Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 88)

Марлина изогнула тело и, сверкнув синим боком, резко рванула к берегу. В воде явственно чувствовался запах мяса. Мертвой, но еще свежей плоти. Голодная рыба бросила поиски сытных стад толстобоких тунцов и устремилась к гарантированной еде. Выпустив все плавники, она резко разогналась до огромной скорости, взбивая воду хвостом. Аромат безошибочно привел ее к еде. Это действительно был всего лишь кусок мяса, плававший на небольшой глубине рядом с плавучим островом. Кто-то уже, видимо разодрал жертву, да всю не съел.

Марлина на ходу огляделась, но поблизости не было никаких акул или ее сородичей. Распахнув пасть, рыба на полном ходу заглотила ароматное мясо и сбавила ход. Через несколько мгновений что-то ее резко дернуло, и сразу неведомое острое жало впилось в ее плоть прямо внутри пасти. Марлина испуганно рванула, однако непонятная сила держала ее, тогда как затаившееся в пасти жало начало раздирать рыбу изнутри.

Пытаясь избавиться от чужой силы, марлина вскинулась и выпрыгнула из воды.

– Вот это туша! – разнеслось с плавучего острова. – Тащите остроги, эта морда сейчас порвет веревку! В ней три моих веса, клянусь Воутаном!

Марлина опрокинулась на воду, и сила потащила ее к плавучему острову. Она только собралась рвануть прочь от него, как еще несколько острых жал впились в нее – теперь уже не изнутри, а снаружи. Враждебная сила потащила марлину, а затем подняла над водой и опрокинула на твердое. Внезапно она почувствовала себе невероятно тяжелой. Сил хватало только на то, чтобы бить хвостом, двигаться в надводном пространстве не было совершенно никакой возможности. Пустота жгла жабры, сушила кожу и глаза.

Она умирала. И последнее, что отразилось в ее обожженных и застывших глазах, были два воина в богатых кольчугах и островерхих шлемах.

– Знатная добыча, – кивнул более высокий и не по-ландоудски смуглый Гуннольфр. – Вот уж в чем в чем, а в рыбалке твоим воинам нет равных.

– Я думаю, не только в ней, – улыбнулся Хрогерт.

– Полагаешь? – с наигранным возмущением вскинулся его друг. – Может, тогда как-нибудь проверим?

– Уже проверили, – сдался Хрогерт. – Столько схваток бок о бок. И твои, и мои воины одинаково хороши!

Он крепко хлопнул друга по плечу.

– И спасибо, что согласился пустить дикарей в каюту на своем змее. Видно, что они дико устали… Да и поговорить мне с тобой хочется не при них.

– А какая разница? Они же ни слова не поймут.

– Многое можно понять, просто взглянув в глаза.

– Так что ты задумал? Возьмем их в рабы? Или отдадим богам? Если приносить жертву, то лучше начать с чернокожего – из него раб точно не получится.

– Нет, не будем спешить, – прервал друга Хрогерт. – Пока еще слишком много непонятного. Этих людей можно использовать по-разному… С гораздо большей выгодой. Скажи лучше, что ты еще о них узнал?

– Да немного. После того как я им рассказал, что они потомки гребцов ромейцев – они подавленные стали, неразговорчивые. Да, похоже, и не поверили мне. Дикари явно забыли свое прошлое, напридумывали себе всякого – а тут я им про рабское прошлое. Но я, чем больше их слушаю, тем сильнее убежден в своей правоте. Получается, что те беглые гребцы не сгинули, не одичали полностью. Подчинили себе местных жителей на островах. Со временем, похоже, потомки гребцов разделились на несколько групп. Есть портойи: они сохранили многое из ремесел, сберегли христианство, хоть за сто лет и исказили его – такое странное мне рассказывали, что я ни от когов Чертогах не слышал. А светловолосый здоровяк и девка с медью в волосах – уже не портойи, а макатийцы. Эти почти опустились до уровня местных дикарей. Зато на вид они гораздо больше на нас похожи, чем портойи, – те-то все смуглые да кареглазые. А еще есть некие бьорги – слышишь, какое слово знакомое? Мне рассказывали, что в Империи рабы разные были: кого-то на границе в плен брали, а кого-то в своей же стране за долги заковывали. Я вот думаю, те беглые рабы на острове так и поделились: пленные северяне в горах осели и назвались на северный манер – бьоргами, горцами, а ромейские рабы у моря поселились, порт основали и по-ромейски стали себя называть портойями.

– Зачем мне теории твои? – отмахнулся Хрогерт. – Жили кучей, потом рассорились. Так всегда и везде было и будет. Что тут непонятного? Ты про войну расскажи и про врагов их.

– Да, это самое непонятное. Враги их – ферроты – живут на самом большом острове архипелага. Их много, они сильны. У них есть города, они строят большие лодки. И даже захватывают земли на материке. Конечно, в западных землях есть народы, что строят города – в Холмах Агавы и дальше на запад. Но на островах-то всегда только дикари обретались! А тут – мудрый и сильный народ. Я точно не понял, но, кажется, у них даже письменность есть. И главное – железо! Я осмотрел копье чернявого: дрянное, конечно, железо, нечистое. Но всё равно! Эти ферроты умеют делать оружие из железа! Ромейцы на западных землях докуда только ни дошли – и нигде не было людей, которые умели бы ковать железо. Даже бронзы с медью ни у кого не нашли.

– А не могут быть ферроты тоже потомками беглых рабов?

– Непохоже. Наши гости точно их от себя отделяют: мол, они – Первые, а вот ферроты – чужие. И язык у железных другой совсем, и обычаи. И враждовали они всегда. Между собой Первые то ссорятся, то мирятся, а ферротов на дух не переносят. Злом считают. Я так думаю, что и последние потомков рабов особо не любят. Покорить их хотят. И вроде как раз сейчас там война и разгорается.

– Я правильно, понял, что последний бой ферроты проиграли?

– Да, верно, но проиграли не Первым, а своим бывшим рабам. Те ранее сбежали от своих хозяев и поселились на одном из островов.

– Слишком много беглых рабов в тех краях, – усмехнулся Хрогерт.

– Действительно… – задумался о чем-то своем его соратник. И вдруг выпалил догадку: – Ты к ним плыть собрался!

Хрогерт молчал.

– Мы уже, Донар знает, как далеко на восток забрались! А тебе еще дальше хочется? Друг, неужели тебе мало добычи? Не боишься, что жадность погубит тебя и всех твоих воинов?

– Нет, друг. Но ты верно угадал: я хочу плыть дальше на восток. Я хочу увидеть родину этих Первых и испытать в бою крепость железа ферротов. Только дело не в добыче. Я хочу плыть вперед, потому что я не хочу плыть назад.

– Что?

– Мне опротивело жить по старому укладу! Делать только то, что велят! Идти только туда, куда позволено! Надоело очищать свой род от позора, которого не было! Надоело терпеть указания стариков! Я хочу делать то, что велит мое сердце! Вот ты тут вспоминал события вековой давности. Что тогда случилось? Наши пращуры осели на небольшом острове. И до сих пор ландоуды на нем теснятся. А ромейцы не остановились! Они пошли дальше – в никуда. И нашли богатые Холмы Агавы! А за ними – и другие более удивительные земли!

– И где эти ромейцы? – скептически хмыкнул Гуннольфр.

– Да разве же это важно?! – воскликнул Хозяин змея. – Разве тебе важно то, что от твоего корабля останется через сто лет? Важно то, куда ты на нем ходил. Ромейцы перетряхнули всю страну маисовых людей! Строили и разрушали города! Кое-где до сих пор правят их потомки! И Когорта до сих пор жива!

Хрогерт перевел дух.

– Дружище, неужели тебе не хочется подобной судьбы? Тебе ведь, выросшему в Чертогах, старые законы еще больше жить не дают! Пойдем со мной! Двинем на восток! Найдем этих внуков рабов. И врагов их отыщем. В полторы сотни мечей и копий мы там такого шороху наведем, что можно будет и не возвращаться вообще! Думаешь, эти одичавшие потомки гребцов не подчинятся нам? Если мы принесем им победу и свободу! Построим там свое царство!

– Хрогерт, что ты несешь? – Гуннольфр говорил тихо, и голос его был полон страха. – Мы же ничего не знаем о ферротах: сколь сильны они, как велика их страна. С чего ты взял, что мы там все не поляжем?

– Но ты же сам говорил, что даже сейчас ферротов местные могут побеждать. Значит, не настолько они и сильнее Первых. А ты глянь на их лодочки, на их оружие – эти внуки рабов и в подметки не годятся нам, ландоудам! Мы станем той каплей, которая перевесит чашу весов… Ну же, дружище! Решайся!

– Нет, брат, – замотал головой смуглый ландоуд. – Ты не понимаешь разве, что предлагаешь? Навсегда забыть о доме. Отречься от него. Как можно на такое решиться? Думаю, что и на твоем змее не все воины готовы пойти на это.

Хрогерт задумался.

– Нда… Ненавижу тебя, когда ты прав. Но на риск, наверное, пойдут не все. Думаю, мне стоит поговорить с людьми. Пусть каждый сам решает. И тогда… тогда тебе действительно лучше вернуться домой. Заберешь тех, кто со мной не останется. Не бойся, я велю им дать клятву верности тебе, – предводитель схватил друга за рукав. – Но я прошу в ответ, чтобы и ты разрешил своим людям решать: куда бы они хотели пойти – в новые земли или назад.

– Хорошо, – кивнул Гуннольфр после небольшого раздумья

События разворачивались столь серьезные, что Хозяева обоих змеев решили сделать большую остановку. Ландоуды вытащили корабли на берег, раскинули лагерь и принесли обильные жертвы Старым и Новым. Уже поздно вечером при свете костров воины узнали, для чего их собрали. Хрогерт встал в свете огней и рассказал свой план. Глаза его так сверкали, что трудно было решить: отблески ли это костров или ярая одержимость. Звучало увлекательно. Звучало заманчиво. Звучало страшно. Каждый загорелся смелым замыслом, да не каждый готов был порвать с родиной. В итоге двенадцать человек перешли под командование Гуннольфра. Зато почти три десятка воинов со второго змея попросили своего вождя отпустить их в восточный поход.