Василий Кленин – Пресвитерианцы. Четвертый берег (страница 24)
— Неаполитанский? Разве Прованс — это не Франция? — неуверенно возразил Гванук.
— Надеюсь, что так и будет, — улыбнулся Бастард. — Но формально это графство принадлежит Неаполитанской короне.
— Так вот, у Рене своего лена не было, — вклинилась Жанна д’Арк. — Он ведь совсем юный… Господи, он ведь был так добр ко мне при дворе дофина! Поверил, поддержал… Конечно, полководческого опыта Рене не имел, но он так старался нам помочь во время кампании на Луаре. Помнишь, Жан?
Бастард хмуро кивнул.
— Так как он герцогом стал? — Гванук тоже нахмурился.
— Это ему матушка помогла! — с легкой грустью улыбнулся Жан. — Одной женитьбой сделала наследником двух герцогств. Иоланда нашла невесту еще совсем маленькому Рене — дочку Лотарингского герцога. В прошлом году… Жанна уже в плен попала… Так вот, в прошлом году помер герцог де Бар — кардинал Людовик. Понятное дело, бездетный. Кардинал со своей семьей на ножах был, так что завещал весь Бар Рене с его женой. А этой зимой и герцог Лотарингии Карл преставился. Вот и стал наш малыш дважды герцогом. За два года силы Карла заметно укрепились!
Во время этой речи Гванук нашел на столе карты, развернул ее и стал яснее представлять то, что ему рассказали.
«Ладно, король! — присвистнул он. — А как укрепился Анжуйский дом! Два брата владеют огромными территориями. И старые герцоги подозрительно дружно умирают… Ничему местных королей жизнь не учит: нет, чтобы собирать земли в кулак; они их снова и снова разбазаривают. Между верными, конечно. Но что с этой верностью станет через поколение?».
И всё-таки Бастард прав: новые земли усиливали позиции Карла VII. Он не только закрепился за Луарой и отбил часть Шампани. Теперь владения герцога Рене практически рассекали на две части лены Бургундского дома. Удобная позиция.
«Но что-то пошло не так»…
— Так Рене не стал герцогом Лотарингии? — уточнил Гванук.
Жанна вместо ответа протянула руку к потрепанному рыцарю с кривым наплечником.
— Бригадир О, это — сеньор Робер де Бодрикур, капитан Бара, принесший нам грустные вести…
— А еще я — счастливчик, одним из первых услышавший пророческие речи будущей Орлеанской Девы, — с печальной улыбкой добавил рыцарь. — Помню, как выделил этой девушке воинов для сопровождения, которые доставили ее к дофину Карлу…
Ах, как этот Робер смотрел на Жанну!.. Да, впрочем, как и все мужики вокруг! Правда, сейчас у Гванука голова шла кругом от другого. Дева объявилась впервые в герцогстве Бар. Местный капитан помог ей добраться до короля. Еще дофина. Который в то время жил в окружении Анжуйцев. Деву приняла и признала чистой герцогиня Иоланда. Ее сын Рене стал близким другом, защитником и помощником Девы. А через год он становится герцогом этого самого Бара! А тот самый капитан — вот он, с помятым доспехом стоит…
«Проклятье… Нити переплетаются в прочнейший клубок! Но потянуть не за что! Ничего не понятно».
— Я вам поведаю, господин О, о судьбе моего сюзерена, — печально стал вещать Робер. — У старого герцога Лотарингии Карла имеется племянник Антуан. Владения его невелики, но он хозяин очень крепкого замка Водемон. Мерзкий Антуан вознамерился забрать Лотарингию себе. Но его притязания отвергли, как в самой Лотарингии, так и в Империи. Мой господин Рене неоднократно увещевал Антуана, призывал его дать вассальные клятвы, но Водемонский граф уперся, как баран… Прошу прощения!
Робер откашлялся.
— Весной герцог Рене решил укрепить свои права. Он созвал целую коалицию, дабы поставить графа на место. И откликнулись многие суверенные нобили. К его знаменам присоединились маркграф Баденский, пфальцграфы Гейдельбергский и Рейнский, графы де Сальм, де Сааверден, де Линьянж, даже епископ Меца. А сколько рыцарей и мелких баронов! Это было славное воинство, господа! Кроме верных лотарингцев, германцев имелось и крепкий отряд Бара. Я лично привел 300 копий из Вокулёра — жандармов, экюйе, валетов. И даже Его Величество прислал ему помощь — 400 рыцарей и стрелков…
— Не такая уж и большая помощь… — буркнул Гванук.
— Вы мало что понимаете, О, — с видом превосходства улыбнулся Орлеанский Бастард. — Важно не число воинов, а кто их вел! К Рене послали самого Барбазана!
Гванук не стал притворяться, будто, ему знакомо это имя. Зато все вокруг в восхищении закатили глаза.
— Мой друг! — улыбнулась Жанна бригадиру. — Это легендарный рыцарь. Ему перевалило за 70 лет, он сражался больше лет, чем любой из нас живет!
«Хм… Сказать ей, что генералу… Луи тоже перевалило за 70? Только кто в нем это сейчас заподозрит?».
О решил промолчать. Тем более, что вокруг не переставали вслух восхищаться неким Барбазаном.
— Он удерживал замок Мелен от всей армии английского короля, а потом десять лет провел в заточении!
— Ла Гир лично освободил его, помнишь, Жанна?
— Он в свои 70 может ехать в полном доспехе и сражаться!..
— Так что же Рене? — вопрос Гванука заглушил общий гомон и погас в полной тишине. Все снова погрузились в уныние.
— В мае герцог собрал более семи тысяч воинов, — грустно продолжил Робер. — Причем, подавляющее большинство — всадники. Конечно, истинные рыцари — далеко не все, но всё же!.. Его Светлость Рене в самом начале лета подошел к Водемону и осадил его. Только вот самого графа там не было. Как позже стало ясно, нашелся тот, кто поддержал Антуана де Водемона. Один-единственный человек, но его хватило с избытком. Герцог Бургундии Филипп Добрый. Он велел своему маршалу Туланжону помочь де Водемону. Выделил деньги для найма солдат в Пикардии, Шампани, Бургундии. Но сил у них всё равно было мало — вряд ли больше четырех тысяч, и они вместо честного боя принялись грабить земли Бара. Узнав об этом, герцог Рене оставил осаду Водемона и поспешил в своё герцогство. Возле Бульневиля мы и обнаружили изменников.
Трусы опять не решились на честный бой! Заняли высоты. Маршал Туланжон, взяв за пример англичан, велел коннице спешиться и смешаться с пехотой, чтобы укрепить ее… Они позволили нам первым нанести удар…
— Так же было при Креси! — ахнул Жан-Бастард. — Тогда рыцари короля Карла атаковали и…
— Всё верно, — вздохнул капитан Робер. — Получилось маленькое Креси…
— Ничего себе маленькое! — вскрикнул Гванук. — Семь тысяч! Получается, враг встал в укрепленную позицию, вы атаковали в лоб и были разбиты? А когда враг повторил то же самое — вы атаковали снова?
— Пресвитерианец, ты не понимаешь! — вспылил Бастард. — Они сами уступили право первой атаки! А конная атака копьями по стоящему врагу — это всегда верный успех! На любом турнире тот, кто раньше идет в атаку — тот, скорее всего, и выбьет врага…
— Какой турнир? Какой успех? Вас несколько раз бьют одним и тем же способом! — Гванук уперся кулаками в стол. — Ну, ладно, в первый раз! Не всегда легко распознать ловушку. Но что мешало подумать во второй?
Рыцари недовольно загудели. Но сам вестник Робер де Бодрикур неожиданно согласился с Гвануком.
— Вы правы, господин О. Увидев позиции, Гийом де Барбазан посоветовал не атаковать врага. Да еще и вверх по склону. Но…
Робер не удержался и сел на лавку.
— Его Светлость так юн… И окружил себе такой же горячей молодежью. Эти рыцари кричали, что враг боится и побежит от первого удара. Робер Саарбрюкен вообще заявил, что бургундцев меньше, чем пажей в войске Рене и надо атаковать. К великому сожалению и маршал Лотарингии Жан д’Оссонвиль тоже поддержал это мнение.
Капитан без спросу взял чей-то кубок со стола и сделал несколько глотков.
— И мы атаковали. Собрались в три баталии: Барбазан повел авангард, сам Рене — центр, д’Оссонвиль с молодежью — арьергард. Из-за склона многим нашим рыцарям тоже пришлось спешиться. Войска только развертывались для атаки, как на нас полились стрелы пикардийцев и немногих англичан. А потом ударили пушки.
— Пушки⁈ — Гванук резко сделал стойку. — Бургундцы умеют использовать пушки в полевом сражении?
Он точно знал, что Европа еще не дозрела до орудий на колесной станине. Да и вообще, местные пушки для поля малопригодны: те, которые можно передвигать по полю, имеют слишком маленький калибр; а орудия с большим калибром никакие колеса не выдержат.
«Неужели они уже успели перенять наш опыт?».
Оказывается, он сказал это вслух.
— Что вы, бригадир! — Робер улыбнулся. — В землях Империи про Пресвитерианцев еще мало кто слышал. Зато там уже много лет чешские еретики возят пушки на повозках и так уничтожают крестоносное рыцарство. Одно за другим.
Он снова погрустнел.
— Это был полнейший разгром. Меньше чем за полчаса войско перестало существовать. А когда бургундцы и рыцари де Водемона сели на коней и ударили сверху — все, кто уцелел, обратились в бегство. Я шел в центральной баталии, но превратности боя вынесли меня налево — к арьергарду лотарингцев и имперцев. Эти бежали первыми. Я слышал крики о том, что убит Барбазан, лично видел гибель графа де Сальма. Уже потом слышал, что предатели захватили в плен более ста благородных пленников. Говорили о епископе Меца, графе де Ла Туре…и о Его Светлости Рене.
Капитан замолчал. Никто не решился нарушить тишину.
— Я поспешил к королю Карлу, чтобы сообщить ему о беде, — глядя куда-то в пол, глухо продолжил Робер. — А в Вертю внезапно узнал о событиях в Нормандии. О том, что Жанна свободна, а ваше войско под Парижем…