Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 90)
Катагуа крепче сжал весло.
– Я не позволил им этого, – грустно улыбнулся северянин. – Они не понимают, что ты не злодей. Ты хочешь добра – так, как ты его понимаешь. Ты таков лишь потому, что мало знаешь и поэтому не желаешь открыть душу.
«Сейчас опять про свою божественную суть начнет говорить» – Катагуа выставил перед собой мысленный щит.
– Я знаю, что убеждать тебя бесполезно. Может быть, ты сам что-то хочешь спросить?
Феррот опешил. Долго думал: как именно его сейчас хотят обмануть… но в итоге решил, что ничего не теряет.
– Скажи мне, как тебя зовут? – с хитрым прищуром спросил он.
«Пусть-ка северянин вывернется!».
– Меня всегда так и звали – Семя, – грустно ответил тот. – Сколько себя помню, я – Семя. И всегда мне все вокруг говорили, что я существую, чтобы защищать людей… Я был очень удивлен, как увидел и понял, что дети могут жить совершенно иначе.
– Да от чего защищать-то? – не выдержал Катагуа.
– О. Вот этот вопрос уже получше.
Семени на вид было лет 15-16. Но ощущение такое, будто, говорит старик. Безмерно уставший от жизни. И понявший ее насквозь.
– Слышал ли ты такое имя – Ара-Мигеон?
Катагуа недоуменно покачал головой.
– А я вырос с этим именем. Оно окружает меня всюду. Я жду его прихода каждый день. Знай, Смотритель, власть в Гемиполе неправедна. Враг-Махеино пустил там глубокие корни. Он не смог покорить весь мир, ведь всегда было живо одно Семя, но он добился многого. И Гемий видит это. Он видит, что план его нарушен. Он очень сильно гневается. И гнев его рано или поздно станет его сыном.
– Сыном?! – опять кощунство!
– Да. Здесь, на земле, Благой Гемий не мог иметь детей. Ибо слишком далеко он от плоти людской. Но там Гемий всесилен. Ему подвластно всё. Преисполнится чаша терпения Гемия – и тогда грядет Ара-Мигеон.
Совсем иные нотки зазвучали в этом голосе, ране бывшим слишком тихим и кротким. Катагуа вздрогнул от неожиданности.
– Ара-Мигеон – сын-гнев. Он придет на землю и уничтожит всех неверных! Уничтожит всех искаженных! И всё созданное ими! И лишь Семя сможет спасти всех, кто покается.
На последней фразе голос его осекся. Во всё он верил искренне, но только не в то, что станет всеобщим спасением. Не верил или не видел в себе потребных сил.
Катагуа вдруг стало жалко этого северянина с помутненным рассудком. Ненадолго, но жалко.
– Вижу, не проникли в тебя мои слова, – без труда прочитал Семя мысли Каймана. – Я так и думал. Дозволь тогда сказать еще напоследок.
– Дозволь? – Катагуа иронично покосился на десяток вооруженных южан.
– А, ну да! – и Семя усмехнулся вдруг так по-мальчишечьи! Словно, совсем другой человек в нем проклюнулся.
– В общем, послушай последнее мое слово: не езжай в Гемиполь. Даже, если ты не веришь в то, что придет Ара-Мигеон. Смотри, всё просто: если ничего не случится, если я и мои оберегатели – простые сумасшедшие – то я так и буду сидеть в нашем тайном храме. В свое время передам Семя лучшей из женщин и уйду к Отцу-Спутнику. Хуже от этого не станет никому. Жители Кои-Кои чтут Благого Гемия и верны владыке Аюкотанче. Так всё и останется впредь, и твой владыка будет процветать и дальше.
Семя улыбнулся, и это опять оказалась совершенно новая улыбка нового человека.
– Но ты только представь, что я прав. Просто допусти это. Все мои бредни истина, Ара-Мигеон придет уничтожить землю неверных… но ты выдал меня своему владыке. Выдал, и Семя исчезло… Кто тогда спасет наш народ?
Признаться, на тот момент Катагуа похолодел. Мрачная ночь, неверная луна лишь способствовали эффекту. Да и говорил Семя с сильным внушением.
Кивнул. Повернул лодку назад и старательно греб всю ночь, пока не оказался дома. Отоспался до позднего утра – и вернулся к прежней жизни. Стал старательно исполнять свой долг: учитывал поля, измерял урожай и назначал подати для Рес Гемики. Взыскивал долги, наставлял неразумных. Он нередко видел хитрую искру в прищуренных крестьянских глазах, но никак на них не реагировал. Просто делал своё дело.
Всё, как всегда.
Разве что с добродушным десятником больше не сиживал за трубочкой мокути-икути. Да и Бараго тоже не искал с ним встречи.
Так прошел месяц. Затем второй. И лишь окончательно убедившись, что все поверили, что пригляд за ним стал не столь бдительным, в первую же безлунную ночь Катагуа сбежал. Смотритель Полей специально назначил на следующий день кучу встреч – чтобы все думали, что у него большие планы и надежда на крупный барыш.
Никаких лодок на этот раз! Он бросился в самую чащу без дороги, двигаясь к морю. Уже там, в какой-то прибрежной деревеньке нанял лодку на все запасы травы мокути – и помчался на север, что было сил! Даже сам греб, чтобы приблизить время расплаты.
Расплаты за всё!
Гемиполь – великая столица Рес Гемики – стоит широко и вольготно! Издалека видно ее, откуда ни плыви. Причалы, прорезающие морскую воду, высокие дома, стоящие на всхолмье, и, конечно, главная статуя Благого Гемия, ежедневно собирающая вокруг себя десятки и даже сотни почитателей. В отличии от богохульников из Кои-Кои, паломники прибывают сюда со всей Пусабаны! Приплывают с Дабагуа, Промежных островов и даже из дикого Теранова! Все хотят возложить дары и пройтись по местам, по которым ступала нога самого Благого Гемия!
Катагуа с комом в горле смотрел на открывшуюся панораму, символизирующую мудрость и величие Рес Гемики. Нигде, во всем подлунном мире, больше нет такого города, как Гемиполь! Не верить же дикарским сказкам северян про затонувшую Империю, из которой они, якобы, сбежали.
Гемиполь – центр мира. Город, созданный самим Спасителем и Основателем. Кайман был счастлив вернуться сюда, счастлив увидеть дорогие сердцу места. Пусть даже и повод для возвращения был совсем невеселый.
«Хотя, почему невеселый? – осадил он сам себя. – С моей помощью вскроют порочное гнездо богохульников. Разве это не польза для Рес Гемики? Кои-Кои разметают в пыль – и многие на этом неплохо заработают. И всё – благодаря мне. Ведь это – настоящий шанс вернуться в столицу и… кто знает… на пятую ступень».
Всё верно. Всё правильно. Но что-то исподволь грызло нутро Каймана.
Гемиполь приближался. Даже в такой ранний час огромный город шумел!
Хотя… Слишком сильно он шумел.
Катагуа стал всматриваться в берег. С трудом, но разглядел болтающиеся на привязи лодочки. Даже несколько моккьо приметил… Просто вывалившихся на берег! Почему? Людей толком не рассмотреть, но вон какие-то группы носятся туда-сюда…
Чем ближе, тем более тревожным и совсем невеселым казался городской шум. Общий гвалт прорезали резкие выкрики; кажется, кто-то завывал.
– Гребите быстрее! – велел он рыбакам, и те не подумали возмутиться тому, что им приказывает какой-то бродяга. Тревогу почуяли все.
Вдоль берега носились люди. Старики, женщины, мужчины. Кое-где стояли группы стражников и даже воинов Стаи… которые никак не управляли толпой. Люди не бежали куда-то. Они просто почему-то не могли стоять на месте, суетились, перебегали от места к месту, что-то тащили, что-то бросали.
Словно, кто-то бросил камень в муравейник.
Только муравьи не плачут и не воют, заливаясь слезами.
Лодка еще не ткнулась носом в галечный берег, а Катагуа прыгнул в воду и побежал к людям, высоко задирая колени.
– Что происходит? – схватил за плечо он какого-то старика с жидкими серыми волосами, прилипшими ко лбу.
– Ау! О! Ээиу! – только и мог провыть в ответ дед, заламывая руки.
Кайман обращался к людям снова и снова, но так толком ничего и не понял. Наконец, перед ним выросла троица воинов со щитами. Они тоже выглядели растерянно, но, хотя бы, не выли.
– Что происходит? – переспросил старший из стайников, словно, пробовал слова на вкус. И тут же взъярился. – Ты еще спрашиваешь, что происходит?!
– Я только прибыл с юга, господин… – Катагуа моментально почувствовал себя ничтожным крестьянином перед этой яростью.
– Молись о завтрашнем дне, южанин! Чтобы тот настал… – чуть спокойнее прохрипел боец. – Великий владыка Аюкатанче погиб!
– Нет! Врешь! – невольно вырвалось у Смотрителя, он даже не успел вовремя прикусить свой неосторожный язык. Владыка – умер?!
– Ах ты, паскуда! – крепкий кулак очень неуверенно воткнулся в плечо Каймана. – Да я сам был там! Сам сидел за веслом у Ниайгуая, когда чудовище вышло из моря и…
– Чудовище?..
– Жуткое! Огромное, как скала! Крепкое, как черепаха! С тысячей цепких лап! Оно вышло из моря и напало на нас! Владыка, как истинный герой, повел нас в бой…
Голос воина надломился. Казалось, сейчас он примется выть, как перепуганные бабы.
– Тогуаска с остатками своей команды моккьо лично вывез тело Аюкотанче. Его лодку погрызло морское чудовище, оно еле добралось до Гемиполя. Из всей команды уцелели только семь «лап» и три «когтя»… Они на своих плечах пронесли тело владыки по улицам города. Все видели это! А ты, тварь, говоришь, что я вру…
Катагуа не стал извиняться вторично. Если честно, ему стало плевать. Ибо страх перед грозным воином затопил новый, совершенно другой страх. Так, прилив походя смывает песчаную крепость, которую возводит на берегу моря малец-карапуз. Кайман смотрел на людей, многие из которых уже без сил валились наземь. Лежали, скребли грязными пальцами землю, камень.
И выли от ужаса.
Ужас забрался в самое брюхо к Кайману. Но ему было еще страшнее. Намного страшнее, чем всем этим глупым гемипольцам. Он-то теперь ясно понимал, что происходит!