Василий Кленин – Пресвитерианцы. Четвертый берег (страница 26)

— Ну, а если догадаются? Или сообщит кто? — Наполеон крутил и вертел план бригадира О. Плохие планы ему не нужны.

— Отойдут. К северу стоит городок Сен-Дени. Сам-то он от войны почти вымер, но цитадель там неплохая. Мы ее давно заняли, там резервные склады Армии. В общем, оставленный отряд в случае неудачи отойдет туда, а уж в цитадели несколько сотен смогут хоть полгода сидеть. Но я надеюсь, что на несколько недель этого театра хватит.

— Пойдет, — после долгих раздумий кивнул Наполеон. План не ахти, но лучше в этой ситуации не придумать.

Гванук растянул улыбку — понял, шельмец, что раз генерал тут согласился, то он и остальную часть принял.

— Ты мне тут поулыбайся! — зло рыкнул главнокомандующий. — Вечно одни проблемы создаешь. Ладно! Сегодня отдыхай, а завтра получишь приказ и все нужные бумаги.

— Мой генерал! — О аж подскочил на месте. — Так зачем ждать лишний день? Я сегодня поеду — время же дорого.

— Куда-то спешишь? — склонил голову Наполеон. — Битва когда случилась?

— 2 июля.

— А вы о ней когда узнали?

— Девятого.

— А сегодня уже вообще 12-е число. Пока доберешься до Армии, потом почти две недели топать до Лотарингии — по горячим следам напасть уже не получится. Так что один день ничего не решит. А у меня для тебя будет подарок. Дам тебе в помощь целый полк! Почти. Третий полк Шао.

— Третий? — удивился Гванук.

…Наверное, очень скоро весь пустырь между берегом Сены и стенами Иля застроят. Больно место выгодное. Но сейчас вокруг свежевыкрашенного храма Пресвитерианцев огромный пустырь. Который с самого утра заполнила огромная толпа. Позади в полукруг дощатого помоста — несколько сотен крещеных жителей Иля — солдаты и мастера. А впереди, плотным строем — шесть почти полных рот третьего полка Шао.

Наполеон долго думал, куда лучше всего пристроить бригандов — и решил, что китайская бригада подойдет лучше всего. Из тяжелой пехоты сделать щитоносный строй; а вместо арбалетчиков с кочону — лучники с лонгбоу. Доверять вчерашним бандитам огнестрел — опасно. И переучивать долго. А у китайцев они лучше всего проявят свои боевые навыки. К тому же… Скажем честно, Шао была не лучшей частью Армии Пресвитерианцев. Единственное, в чем они превосходили любые другие подразделения — это в дисциплине.

И видит бог (!) третьему полку это было нужнее всего. Два дня, ругаясь с бригадиром Хун Бао, Наполеон отобрал пару сотен китайцев, которые смогут стать офицерами и инструкторами над бригандами. Тут требовались особые люди… грубо говоря, способные войти в клетку к тигру. И умеющие из нее потом самостоятельно выйти. Хун жалел своих, но генерал был непреклонен. Полковником стал молодой, но подающий надежды командир плутонга (даже не ротавачана!) Чо Татва. Выбор пал на него, потому что Чо был одним из немногих воинов Шао, кто мог конкурировать с французами в росте, комплекции и умении махать кулаками. Конечно, не с Крохой Гийомом, но Драного Шаперона китаец (правда, на самом деле, Чо не китаец, а из небольшого народа юэ на самом юге империи Мин) был выше на полголовы. И наверняка смог бы сбить его с ног одним ударом.

Хоть что-то.

Сейчас свежеиспеченный полковник стоял впереди своих подчиненных и смотрелся мрачнее тучи. Огромные габариты не лишили Чо Татву ума, и он прекрасно понял, какой тяжкий груз взвалили на его плечи. Полк позади тоже под стать своему начальнику. В смысле, смотрелся не ахти. Как-то единообразно вооружить его не удалось. Использовали трофейное оружие и доспехи, кое-что из собственных (азиатских) запасов, а также то, что имелось у бригандов.

Выглядело дико.

Но все-таки шесть достаточно ровных прямоугольников старались выглядеть грозно. Четыре роты щитоносцев (копья не у всех, часть воинов вооружены двуручными мечами, длинными топорами, гвизармами и прочим оружием для перерубания вражеских древков; у этих — самые надежные доспехи) и две роты лучников, в основном, английских. Последних — некомплект, не больше сотни стрелков на роту. Но в остальном — практически сформированный полк… который еще обучать и обучать, если по-хорошему.

Но проверить союзничков поневоле в бою — тоже нужное дело.

На помосте Жиль Дешан в изумрудно-зеленой казуле уже закончил молитву перед почти тысячей «прихожан» и со светлым (округлившимся уже!) лицом отошел чуть назад. Впереди оказался Токеток. В своей бурой шерстяной сутане он тоже казался похожим на священника, если бы не стянутая узлами грива волос.

— «Когда же Иисус перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! Мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но я по слову Твоему закину сеть…».

Зычным голосом Нешаман пересказывал очередную притчу из Евангелия от Луки — своего самого любимого. Он знал текст практически наизусть, но сейчас демонстративно читал. Читал из небольшой пухлой книжицы, которая была создана при его непосредственном руководстве. Так уж вышло, что, когда был собран четвертый печатный станок, Токеток наложил на него лапы. Напечатать целую Библию всем показалось непосильной задачей. Даже весь Новый Завет. А вот одно Евангелие — уже можно. Токеток предоставил свой перевод на «тайный язык», наборщики формировали страницу за страницей, делая более ста копий. Из полученного собрали десять книжиц, а остальные отложили на потом — когда получится набрать весь Новый Завет.

Казалось бы, всего сотня экземпляров. Но во всем Руане столько нет. Причем, эти будут не на латыни. И даже не на лангедойле, а на французском языке будущего! ЧуднОм для местных, зато более богатом и развитом.

— «Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный, — продолжал вещать Токеток, яростно вращая глазами и размахивая свободной рукой. — И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков».

Тут он бережно сложил книжицу и начал говорить от себя.

— Не надо бояться невозможного. Могли ли мы когда-то подумать, что пройдем через полмира, что освободим святую Деву и станем помогать неведомой нам Франции? Да никогда! Но нам было сказано, и мы пошли! Из больших городов и из диких лесных деревень. Мы даже вообразить себе такое не могли, но мы послушали и пошли! И вот мы здесь. Потому что главное: верить и не бояться!

Пресвитерианцы дружно подхватили последние слова Нешамана.

— Третий полк Шао! — заорал тот новичкам, багровея лицом и покрываясь узлами вен. — Вы пришли к нам. Пошли за Старым Владыкой и Орлеанской Девой. Вы! Вы можете стать одними из нас! Пресвитерианцами! Это кажется невозможным, но это будет! Что от вас требуется?

Бриганды смущенно зашумели.

— То же самое: верить и не бояться! Повторяйте! Верить и не бояться! Еще раз!

— Верить и не бояться! — заорал третий полк. Китайцы в рядах бригандов задавали ритм.

— Верно! Не отказывайтесь от шанса. Все мы грешны, как Симон-Петр. И Иисус учит нас этому, — Токеток торжественно воздел Евангелие. — Как и тому, что каждый имеет шанс на спасение. Каждый из нас может быть ловцом человеков! Любой! Ты! Ты! Или ты! Любой станет спасителем Франции! Любой! Надо просто верить в наше дело и не бояться!

Токеток смолк на пару вдохов, улыбнулся, как шкодливый мальчишка, и добавил:

— А еще быстро исполнять приказы своего командира!

Пресвитерианцы просто грохнули от смеха. Уж они-то этот священный закон Армии знали лучше любой молитвы. А вот вчерашние бандиты глубиной данной истины еще до конца не прониклись. Ну да ничего, дело наживное.

— Ну как? — Наполеон пихнул локтем в бок растерянного бригадира О. — Орлы! Восемь сотен орлов!

— Токеток — страшный человек, — то ли в шутку, то ли в серьез прошептал Гванук. — И сейчас эта свора и впрямь орлами выглядит. Но что будет после долгого перехода или в тяжелой битве?

— Это ты и проверишь. Испытай их хорошенько. Не щадя. Но постарайся дать им почувствовать себя героями. Иногда это работает лучше самой крепкой палки.

На пустыре перед храмом начиналось невероятное бурление.

— О, причастие. Пойдем-ка в Иль, последнее напутствие получишь.

Генеральский шатер стоял робко, среди недоделанных корпусов и строительных куч. Генерала с бригадиром здесь ждали Мэй Полукровка и какой-то субтильный француз.

— Это Рауль Жоливе из Авранша, — представил Наполеон незнакомца Гвануку. — Он доктор права. И повезет с собой наши предложения по сотрудничеству герцогу Лотарингии… Так что ты уж постарайся Рене спасти. Вот, кстати, копия — бери! Сам прочитай и Деве покажи — я не хочу, чтобы у нас были тайны.

Наполеон некоторое время помолчал.

— Наверное, всё. Бери полк и спеши к победе, мой мальчик. Береги себя, береги Деву. Но больше всего береги Армию. Она — наше всё.

Гванук по-восточному поклонился, но Наполеон отчего-то вдруг расчувствовался и обнял своего бригадира. А потом сам с улыбкой повернул к выходу и подтолкнул.

И подсел к Полукровке.

— Этот Рауль — верный человек?

— Мой генерал, два месяца! — воскликнул Мэй, разведя руками. — Откуда верные? Этот, хотя бы, специалист в своем деле. Переговоры проведет грамотно. А как со шпионажем справится — то мне неведомо.

— Вообще верных нет?

— Есть… надежные, — многозначительно покрутил зрачками начальник тайной службы.

— Много?

— Надежных всегда мало, мой генерал.