Василий Кленин – Пресвитерианцы. Четвертый берег (страница 44)

И уплыл. Забрав всю свою кодлу, с которой и начинался третий Шаперонов полк.

Ли Чжонму усилил Армию, как мог. По всей Нормандии был объявлен сбор всех рыцарей-ленников. Удалось собрать примерно 400 копий. Кардак чудом изыскал лишние средства, на которые прикупили более тысячи наемной пехоты… две трети из которой были откровенным сбродом.

«Ну, хотя бы, на вспомогательных задачах их используйте! — развел руками Ли Чжонму. — Имеем — что имеем».

Нормандский отряд возглавил тот самый капитан Мордатый, взявший с собой половину своих бойцов. Руан остались охранять всего 500 человек. В Иле тоже почти никого: две роты минцев из бригады Шао и рекруты (а рекрутов в Армии было совсем мало из-за тотальной экономии, которую ввел Кардак). Арфлёр вообще остался под защитой одних моряков!

Картежники сказали бы: генерал Ли сделал последнюю ставку и вывалил всё. Понять можно, ведь достоверных сведений о войске Бургундии тоже не имелось. Но слухи говорили о том, что и герцог Филипп поставил всё. Даже больше.

Центральный корпус вёл Гванук — пять с половиной тысяч воинов и две трети пушек (включая все большие). С ним шла почти вся его бригада Звезды (без половины полка егерей, которых отдали на восток), два мушкетерских полка и всё, что осталось от бригады Шао. Очень медленный корпус — из конницы у него имелась лишь часть разведчиков Монгола. Зато Гвануку предстояло пройти заметно меньшее расстояние, чем корпусу Ариты.

Самурай шел восточнее, большой дугой через Вермандуа всего с двадцатью пушками, своим конным полком, единственным, но самым опытным полком мушкетеров и всеми нормандскими союзниками. Как и предполагалось, здесь Пресвитерианцы не собирались подчинять все земли (хотя, с десяток замков на пути все-таки захватили, чтобы сохранить надежную транспортную цепочку. К Сен-Кантену не поворачивали, что позволило восточному корпусу стремительно выйти к Бапому.

Небольшой замок и еще меньший городок Бапом стоял на водоразделе, отделявшем южную и западную Пикардию от Артуа. Не ахти какие взгорки, но местами они густо поросли лесом, так что где угодно войско провести трудно. А как раз к Бапому в узел сходились сразу несколько дорог, и занять его раньше врага было стратегически выгодно. Позади оставалась равнина реки Сомма, а дальше не север расстилались бескрайние поля плоской равнины, где и стоял Аррас. Контроль над Бапомом давал войску возможности для маневра.

Гванук, как назло опаздывал, ибо застрял под Амьеном. Столица Амьенуа наотрез отказалась сдаваться, а губить людей и жечь лишний порох у этого города не хотелось — ресурсы пригодятся севернее. Гванук начал имитировать полную осаду, делал это нарочито неосмотрительно — и на четвертый день все-таки спровоцировал гарнизон на смелую вылазку. Ловушка захлопнулась, Дуболомы перестреляли большую часть бургиньонов в поле, а на плечах уцелевших убегающих Головорезы ворвались в город. Полная его зачистка отняла еще два дня, так что к точке соединения он сильно опаздывал.

Даже разделил корпус и отправил всех мушкетеров вперед, к Бапому.

А там у Ариты тоже возникли свои нюансы. Разведка Монгола показала, что у Филиппа (если он сам уже прибыл в Аррас) под рукой имелось тоже немного войск. Основные силы еще спешили из Фландрии, смущенные отвлекающим маневром Золотого Флота. Можно было рискнуть и атаковать. Арита понимал, что захват Арраса до генерального сражения даст Пресвитерианцам огромное преимущество. Только вот бургиньонский авангард засел в стенах города, а, чтобы выколупать его оттуда, Гото Арите остро не хватало артиллерии. Вообще его корпус мало приспособлен для осад и штурмов.

Мучаясь дилемой, ниппонец внезапно узнал, что совсем неподалеку, в еще одном епископстве Камбре (как раз по случаю появления Армии Пресвитерианцев) вспыхнуло восстание против епископа. Церковь захватила местное графство уже лет триста назад. Камбре юридически относилось к Империи, но население здесь было практически франкоязычное. Более того, маленькое графство-епископство со всех сторон окружали владения Бургундии. Прошлый герцог Жан Бесстрашный даже поставил к ним епископом своего бастарда, тоже Жана. В общем, город и графство хирели, практически утратив свою самостоятельность. Слухи о том, какие социальные чудеса творят Пресвитерианцы (а теперь и Орлеанская Дева!) на церковных землях, конечно, дошли до них, равно, как и продукция цеха Кошона-печатника… И когда Армия Пресвитерианцев оказалась поблизости — Камбре полыхнул! Сначала город, а потом начались бурления и среди крестьянства, и среди рыцарства.

Полковник Арита понимал, что такие шансы упускать нельзя. От Бапома до Арраса было чуть больше сорока ли; а от Бапома до Камбре — около пятидесяти. Самурай взял с собой всю конницу, быстрых Женихов — и за день добрался до города. А оставшаяся пехота принялась зарываться в землю, перекрывая все удобные подходы к городку, создавая временные насыпные укрепления.

И поджидать Гванука, который спешил на север изо всех сил, оставив в Амьене лишь пару сотен человек, которые паковали добычу и отправляли ее в Иль. Именно в Амьене О с каким-то стыдливым удовольствием осознал, что если вести войну с Церковью, та становится намного (намного!) прибыльнее! Даже, если не касаться земельного вопроса. И даже если делиться добычей с местными жителями! В этой, в целом, бедной Европе Церковь была непростительно богата. Причем, эти богатства зачастую лежали мертвым грузом, не давая толчка к экономическому развитию местных королевств.

«Такое ощущение, что они к чему-то готовились. Явно, не ко Второму Пришествию… Больше похоже, что они рассчитывали на приход Сатаны и собирались от него откупиться!» — последняя мысль Гвануку страшно понравилась, он даже решил с ней поделиться с Токетоком, который, правда, оставался в Руане.

Они с Аритой встретились почти одновременно. Бригадир О доволок, наконец, свой огромный артиллерийский парк до Бапома, и к вечеру от Камбре подошли кавалерийские роты Самураев и рыцарей. Два командира решили, не затягивая, выступать на Аррас. Даже не дожидаясь, генерала, который по каким-то своим причинам застрял в Нормандии.

Но даже это «не затягивая» растянулось на целый следующий день. В замке Бапома обустроили общий лазарет, который сразу же наполнился парой сотен раненых, но, прежде всего, он был рассчитан на грядущие потери. Много времени заняло обслуживание обоза, износившегося на длинном марше. Войска привели себя в порядок; вечером легкая конница Монгола ушла в долгую разведку, а вся Армия выдвинулась уже с утра.

И за следующие сутки изменилось сразу и многое. Во-первых, на марше Армию нагнала рота Стражи во главе с самим генералом Ли. Тот быстро принял командование и велел идти вперед еще быстрее. Однако, разведка принесла с севера грустные новости: захваченные в плен крестьяне сообщили, что в Аррас вошли как минимум два крупных соединения бургиньонов. Те самые части, что громили Фландрию из ручниц, аркебуз и пушек на телегах. Произошло несколько стычек развед рот с жандармами Филиппа — и войско Бургундии тоже начало медленно выползать из стен Арраса навстречу нападающим.

Люди Монгола не могли оценить точную численность врага, но, опять же, захваченные в плен языки уверяли, что у герцога Филиппа 20 и даже 30 тысяч воинов. Гванук не утерпел и сам ушел в разведку с позволения генерала, что и позволило ему одному из первых рассмотреть красоты Арраса. Видел он и выплеснувшуеся бургундское войско, что рассыпалось мелкими лагерями по предместьям города. Не хотелось признавать — но, кажется, языки не сильно привирали.

Филипп тщательно подготовился к этой войне.

Стрелковые части с огнестрелом бригадир не рассмотрел, а вот передвижные пушки — да. Все-таки это были еще больше телеги, чем настоящие удобные лафеты. Но идею бургиньоны уловили верно.

Сиятельный Ли Чжонму не зря гнал Армию. Пресвитерианцы успели пройти почти 30 ли из 40 — и смогли занять берег ручья Кожёль. Особых тактических преимуществ тот не давал — мелкий ручеек, низкие берега (Армия генерала Ли попала на практически «ровный стол» сплошных полей — ни холмов, ни оврагов, ни лесов). Но само наличие под боком свежей проточной воды — уже плюс. Левым флангом Армия уперлась в более-менее крупную деревеньку, которую тут же перегородили баррикадами и отдали в оборону егерям. Полки выстраивались на удобных участках; свободные солдаты засыпали корзины землей — это был единственный способ создать хоть какую-то защиту для пушек.

Аррас был уже в зоне видимости. Перед ним еще более медленно и тяжеловесно разворачивалось войско бургундцев. Кажется, и генерал, и герцог понимали, что на этом поле не будет места каким-то военным хитростям, ловким маневрам. Обе армии сойдутся и будут крушить друг друга, как два бодливых быка. А потому — зачем спешить?

Войска выстроились примерно в четырех ли друг от друга. Сделай каких-то три тысячи шагов и вонзи свой меч в плоть врага! Однако, ни одна из сторон не спешила преодолеть это расстояние. Яркие бесчисленные отряды бургиньонов раскинулись широкой полосой; шумные, прекрасно слышимые даже на позициях Армии. Пресвитерианцы вели себя гораздо тише. Опытные солдаты использовали паузу для отдыха, благо, ротавачаны разрешили сидеть, пока враг далеко.