Василий Кленин – Пресвитерианцы. Четвертый берег (страница 43)

«А это тоже интересная мысль!» — сделал себе зарубку на память генерал. Экспедиция за пряностями ушла еще в конце минувшей осени. Но возить всего несколько товаров невыгодно. Со временем они упадут в цене. Нужно возить максимально разный товар — так прибыль не уменьшится, а рынок не перенасытится. Чай — отличный вариант. Пресвитерианцы уже успели познакомить с ним местных жителей. Но делиться особо не стремились — запасы его были невелики. Поэтому редкий напиток быстро стал экзотической ценностью. Спрос пока неширокий, зато цены — огромные! А если привезти целый корабль? Да разных сортов!

Все эти мысли вертелись в голове Наполеона на фоне брюзжания Чжэн Хэ. Китайский евнух по-восточному кружил вокруг да около, неспешно подводя к цели своего приезда.

— Генерал Ли, — тихо произнес он, после того, как допил уже третью пиалку. — Мой друг. Ты ведь знаешь, что Золотой Флот не подчиняется Армии Пресвитерианцев?

Наполеон замер. Это было сказано так прямо, что могло выглядеть, как грубость… если бы не было сказано так мягко. Генерал промолчал.

— Когда-то очень давно я был в тяжелой ситуации. Небесный Мандат попал в руки очередного владыки, решившего окончательно уничтожить дело моей жизни. А меня лично — лишить главного наслаждения. Тогда мы встретились с тобой, и ты, генерал, предложил мне взаимовыгодное сотрудничество. Я дал суда твоим воинам, а ты обещал указать мне путь к невиданному.

Он медленно налил чай к себе в пиалу, потянулся к чашке Наполеона, но увидел, что та всё еще полна остывшим улуном. Вздохнул.

— То был мой счастливый день, сиятельный Ли. Я не был обманут в своих ожиданиях, ведь мне довелось побывать в таких местах, о которых никто в мире даже не знал…

Несмотря на внутреннее напряжение, Наполеон улыбнулся: также, наверное, со стороны выглядело европейское самомнение в его родном мире…

— Не знаю, почему мы прибыли в эти недружелюбные и скудные места, генерал, но они тоже по-своему интересны. Я рад, что увидел и эту… Европу. Странная природа, необычные люди. Это был интересный год.

Великий евнух погрузил верхнюю губу в бледную зелень чая.

— Я много смотрел, много слушал всё это время. И, хотя, ты, генерал, ничего мне не говорил, я понял, что именно эти места ты решил сделать своей конечной остановкой, — адмирал пробуровил Наполеона тяжелым взглядом из-под своих густых бровей. — Но мы не об этом с тобой договаривались.

Чжэн Хэ поставил пиалу на стол и сложил руки на животе.

— Как только придет лето, и местные моря станут спокойными, Золотой Флот отправится на поиски далекой западной земли, о которой ты мне говорил.

Как ни готовился Наполеон к чему-то подобному, на миг у него перехватило дыхание. Остаться без Золотого Флота!

— Адмирал… Это будет… Я прошу тебя остаться! Не в это трудное время!

Чжэн Хэ неопределенно покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто, я делаю это из злого умысла, генерал Ли. Но любые времена трудные. Через полгода, год, через пять лет у тебя снова найдутся важные причины, чтобы держать меня при себе… Поэтому нет смысла откладывать неизбежное.

И последняя фраза внезапно примирила Наполеона с реальностью. В начале беседы он готовился биться до конца, а теперь… Ну, не воевать же им с Золотым Флотом!

— Не расстраивайся, генерал! У тебя теперь уже восемь фрегатов. Конечно, это не баочуани, но я насмотрелся на местные корабли — твой флот на две головы выше всего, что здесь есть. Пролив ты точно сможешь контролировать. А дальше… Насколько я тебя узнал, Ли, трудности тебя лишь сильнее заводят.

Здоровенный евнух тихонько рассмеялся, прикрыв рот ладошкой. Наполеон хмыкнул в ответ. Они разговорились. Генерал даже решил рассказать евнуху детали об Америке, правда, он и сам знал немногое.

— Как я и говорил тебе, эта земля рассекает океан от северных льдов почти до южных. По краям она широка, а в центре — чуть севернее экватора — узка. Если плыть туда от Британских островов — то это будет самый короткий путь. Не скажу точно… может быть, семь-восемь тысяч ли. На юге, на широте Кастилии, расстояние увеличивается — не меньше 10000 ли. Но там по сезонам дуют стабильные благоприятные ветра. Что еще… Там живут люди. В основном, дикие охотники, но есть племена, строящие города…

Наполеон выуживал воспоминания из своей прошлой жизни, но их было немного. Он, конечно, что-то знал об островных колониях Франции, Испании, об английских мятежниках… Только тут ничего этого еще не случилось.

«И, видимо, теперь не случится» — усмехнулся генерал.

Он все-таки смог уговорить адмирала помочь его Армии перед уходом. Было решено сначала выступить объединенным флотом. Напасть на Кале, потом пересечь пролив и атаковать подряд пять важнейших портов Англии на юго-востоке: Сандвич, Дувр, Хат, Нью-Ромни и Гастингс. Дувр Чжэн Хэ уже грабил, но с тех времен прошло более полугода. Цель атаки: сжечь и захватить как можно больше кораблей, разрушить пирсы, по возможности, уничтожить защитников. Юный король и герцог Бэдфорд благополучно добрались до Англии, так что надо сделать всё, чтобы они даже не помышляли о высадке нового войска (если таковое уже успели собрать).

После Гастингса флоты должны будут разделиться: Ударная Эскадра Ри Чинъёна, нагруженная добычей двинется на юг в Арфлёр, а Золотой Флот Чжэн Хэ — на запад. Это станет прощанием.

«Надо даже из этой беды выжать плюсы» — сжал кулаки генерал.

Глава 22

Аррас выглядел великолепно. Даже с такого расстояния. Город окружали крепкие надежные стены, которые не скрывали и внутреннюю красоту. Особенно, если смотреть с высоты пологого склона. Гванук слышал, что центр пикардийского графства Артуа расцвел и расстроился именно после того, как эти земли достались Бургундии. Герцоги сделали Аррас одной из своих столиц.

«И вскоре они ее лишатся» — злорадно подумал Гванук, смиряя поводьями разгоряченную лошадь.

Время решающей схватки приближалось. Разведчики, возглавляемые лично бригадиром О, отлично видели лагеря бургиньонов, занявшие предместья Арраса. Две огромные массы решительно настроенных людей неуклонно сближались. Может быть, не сегодня, но точно в ближайшие дни окончательно решится вопрос: чья же сила будет доминировать в этом регионе.

Генерал Ли блистательно организовал подготовительный этап кампании. Узнав, что Золотой Флот уходит, он использовал это событие для запутывания врага. В середине мая, когда весенние заморозки практически прекратились, он начал неспешно переводить войска в Арфлёр. Цели кампании тщательно скрывались, но Полукровка получил указания «сливать» различные тонкие намеки на подготовку высадки в Англии. Разумеется, этим намекам мало кто поверил бы, однако, вскоре, величайшая флотилия этого и других миров вышла в море и нанесла сокрушительный удар по Кале. А потом эта Армада двинулась к Англии, где начала жечь порт за портом! Разумеется, тут поверили все.

И пока все взгляды пристально вглядывались в море, генерал Ли приказал скрытно — по реке, по ночным дорогам — возвращать войска (которые никто на корабли не сажал!) в Иль. Оттуда в день Х два корпуса (в западном уже не было необходимости — Кале и так посыпали толстым слоя пепла) рванули на север на расходящихся направлениях. Крупные стремительные отряды неслись вперед, занимая небольшие укрепления сходу, а следом волоклись тяжелые огромные обозы с медленными частями Армии.

На этот раз Ли Чжонму, встревоженный слухами о преобразованиях в войске герцога Филиппа, решил взять в поход все свои силы: 60 пушек (включая 10 новых больших) с огромными запасами пороха, ядер и картечи. И, конечно, практически всю Армию. Правда, не десять тысяч, а только девять.

Перед уходом адмирал Чжэн Хэ потребовал дать ему право пригласить своих соотечественников из бригады Шао отправиться с ним за океан. Он признавал, что многие минцы уже приросли к Армии и не захотят ее покидать… И оказался прав. На корабли согласились идти около тысячи человек — намного меньше половины. Многие минцы решили остаться с Пресвитерианцами (они и были ими!). Но при этом, в поход в неизвестность захотели отправиться не только минцы. На корабли ушли несколько выходцев с Цейлона, чернокожих африканцев. И почти полсотни нормандских бригандов из третьего Шаперонова полка! Причем, подбил их на это Драный Шаперон!

«Почему? — Гванук, приглядывавший за этим опасным, но интересным типом, не удержался и прямо спросил Робера Шаперона. — Впереди большая война, у тебя есть реальный шанс вырасти до ротавачаны!».

«Ваша Светлость, а кто вам сказал, что я мечтаю всего лишь о ротавачанских знаках отличия? — как обычно, глумливо улыбнулся бандит. — В вашей великой Армии столько героев… Здесь непросто выделиться. А вот минцы эти — не ахти какие вояки. Среди них я смогу себя проявить».

Улыбка медленно стекла с его уродливого лица.

«А по правде коли сказать: мне поприятнее будет резать нехристей далеко за морем, нежели здесь — таких же своих. Вот и Элиах не хочет убивать земляков-англичан. И мне не в жилу вскрывать глотки французам. Тем более, что не всегда понятно за что. И вообще… а на правой ли стороне я сам».

«Ты о чем это?».

«Так всё о том же — о папской писульке. Вы говорите, что они злодеи. А папа твердит — что мы. Где мне, убогому, правду разглядеть!.. Не, за морем точно проще будет!».