Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 75)
– Ору я, потому что ты своими приказами рушишь всё, что мы строили здесь уже несколько лун. Если тебе так уж неймется править, разберись для начала во всем! – Валетей перевел дух. – А случился Петениц. Вот что случилось!
Прецилья вопросительно вздела бровь, показывая, что имя ей ничего не говорит.
– Дикарь. Которого только что прилюдно пороли у столба, будь он неладен. Это был не ара, а сибоней. Сибоней! Единственный, тибурон его задери, сибоней на всех Прекрасных островах! Который был надежно заперт в кладовке, насколько мне известно, и его никому не показывали. Объясни мне, госпожа, каким невероятным чудом, он смог оказаться у тебя?! И почему первым своим делом ты именно его решила прилюдно выпороть посреди поселка?!
Прецилья сразу не ответила. Лишь кивнула, как бы усваивая полученную информацию. Неспешно уселась на свои тюфяки и глубоко вдохнула.
– Вот оно что… Этот слуга появился у меня на Суалиге. В дороге помер один мой старый ара. Гребцов не хватало. И перед дальней дорогой в Аквилонуме я решила выменять для себя нового. И твой отец, – глава Луксусов выделила последние слова. – Сам предложил мне этого дикаря в обмен на пять отличных накидок. И не продешевил, так как этот слуга ничего толком делать не умеет, за что и был наказан уже не единожды.
Валетей смачно выругался себе под нос. Вот папаша удружил! Конечно, его можно понять: Петениц больше был не нужен, а тут двойная выгода: и накидки можно, считай, задаром получить, и Прецилью обмануть. Да, понять можно. Но вот простить…
Как же всё неудачно получилось!
– Расскажи теперь, что произошло? – женщина уже полностью овладела ситуацией и вновь начала повелевать. Как она это умеет?
– Да, я думаю, ты уже поняла, что произошло, – опустился Протит на земляной пол. Ему тюфяки здесь не полагались. – Сибонеи узнали своего, пришли толпой, полные ярости. Забрали его и унесли. И я теперь не знаю, как исправить эту ситуацию. Мы столько времени убеждали их, что являемся им друзьями, а теперь они видели, как портойи истязают одного из них.
– Так, погоди! – остановила его женщина. – Дикари пришли в наше поселение и забрали моего слугу?
– Ты что не слышишь? Это не ара, а один из них…
– Это мой слуга! – повышая тон на каждом слове, отчеканила Прецилья Луксус. – Законный. Никто не имеет права забирать слуг у моей семьи.
– Если бы ты хоть попыталась выяснить, как здесь устроена жизнь…
– Я могу выслушать сколько угодно твоих объяснений, мальчик, – перебила его женщина. – Но никакие слова не изменят главного: мы – портойи! Нам служат ара и другие дикари. О старательных и преданных мы заботимся, нерадивых – наказываем. Это право было у нас испокон веков.
Она встала, и глаза ее так сверкали, что, казалось, освещали полумрак хижины.
– Мы – Первые! Мы божий народ Теравета! И никакие дикари не смеют нам указывать, как нам жить и как поступать! Да как ты мог позволить им увести пленника!
– Не слишком ли сильно сказано? – подскочил Валетей. Эта беловолосая баба его снова почти размазала по земле, но остатки гнева всё еще теплились в груди. – Твоими усилиями вся эта каша заварилась, а ты винишь меня?
– Ты ведь всё уже слышал, – сбавила женщина тон. – Этот… Петениц оказался у меня случайно, и наказан он был за провинность. Да, было б отлично, если бы я могла заранее узнать, что это за дикарь, но кто мог предвидеть такой поворот событий? А ты что же, просто стоял и смотрел, как сибонеи уводят моего слугу?
– То есть ты бы этого не допустила? – съехидничал Валетей.
– Поверь, Протит, не допустила, – холодно ответила женщина. И всем своим нутром юноша почувствовал: так оно и есть.
– И войну бы развязала?
– Если потребуется – да. Достоинство Первых людей – это достойная цель для войны. Лучше пролить кровь и чужую, и свою, чем унижаться перед дикарями.
Женщина снова села и на какое-то время задумалась.
– Валетей, ты должен вернуть слугу.
– Что?!
– Пойми, я это не из жадности говорю. Если хочешь, через день мы сможем им его подарить! Насовсем и бесплатно. Но сейчас его надо вернуть. Неважно как. Портойи потеряли лицо. Мы только что спасовали перед дикарями. Это нельзя так оставить.
– Женщина, опомнись! Мы на этом берегу едва-едва закрепились. Сейчас наше селение оказалось на грани войны, и ты предлагаешь подкинуть дров в костер?!
– Я уже сказала: если нужно, то – да, – хлопнула ладонью по колену Прецилья. – Не всегда можно выбирать между хорошим и плохим вариантом. Обычно жизнь подкидывает только плохие. Надо уметь и из них извлекать пользу. В конце концов с побежденными тоже можно заключить мир. Они только послушнее станут.
Валетей обхватил голову руками и молча раскачивался. Он отказывался верить в то, что слышит.
– Протит, – еще тише сказала глава Луксусов. – Мне сегодня немало хорошего о тебе рассказали. Ты и в бой людей водил, и без боя многого добился. Если ты сможешь решить дело миром, это будет прекрасно. Но надо быть готовым к любому исходу. И не бояться решиться на этот шаг.
Юноша закатил глаза. Что делать? Послать к Мабойе вздорную бабу? Но проблема-то всё равно имеется. Всё равно надо как-то восстанавливать порушенный мир. Договариваться. Так, может быть, правда, собрать людей – с вооруженным отрядом добиться мира будет легче?
Валетей уже не знал, как лучше. Он знал только, что всё вдруг стало плохо. И не знал, что делать дальше. А Прецилья знала. Неважно, права она или сошла с ума в своей одержимости. Но она стояла на незыблемом гранитном основании своей веры, тогда как Валетей увязал в песке сомнений. Сопротивляться? Она задавит его. Просто потому что ему нечего предложить взамен. Можно, конечно, просто отмахнуться. Можно вообще выйти, сесть в каноэ и угрести… Куда? А главное – как? Как можно бросить на произвол всё, что создавал своими руками? Всё, во что вкладывал душу.
Лучше уж самому сломать, чем отдавать другим на растерзание.
– Лучше уж самому сломать, – прошептал Валетей, и губы его дрогнули в едва заметной улыбке.
Он легко поднялся на ноги, кивнул Прецилье и повернулся к выходу, завешенному плотной циновкой.
– Ты куда? – насторожилась женщина.
– Я всё сделаю, Прецилья. Надеюсь, ты будешь довольна.
За циновкой полыхал жаркий день. Жгучее солнце впилось в глаза Протиту, он приставил ко лбу ладонь и огляделся. Народ бурлил и шумел, обсуждая произошедшее. И, конечно, черная курчавая голова, здоровяка Мехено возвышалась поплавком над общим средним уровнем. Её было видно чуть ли не в самой гуще толпы.
Ангустиклавий заметил Валетея, и они пошли друг к другу.
– Нефрим, тут случилось просто невероятное…
– Да, я видел…
– Видел? – Валетей опешил. – Видел, и ничего не сделал?
– А что я должен был сделать? – холодно спросил великан и, насладившись ответной паузой, добавил. – Вот и я не знал.
– Зато теперь мы знаем, – хмыкнул Протит, внутренне вопя: «Да ничего мы не знаем!». – Пленник, которого забрали сибонеи – это их соплеменник. Он жил на Суалиге… в плену. А Прецилья каким-то непостижимым мне способом купила его у моего отца, привезла сюда и в первый же день решила публично выпороть.
– Интересная история, – протянул Нефрим голосом, в котором совсем не было интереса.
– Надо вернуть его. Конечно, с этой поркой всё вышло ужасно, но нельзя оставить всё как есть. Сибонеи не должны приходить в наш дом и просто так забирать наших слуг.
Валетей не верил, что это говорит он, да и Мехено не верил, но ничего по этому поводу не сказал.
– Как быстро ты сможешь собрать башенников? – и этот вопрос не вызвал эмоций у ангустклавия. Словно он ждал его.
– Они уже разошлись по работам, – задумался Мехено, почесывая локоть. – Но, думаю, сейчас почти все где-нибудь здесь ошиваются. Парней пять-шесть я даже сейчас вижу. Дай мне полхоры – сейчас я их пошлю найти остальных, потом мы вооружимся и будем готовы.
– Через полхоры я приду на тренировочное поле.
Мехено молча пошел к своим воинам, которых уже выцелил в толпе. Он был так спокоен и… равнодушен? Так спокоен и равнодушен, что Валетей просто не узнавал ангустиклавия.
«У меня есть еще полхоры, – задумался он. – Что делать?».
Почему-то именно этот отрезок времени ему захотелось заполнить самым важным…
И он не знал, чем.
Расстроенный, он стоял посреди площади, пока не заметил в тенечке деревянную лопатку. Взял ее. Подошел к треклятому столбу. И вонзил лопату в еще мягкую землю. На то, чтобы выкопать столб, вытащить его и откатить к ручью, ушло как раз полхоры. Люди вокруг вели себя странно: никто не вызывался помочь, но никто и не мешал. Все старательно не замечали чудачества Протита. Все держались спокойно и равнодушно.
«Сегодняшний день изменил нас всех, – усмехнулся про себя Валетей. – И это еще не вечер».
Кинув лопату на прежнее место, он пошел к башенникам.
Глава 18. Удар в спину
Они шли по тропе – два десятка «людей из-за моря». Нефрим взял с собой почти всех башенников – 14 человек. Только двоих он оставил защищать поселение, наказав также прочим мужчинам не уходить далеко от домов и держать при себе оружие. Парочка портойев тут же решила примкнуть к отряду, как-то молча за Валетеем увязался его ара. Двоих членов своей семьи прислала Прецилья, дабы показать, что радеет об общем деле.