Василий Кленин – Пресвитерианцы. Четвертый берег (страница 36)
— А зимой герцог Филипп объявил о новом налоге! И только для фламандских городов! — последняя фраза «мастера Брюгге» потонула в гуле возмущения.
После этой речи послы заняли выжидательную позицию. Тишина спрашивала: что вы нам заплатите за риск мятежа? Кажется, Ли Чжонму это застало слегка врасплох, и он задумался.
— Я не намерен вас подкупать деньгами, — наконец, заговорил он. — Или льготами на своей территории — это только разобщит нас. Но я могу дать вам большее.
В зале стало тихо.
— Когда мы прогоним бургиньонов, Фландрия не будет иметь над собой никаких сеньоров. Города и области вокруг них станут самоуправляемыми департаментами. Вы будете напрямую подчиняться Совету Нормандии… который, наверное, придется переименовать, — улыбнулся генерал. — Более того, ваши представители станут в нем заседать. Вы понимаете, какой толчок это может вам дать?
Послы многозначительно переглядывались.
— Вы наверняка знакомы с «Городским Кодексом», который я ввожу в городах Нормандии. И понимаете, какие выгоды тот несет торговле и производству. Таких налогов нет больше нигде. Вы тоже получите право жить и трудиться по этому Кодексу. Только… боюсь, ремесленные цеха могут этому воспротивиться…
— К дьяволу цеховиков! — рыкнул «мастер Ипр». — Они и так большую власть забрали в городе! С радостью избавлюсь от них и от их монополии. Даже уверен, что простые подмастерья нас поддержит…
На этот раз послы загудели противоречиво, но одобрения слышалось больше.
— Еще я предлагаю вам отправить на нашу верфь в Арфлёр своих корабельщиков. За полгода-год мы вас научим строить непотопляемые корабли! Такие, конечно, не войдут в ваши каналы, зато вы сможете возить свои товары по морю. Хоть, до Кастилии! Новые рынки откроются для вас.
Ли Чжонму выкладывал одно выгодное предложение за другим. «Мастера» кивали, но ждали чего-то еще.
— Мы бесконечно благодарны генералу Луи за его доброту, — наконец, осторожно начал «мастер Брюгге». — Но позвольте высказаться от имени всех… Мы будем в неоплатном долгу перед Пресвитерианцами, если вы позволите нам, как и ранее, закупать шерсть в Англии…
Генерал замер. Посмотрел на Полукровку. Лицо его медленно заливалось краской.
— Что? — спросил он глухо, и тут же резко перешел в крик. — Вы говорите мне о том, что вы Франция — и тут же просите о торговле с нашим главным врагом⁈ Да кто вы после этого⁈
Ли Чжонму вскочил, опрокинув в гневе кресло.
— Предатели! Английские прихлебатели! Я сровняю Фландрию с землей и построю на ней новую Францию!
Перепуганные послы вскочили, сбиваясь в кучку. Стражники, повинуясь неприметной команде генерала, подскочили к «мастерам» и начали их выпихивать из зала. Те, впрочем, и сами с радостью бежали прочь от беснующегося главы Пресвитерианцев.
Ли Чжонму с грохотом метнул серебряный кубок в закрывшуюся дверь, еще несколько вдохов демонстративно побушевал, расшвыривая тяжелые вещи… а потом наклонился к Полукровке и жарко начал ему шептать:
— Мэй, поговори с ними вечерком. С каждым по отдельности. Эти… «мастера» уже заглотили наживку. Слишком много я им пообещал. Скажи им, что постараешься уломать меня на разрешение закупки шерсти в Англии. И выжми из них за это серебра по максимуму. Как ты умеешь. И не жалей их! Они богатые, им будет нетрудно.
— Сиятельный, так ты не против торговли с врагом?
— Я? Да я обеими руками за то, чтобы Англия разводила овец и продавала нам сырье, а мы делали из него дорогое сукно и добротную одежду! Это будет лучшим исходом: скотоводческая Англия и промышленная Франция… Только фламандцам об этом знать не стоит.
Главнокомандующий повернулся к Гвануку.
— Чуешь, бригадир, куда подуют весенние ветра?
Бригадир криво и кровожадно улыбнулся. Он видел большой поход на север.
Глава 18
«Мы отлучаем от церкви и предаем анафеме во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, апостолов Петра и Павла и наше собственное, всё иноземное воинство, именующее себя Пресвитерианцами, и главу их Луи. Те чужеземцы, выдавая себя за святое воинство, принялись насаждать ересь, оскверняя храмы и само Слово Божие…».
Внушительный пергамент исписан убористым почерком. Практически донизу. Пресвитерианцы искажают обряды и молитвы. Оскверняют храмы Нормандии, Шампани и даже Лотарингии. Перевели с латыни на лангедойль Священное Писание, свершив тем самым виклифианское святотатство. Отнимают законные владения и имущество клириков и капитула. Отдельным пунктом стояло: низвержение богоданной королевской власти и защита приговоренных судом ведьм и еретиков. Последнее — явный намек малолетнего английского короля Генриха («низвергнутого» в Нормандии и окрест) и Жанну д’Арк. Никаких имен не названо, но при желании между строк легко можно прочитать, что Орлеанская Дева — ведьма и еретичка, а король Карл — узурпатор.
После длинного ряда обвинений шло: «Все означенные еретики объявляются вне закона, лишаются права на причастие, а равно лишаются всех прав на имущество. Всех же, связанных с ними клятвой верности, Мы объявляем освобожденными от клятвы и строжайшим образом запрещаем хранить им верность».
И ёмкая подпись в конце — Eugenius PP. IV.
Папа римский.
Наполеон с тяжким вздохом отбросил пергамент на стол и откинулся на спинку кресла. Он, конечно, понимал, что нечто подобное должно было случиться (и у него имелся некоторый план действий на этот случай), но генерал очень надеялся, что это (как и вероятный конфликт с королем Карлом) случится попозже.
Какие были планы на весну 1432 года! Фламандцы надавали Полукровке взяток серебром, которых хватило прокормиться зиму и даже отложить на военную кампанию. Осталось дождаться, когда станет потеплее, и рвануть отдохнувшей Армией на север, со всей своей силой! В Пикардию! Занять земли бургиньонов — Амьенуа, Артуа. В это же время Золотой флот блокирует главный порт англичан в Кале. Тут же (по плану) полыхнёт Фландрия! Пресвитерианцы займут ее города без штурмов. Если удастся навязать герцогу Филиппу генеральное сражение, то можно перенести войны в Бургундские Нидерланды: Голландию, Брабант, Люксембург.
Это уже имперские земли, но Полукровка уверял, что рискнуть можно. Германский король «недоимператор» Сигизмунд еще осенью ушел воевать в Италию, и до тепла точно не сможет провести войска через перевалы. Да и чего бояться Сигизмунда, которому уже более десяти лет не подчиняется собственное королевство. Мэй собрал много информации про Чехию, где религиозные фанатики гуситы год за годом бьют любое войско, которое пытается их усмирить. Сигизмунд с папой (этим самым Евгением) летом 31-го собрали целый крестовый поход против гуситов. В Чехию пришло войско под сто тысяч человек со всех германских земель (конечно, число нагло преувеличено, откуда столько у мелких князей!). Ужас в том, что оно просто разбежалось, узнав о приближении войска гуситов и услышав их боевые песни.
В общем, Империя оставалась почти без хозяина, и можно смело бить бургундцев даже на ее территории. Кампания могла стать решающей во всей войне… Но на исходе февраля 1432 года папа римский предал всех Пресвитерианцев анафеме.
«Планы придется менять…» — Наполеон со злобой смотрел на скрутившийся пергамент. Такие манифесты появились по всей Нормандии — Наполеону документ явно попал не в первую очередь. Священники уже вовсю объявляют волю понтифика, церкви закрываются, отказывая в окормлении паствы. Это непрозрачный намек Церкви — отвернитесь от еретиков.
Народ начинает потихоньку приходить в панику.
Но Его Святейшество все-таки сильно погорячился. Венецианец Евгений стал папой недавно — в 1431 году. Говорят, он первым делом разогнал родичей и сторонников прошлого папы, через что заполучил острую нелюбовь местных элит в Риме. А еще прошлым летом собрался собор в Базеле, который первым делом начал реанимировать старые решения. Например, о верховенстве воли вселенских соборов над решениями папы… Евгений тут же решил собор закрыть… но тот не закрылся. Многих епископов возмутил папский произвол, случившийся буквально в минувшем декабре… И с этими епископами надо бы связаться и… найти общие темы.
Если еще вспомнить, что крестовый поход, собранный Евгением против чешских еретиков гуситов, с позором провалился — то репутация и положение у папы сейчас весьма нетвердое. А он еще новых еретиков «создал». Даже не подозревая, каких проблем они смогут ему принести.
Но самое главное — всего лет 15 прошло со времени окончания Великой схизмы. Когда в разных городах Европы сидело аж три (а моментами четыре) папы. И все утверждали, что они настоящие. И каждый волен был слушаться того папу, который был более ему по нраву. И посылать прочих куда подальше.
А когда можно посылать одного-двух пап без последствий — тут недалеко и до посылания трех и четырех! То есть, всех.
«С этого и начнем».
Пьер Кошон прибыл по приказу генерала Луи сразу же. Под его началом находился уже настоящий типографский цех из шестнадцати станков. Объем производства был такой, что начались перебои с краской и бумагой. Наполеон протянул ему небольшую рукописную брошюру. На обложке жуликоватый тип крутил-вертел три перевернутых стакана, и на каждом было написано «папа римский».
Бывший епископский нотариус заметно побледнел. Открыл текст.