Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 77)
– Зачем ты говоришь такое... – у Валетея уже не оставалось сил сопротивляться.
– Зачем вы все молчали про Капачин?! – в пику закричал Цани. – Я знаю, почему. Между сибонеями и морским народом ведь нет никакой разницы. И, если мы узнаем про то, что вы захватываете жителей Капачина, мы поймем, что то же самое может случиться и с нами.
Цани подошел вплотную к портойю.
– И мы поняли. Вы не режете курицу на глазах у других кур. Зачем им знать о том, что их ждет. Верно, портой?
Дикарь начал расхаживать по полянке. Он уже не разговаривал с Валетеем. Он вещал.
– Для портойев мы такие же «дикари», как и морской народ. Я долго думал, почему же чужаки захватывают в плен их, а нас не трогают. И догадался! Просто потому, что нас много! Отец-Мать Земля создал много кори и прочих сибонеев. Портойям не по зубам столько людей!
Цани подошел к одному из молодых охотников, взял из его рук красиво перекрученную раковину, поднес к губам и загудел.
У Валетея отнялся язык. Ошарашенно он смотрел, как из хижин, из тени деревьев выходили всё новые и новые сибонеи. Некоторые были даже не в селении, а прятались в высокой траве.
Их было много! Намного больше, чем могло жить в этой деревеньке. Даже в поход на горных людоедов не удалось собрать столько. Сибонеев было более полусотни, и каждый держал в руках крепкое копье. У некоторых были небольшие щиты, почти как у башенников.
«Как? Когда? Почему?» – метались в голове мысли Валетея. Он не понимал, что случилось, как дикарям удалось здесь незаметно собраться… И почему они все тут собрались?!
Рука мягко опустилась на его плечо. Протит нервно обернулся и увидел перед собой спокойно лицо слуги.
– Мы берем тебя в плен.., господин, – едва заметно усмехнувшись, тихо проговорил Опенья.
Глава 19. Жить можно только так
«Моя мать – гений».
Тибурон развалился на траве, опершись о ствол дерева, и думал. В Рефигии Ультиме многие не понимали, почему Луксусы позволяют править в своей семье женщине. Шептались, хихикали, называли их недомужчинами, кастратами. За глаза, конечно. Тибурон не один крепыш был в семье. Вон два родича рядышком пасутся, косятся на прочих башенников. И у каждого спина – веслом не перешибешь.
«Нет, мы не кастраты, – улыбался Тибурон. – И не дураки. Мы понимаем, что такая глава семьи десяти любых отцов стоит. Мудрая мать! Она и одного дня не провела на Порто Рикто, а уже окрутила младшего Протита так, что у того никакого выбора не осталось».
Конечно, эта история с избитым дикарем вышла случайно, но как ловко мать ее использовала в своих интересах! Теперь этот дикарский друг сам должен был лезть в огонь. Отказался бы – прослыл бы трусом. Никчемным предводителем. После этого и скидывать его не нужно было. Прецилье хватило бы одной речи перед народом, чтобы размазать Протита, как кусок грязи. Ну а пошел – значит, скоро быть его жене вдовой.
«Хорошенькая, кстати, – заурчал Тибурон. – Да и мать одобряет бьоргскую кровь. Темненькая только она – дикарского в ней много… Другую найду!».
Башенник поерзал плечами, пытаясь выбрать позу поудобнее и продолжил мечтать о женах, светлых, как его мать. Потому что Первые будут править везде. И на Прекрасных островах, и на Порто Рикто. А значит, детям надо передать лучшую кровь, чтобы правили именно они.
«Если всё будет хорошо, местных дикарей мы прижмем уже сегодня, как и говорила мать. Если они нападут или даже убьют Протита, мы разнесем это селение на щепы! Самых строптивых перебьем, остальных заставим работать на нас. Уже без подарков. Конечно, на этой земле много других сибонеев, но с ними мы тоже не оплошаем. От жадных вождей откупимся подарками, самых строптивых уничтожим поодиночке. Мать прикинула, что здесь на нас смогут работать до двух сотен местных слуг. Главное, следить за ними и пресекать любые попытки бунта».
Картина будущего была столь сладостной, что улыбка невольно расплылась по его широкому лицу. Опомнившись, он быстро и старательно нахмурился. Все-таки ситуация для многих была не особо радостной. Кто-то волновался из-за предстоящего боя. Кого-то не устраивала ситуация в целом. Тибурон же не дурак – он понимает, что башенники, люди разные. Кому-то, может быть, даже нравился Протит. Но сын Прецильи успел до выхода переговорить со всеми старшими, и они согласились с планом Тибурона. Либо искренне, либо подчиняясь авторитету Нефрима. Тибурон прямо им говорил, что Чернологоловый выступит против мальчишки-правителя.
Ну а на мальчишек в отряде Тибурону было плевать. Они поступят, как старшие.
Вздрогнув, Луксус быстро открыл глаза и оглядел полянку. Вспомнив Черноголового, он вспомнил и наказ матери всегда держать его в поле зрения. Мать рассказала ему о клятве, которую Мехено дал главе своей семьи, но добавила, что она не верит ангустиклавию. И Тибурон, который видел здесь многое, был с ней согласен. Отношения Мехено и Протита были похожи на отношения новобрачных: то милуются, то ссорятся.
Ненадежен был Мехено. И союзник неверный, и в подчиненииненадежен. Луксус был согласен с матерью: от него надо избавляться.
«Но не сейчас! – строго прошептала ему мать во время недолгой их встречи. – Сейчас он нужен. Без него Протита не свалить, и дикарей одолеть будет трудно. Не вздумай с ним конфликтовать. Если и делать это, то после да при людях, которые смогут остановить драку. И Мехено должен сам ее начать… Но это потом. Пока подчиняйся и следи за ним! Внимательно следи!»
«Подчиняйся». Тибурон брезгливо скривился. Подчиняться Черноголовому ему претило. Тем более что предводитель явно придирался к Луксусу. Не ценил его по достоинствам, которые были очевидны. Да, Нефрим силен. Вряд ли сильнее него, но зато с большим опытом. И всё же парень был убежден, что уж он-то сможет руководить не хуже.
Даже лучше! Уж он-то будет ценить достойных! А слабакам укажет их место! С ним башенники будут непобедимы…
– Примеряешь жезл ангустиклавия?
Тибурон подскочил. Тьфу ты! Чернологовый нависал прямо над ним и недобро улыбался. Вот же… Ведь только что он был под взгорком, с которого снял мелкого Кентеркания и что-то ему втолковывал. И вот уже здесь. Луксус кинул гневный взгляд на родичей. Те сопели и перетаптывались, косясь на ангустиклавия, – тоже, видать, пропустили, как тот подкрался.
– Так что, молодой, мечтаешь, как командовать будешь? – снова ухмыльнулся Нефрим.
– Ничего я не мечтаю, – буркнул Тибурон.
– Мечтаешь-мечтаешь! По морде твоей довольной было видно. Да ты не смущайся! Плох тот воин, кто об этом не мечтает!
Нефрим присел на корточки перед молодым воином.
– Главное, парень, для чего ты об этом мечтаешь. И как к этой мечте идешь. Вот ты как решил до жезла добраться?
Тибурон потерянно молчал. Что говорить? Дальше отрицать? Мысли испуганно метались в груди, ни одна не решалась вылезти наружу.
– Да, язык тебе от матери не передался. Только волосы, – снова ухмыльнулся Мехено.
Новый Черноголовый пугал Тибурона. То всё ходил в думы погруженный, мрачный был, задеревеневший какой-то. А тут вдруг повеселел, глаза сияют. Как будто груз сбросил тяжкий.
– Я из тебя слово хоть вытащу сегодня? – озадачился Нефрим. Но как-то так наигранно озадачился. – Вот скажи мне, парень, чем мы друг от друга отличаемся? Ну, кроме цвета.
В этом вопросе Тибурон подвоха не почуял, и решился высказаться.
– Ну… Ты сильнее меня… И опытнее.
– Это как раз не отличия. Мы оба сильные: я – чуть больше, ты – чуть меньше. В бою я тебя, конечно, положу, но с годами всё изменится. Я об отличиях говорю!
Тибурон хлопал глазами и молчал.
– Нда.. Это, конечно, тоже можно за ответ посчитать, – хмыкнул Черноголовый. – Но я все-таки попробую. Давай в одну игру сыграем! В Стаях ферротов воины часто в нее играют. «Поймай ладошку» называется.
И Мехено выставил перед собой ладони. Как будто хлопать ими собрался.
– И ты давай сюда ладони. Левую приложи к моей правой изнутри, а правую приложи к моей левой снаружи. Видишь: наши левые ладони находятся как бы внутри чужих? Теперь по очереди надо резко хлопать! Так, чтобы поймать чужую ладошку. Задача второго – успеть ее убрать.
Тибурон хищно уставился на левую ладонь Черноголового и хлопнул. Резко! Сильно! И лишь ожег свои ладошки сильным ударом. А рука ангустиклавия резко ушла вверх.
– Теперь я! – руки встали на исходную. Нефрим не спешил, но и не затягивал. Как ни следил Тибурон, он пропустил начало движения – и получил удар по ладони.
– Давай еще! – азартно воскликнул Луксус. И было еще. И еще. И каждый раз – тот же результат. Рука Черноголового уходила в последний миг. Один лишь раз юноше удалось мазнуть по пальцам противника.
– Достаточно. Тибурон, ты помнишь, чему я учил вас, когда вы только начали биться в парах?
– Много чему, – буркнул раздосадованный Тибурон.
– Про взгляд, – подсказал Нефрим.
Знание легко всплыло из омута памяти.
– Никогда не смотреть туда, куда бьешь, – довольно ответил Луксус.
– А куда надо смотреть?
– В глаза врага.
– Точно! Движение рождается в глазах. Гораздо раньше, чем рука начнет делать удар. Поэтому своими глазами можно выдать удар. А по чужим – удар предвидеть. Я знаю это правило, и смотрел на твое лицо. Там всё читалось! А бил я всегда в тот миг, когда ты моргал. Но ты тоже знал это правило! И не использовал. Ведь я его объяснял для боя, а не для игры в ладошки. Теперь понял?