Василий Кононюк – Ольга. Часть 3 (страница 6)

- Вы только так не переживайте, сделаю все в лучшем виде.

Девушки на секунду обнялись, и одна из них запрыгнула на подножку. Ее сразу же оттеснили дальше в проход многочисленные опаздывающие пассажиры. Вторая развернулась и быстро исчезла с платформы. Она напряженно думала:

"То, что Галка стучит Артузову, сомнения не вызывает. Скорее всего, не ему одному, а еще и структуре Власика. Так что разрешили нам эту поездку с самого верха. Но часть заданий, из самых стремных, в том числе по командирам дивизий истребителей выдала ей уже сегодня, перед отъездом. Ни с кем она не встречалась и не созванивалась. Значит, доложит только по возвращению. По межгороду может только намекнуть без подробностей. Такие вопросы по междугородней связи не обсуждаются. По этой же причине отпадает, как военная спецсвязь, так и НКВД. Завтра вечером перезвоню первому клиенту. Если Галка все правильно перескажет, он должен поблагодарить за инфу и за доверие. Прервем его монолог многозначительной фразой типа, - вы знаете, что нужно делать... и положим трубку. НКВД может заинтересоваться и даже разузнать какие слухи мной распускаются. НО. Пока инфа доберется до Берии... да и в том потоке стратегически важной информации, которую ему нужно обрабатывать и докладывать вождю в эти дни... скорее всего похерит, а даже если доложит. Слух пошел. Худший способ с ним бороться, это рассказывать, мол, это все неправда. Вот, пожалуй, и все. Больше ничего сделать нельзя... осталось только ждать. Твоя личная война, Оля, уже закончилась... скоро начнется война народная..."

Утро 9-го июня Ольга встретила в приемной Кузнецова. Нарком собирался отбыть в Ленинград. Вскоре тот пригласил ее к себе.

- Я отбываю в Ленинград. Вы остаетесь в распоряжении Ставки. Сегодня получил предписание совместно со штабом Балтийского флота разработать план, как силами Балтийского флота и приданной нам авиации парализовать доставку железной руды из Швеции в Германию. Это основная задача Балтийского флота в будущей войне. Странно, что Ставка не дала мне никаких предварительных набросков, как это всегда бывало в последние годы. Если это возможно, скажите, вашей шарашкой разрабатывались подобные планы?

- Естественно. Чего мы только не разрабатывали, - Ольга мечтательно улыбнулась. - Ваш следующий вопрос нужно адресовать товарищу Сталину. Но если хотите, могу попробовать дать свое видение ситуации.

- Буду весьма признателен. И еще. В продолжение нашего недавнего разговора. Обдумав все не один раз, я пришел к выводу, что вы правы. Командиры истребительных дивизий должны получить четкий и однозначный приказ о характере боевых действий в первый день войны. Свое мнение я сегодня высказал товарищу Сталину. Он поблагодарил и сказал, что учтет мою точку зрения.

- Вы замечательный человек, товарищ адмирал. Будь вы неженаты, я бы закружила вам голову, мы бы жили недолго, но счастливо, и умерли бы в один день... - она улыбнулась какой-то шальной улыбкой, а ее большие глаза таинственно блестели в полумраке кабинета. - Но судьбу не изменить. Чаша сия минует вас, товарищ адмирал. Что касается невысказанного вами вопроса. Вы знаете мой стиль решения поставленной проблемы. К сожалению, любой реальный план прекращения поставок руды, означает начало военных действий, как в территориальных шведских водах, так и на ее территории, в области добычи железной руды. Ставке такое решение проблемы на сегодняшний день видится чересчур экстремистским, и она надеется, что вы ее порадуете чем-то более вменяемым. Поэтому, решила вам эти планы не показывать.

- Но ведь стоит бросить лишь один взгляд на карту, чтоб стало понятно - шведы могут провести сухогрузы в своих территориальных водах вплоть до Германии, далеко за пределы действия нашей штурмовой авиации...

- Остается одно. Самолет-наблюдатель, связанный по рации с подлодками, наводит их на цель. Те топят сухогрузы в шведских водах. Мы тупо открещиваемся от произошедшего и киваем на Великобританию. Ее подлодки действительно охотятся за шведскими сухогрузами в любых территориальных водах. Из-под воды ведь так трудно определить свое местонахождение.

- В этом определенно что-то есть... реальная угроза без официального конфликта... по крайней мере, обвинить нас в чем-то будет весьма затруднительно... но ведь это тоже было в ваших проектах?

- Сочтемся славою, главное, уломайте Ставку.

- Что ж, мне пора... спасибо за идею.

- Пустое, она очевидна. Это вам спасибо, товарищ адмирал. Разрешите идти?

- До встречи, товарищ Светлова.

Она шла к выходу из наркомата и улыбалась:

"Определенно в рыцарях без страха и упрека есть что-то притягательное. Это же надо... давно меня так не пробирало... аж слезы на глазах выступили... первый раз в жизни от радости плакала. Но... не судьба. Нельзя радоваться, нельзя быть счастливой... все это нужно спрятать на самом дне. Чтоб не привлекать Беду. А она ходит рядом и скоро придет к нам всем".

В Ставке ее отправили к Артузову, который с удовольствием загрузил ее делами управления. В конце недели она не выдержала и под формальным поводом забрать у Кузнецова какие-то бумаги для Ставки, отправилась в Ленинград навстречу Галине, которая должна была из Риги заехать в Ленинград по дороге в Москву.

***

На следующий день, вечером 14 июня, Ольга встретила на вокзале своего порученца, лейтенанта НКВД Галину Петровну Колядко, завернувшую в Ленинград после командировки по всем приграничным военным округам. Они поужинали в привокзальном ресторане, ожидая посадки на ночной поезд в Москву. Галина, между сменами блюд, подробно доложила обо всех переговорах и принятых решениях. Ольга молча слушала, равнодушно двигала челюстью, не чувствуя вкуса. Все прошло штатно, Галка везде успела, со всеми переговорила, никто не мешал и не задавал глупых вопросов. Наверно нужно было радоваться, но на душе было пусто...

За соседним столиком ужинали два молчаливых сержанта НКВД выделенные ей Артузовым в эту поездку в качестве охраны. На ее вопрос, зачем аж двух, начальник вместо характерных для него подколок, на которые Ольга нарывалась, ответил очень серьезно:

- Ты уже почти три года высвечиваешь своим запоминающимся именем и куда более громкими делами. Наверняка разведки всех основных стран уже давно обратили на тебя внимание. Я бы поменял тебе биографию еще год назад, но тогда... некем оказалось заменить тебя на твоем участке работы и товарищ Сталин приказал тебя охранять. Смотри в оба. Ребятам дан приказ с тобой не общаться, так что не удивляйся их скромности.

Этот короткий спич шефа она поняла, как подготовку к неизбежному - Революция Ивановна Светлова растворится в небытие...

Когда они сели в поезд и остались с Галиной вдвоем в купе, Ольга молча достала из своего чемодана бутылку коньяка, разлила по полстакана и провозгласила короткий тост:

- За победу! - чокнулась, выпила, достала пачку папирос и закурила.

- Окно открой, - бросила мимоходом подруге и вновь погрузилась в свои мысли, глядя в темноту невидящим взглядом.

Выполнив приказание, Галина рискнула обратиться к своей начальнице:

- Что-то случилось Революция Ивановна? Вы на себя не похожи... курить начали...

- Все нормально Галка. Товарищ адмирал - прекрасный человек. Несмотря на то, что мы с ним вначале слегка поцапались, затем быстро стали почти друзьями. План утвержден, и очень скоро ребятам взлетать. Все остальное... не имеет уже значения, - она замолчала, а через минуту неожиданно вновь заговорила. - Знаешь, есть такая древняя легенда... когда греки разбили войска персов в Марафонской битве, они послали гонца в Афины сообщить жителям о победе. Гонец бежал около сорока километров без остановки, передал жителям радостную весть и упал замертво.

- Конечно знаю, ...

- Так и я... бежала к этому дню, дни и ночи... ночи и дни... не жалея ни себя, ни других... не останавливаясь ни перед чем, используя любые средства, убивая, обманывая людей, которые мне верили. Что-то получилось, что-то не очень... добежала ... а вот упасть и умереть не получается. Умом я понимаю, что это, наверное, должно радовать... нужно найти новый смысл в дальнейшей жизни, новую цель. На словах все просто... - Ольга вновь замолчала, а потом продолжила, - впрочем, может я даром ною... расстреляют меня и все решится само собой... - радостно закончила она свою мысль и одним глотком опрокинула в себя треть стакана.

- Да что вы такое говорите, Революция Ивановна...

- Не стенай, лучше коньяк разлей и следующий достань. Выпьем за ребят. Мальчишки, мальчишки, мальчишки... вернитесь живыми домой... который час?

- Двадцать три сорок.

- Уже скоро...

Галине очень не понравилось предположение начальницы, что ее могут расстрелять. Однажды Галина Колядко уже прошла по самому краю, когда ее начальника, бывшего наркома внутренних дел сняли с должности, а через три месяца он скончался от острого сердечного приступа. Второй раз не спать ночами, дожидаясь, когда за тобой приедут твои коллеги... не хотелось.

- Вы меня извините, конечно, Революция Ивановна, но меня это тоже касается... два с половиной года мы вместе. За что вас могут расстрелять?

- За что, за что... наобещала я больно много руководству страны... по-другому нельзя было. Иначе полководцы наши великие такого бы наворотили... за годы не расхлебать. Но, выше головы не прыгнешь... будь у нас в армии полмиллиона трехосных грузовиков мы бы воевали совсем иначе... а так... остается только надеяться на здравый смысл руководства Германии. Сама знаешь, с этим там не все в порядке. Вот и получается, Галка, замкнутый круг...