прищурился Юрик.

— О чём ты? И в мыслях не было.

— Пришибу обоих! Сначала домового, а потом тебя…Знаешь, как чешется?!!

— Да тихо- ты! Иваныч ползёт!

Иван Иванович кряхтя выбрался за ворота и поздоровался с молодыми людьми.

— Давление? — участливо поинтересовался Юрик глядя на пенсионера страдающего от последствий недавних злоупотреблений.

— Возраст. Поживи-ка с моё, попей…А вы чего? На ночь глядя? У меня жена напряглась как от электричества.

— В Елховку поедем, в клуб. Вот — за Лёнькой приехали, — вежливым тоном доложил Серёжа.

— Угу, — задумался дед, — пить, гулять и морды местным, стало-быть, чистить…Не, не пущу я внука. Пусть лучше дрова мне рубит.

Юрик и Сергей переглянулись, а потом Юрик спросил:

— Это ещё почему?

— Так искалечиться может, а он только приехал. Не нагляделись мы на него ещё.

— Дед, а давно ли ты таким заботливым стал? Переживаешь за каждый синяк у внучека? Прямо не узнаём.

— Боюсь угробите вы его. Меня утром, после Дарьицы, едва кондрат не хватил. Поезжайте одни. А? Без Лёньки.

Юрик хмыкнул.

— А, ну-ну. Только учти: чем больше мы тянем — тем больше народу может погибнуть. Вчера четверо. Трое в мае. И в прошлый год — сколько? Ты их и не считал даже. Ну правильно — зачем? Это же не родня, не знакомые тебе люди. Умерли и умерли. Несчастный случай. Утонули. Бог их прибрал. Посудачат в селе и забудут. Вот только армия утопленников пополняется.