Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 71)
Прецилья смотрела на Нефрима и злилась. Ей на самом деле было плевать, как народ относится к Протиту. Она хотела понять, как сам ангустиклавий относится к управителю Порто Рикто. Чтобы понять, что сделает именно он, Нефрим: выполнит клятву, данную родному дяде, главе его семьи или послушается приказа мальчишки.
И не могла понять. Нефрим плохо скрывал свои мысли и чувства. Она явно видела, что в словах ангустиклавия сквозит уважение к мальчишке. Но, при этом он явно не считает его ни своим другом, ни соратником.
Ему неприятно говорить о Валетее!
Ох, как же с тобой сложно, Нефрим! Ты не можешь говорить о нем плохо, но и не хочешь хорошо. Что тут у вас произошло, на этой волшебной земле?
– Не он один может давать разумные приказы, – наконец изрекла женщина. – Уверена, многие могут заменить его. Более достойные, более верные всей Портойе, а не своим желаниям. Вот, например, ты, Нефрим, вполне можешь занять место Протита. Во многом.
– Занять место Протита? – воин вскинул глаза, и на миг Прецилья разглядела в них пламя какого-то безумия! Которое Мехено держит в глубине – но вот прорвалось. Она не понимала, что это, однако не стала отпускать открывшуюся брешь.
– Именно! Избавь державу от Валетея, найди удобный способ – и ты, несомненно, станешь гораздо более достойной его заменой.
Мехено молчал. На темном лице нельзя было ничего прочитать. Но руки выдавали его – здоровые кулаки постоянно сжимались и разжимались.
– Я понял тебя, уважаемая, – склонил голову великан. – И я сделаю это.
Считая разговор законченным, воин легко поднялся с циновки.
– Все-таки позови моего сына, – улыбнулась Прецилья. – Я действительно очень по нему соскучилась и хотела бы увидеть.
Мехено кивнул и ушел в сторону поселка. Женщина откинулась на подушки. Пока не проснется малыш, есть еще не меньше хоры покоя, которого матери так не хватало. Семья и слуги вокруг продолжали суетиться с выгрузкой и обустройством, но старались делать это потише, зная, какой гневной может быть недавно родившая глава семьи.
Она же не могла успокоиться. Выполнила ли она свою задачу? Не подведет ли Мехено? Он ведь даже не понимает, насколько важной фигурой стал Протит, правящий этим богатейшим местом. Он очень хорошо начал. И уже совсем скоро Порто Рикто может стать сильнейшей частью портойской державы. Каким оно будет? Если оставить мальчишку с его амбициями – это место станет кладбищем всего портойского. Семьи разрушатся, дикари вытеснят немногочисленных Первых. Этой земле будет плевать на истинный порядок, а вся власть сосредоточится в руках Протитов. Ведь тут и гадать не надо – Валер со всей семьей очень скоро приехал бы сюда и сгреб всю власть в свои цепкие лапы. Нужно было опередить выскочку. Прецилья сама вызвалась пожертвовать благополучной жизнью в столице, бросить всё – и всей семьей отправилась в рискованное путешествие. Ее семья вернет на эту землю дух Первых людей.
А Мехено нужно лишь убрать Протита с дороги. Справится ли? Вернее, захочет ли? Ох, не понравился Прецилье разговор с ангустиклавием. Как ни уверял Кабалус ее в верности племянника, она этого не почувствовала. Не понравился ей спор про летапикцев, не понравилось отношение Нефрима к Валетею. Одно хорошо – воин сам толком не понимает, чего он хочет. Не заметила в нем Прецилья цельности. Свой взгляд на всё имеется – не переспоришь. А вот к чему стремится Нефрим – он, похоже, сам не ведает.
И это надо использовать. А потом…
Навес накренился, сверху посыпались какие-то свертки, и, наконец, одна из опор с хрустом подломилась. На ребенка слетели пальмовые листья крыши, и тот испуганно заревел. Прецилья подскочила, ринулась к малышу, подхватила его на руки и лишь потом обернулась. Возле обрушенной опоры навеса на ноги вставал слуга – вечно трясущееся и плохо говорящее существо, которого пришлось обменять на накидки уже на Суалиге, поскольку один из ара семьи в дороге заболел и слег. Новый слуга оказался сущим наказанием, его постоянно приходилось наказывать. Вот и сейчас эта бестолочь шла с грузом, споткнулась и упала прямо в том месте, где отдыхала глава семьи.
Ребенок продолжал орать, и это совершенно разъярило женщину.
– Связать негодяя! – рявкнула она. – К столбу! И пороть, пока не поумнеет!
Пришедший с тренировки Тибурон застал мать за продолжением разборок, которые затянулись. Выяснилось, что в селении вообще не было столба для наказаний. Возмущенная глава велела тут же его вкопать – в самом центре, чтобы все видели, как поступают с нерадивыми слугами. Отдав последние приказания, которые никто в семье даже не подумал оспорить, она, наконец, увидела старшего сына.
– Тибурон! – улыбнулась женщина и, стряхивая остатки ярости, приобняла дылду-первенца.
Тибурон не мог оторвать взгляда от малыша, но спрашивать не спешил: в семье Луксусов все понимали, что главе вопросы задавать опасно. Особенно неосторожные вопросы.
– Ты еще больше вырос, мой мальчик! – слегка отстранилась мать. – Скажи-ка мне: хорошо воевать выучился?
– Да уж неплохо, – подбоченился Тибурон. – В горах я двоих завалил своей рукой и на Капачине проткнул копье здоровенного охотника. А у меня – ни единой царапины.
– Мой герой, – улыбнулась Прецилья. Ее сын не изменился: прирастал только мясом, но не разумом. – Ты так силен. Мне кажется, что ты и сам уже мог бы вести воинов в бой.
Глава 15. Не надо!
Ночь холодна. Поэтому люди и спят ночью. Забываются сном, укутавшись в циновки, чтобы поскорее миновала пора, пугающая темнотой и пытающая холодом. А если уж тебе не повезло и ты проснулся ночью, то она будет казаться тебе бесконечно долгой. Каждая хора превращается в вечность. Ты жжешь костры, с надеждой смотришь на восток. Но тот предательски черен. Как будто нет и не будет никогда никакого утра. Изменения происходят так незаметно, что ты внезапно обнаруживаешь: а небо-то уже посерело! Вот-вот и придет долгожданное тепло. Если бы! Мучения ожиданием становятся только сильнее. Уж лучше вообще не смотреть на горизонт, чем бесконечно долго ждать, когда же солнце доползет до горизонта. А оно не спешит, солнце нарочито притормаживает, набухает, накапливается. И ты уже не моргаешь, пристально глядишь в почти пожелтевшую полоску неба – и изнемогаешь.
Наконец, первая капля живого огня вспыхивает над горизонтом! И вот тут время начинает нестись, как ветер. Точка набухает, расползается. Пламя жадно облизывает полоску горизонта, пожирает его. Лучи простреливают небеса, мгновенно освещая все самые потаенные уголки. Тьма скукоживается, прячется в укроминах за холмами. Там она густеет и тихо грозит: я еще приду.
А солнце почти незаметно подпрыгивает над землей, легко и невесомо отрывается от горизонта – и начинает свой ежедневный неспешный путь по небу.
Дарит тебе тепло. Щедро. Не требуя ничего взамен.
Мысли. Мысли врывались в голову, едва Гуильда начинала ждать. Самые разные, сумасбродные и своевольные – они начинали свои бесконечные скачки. И девушка ничего не могла с ними поделать. Никакая работа не помогала. Потому что, даже усердно трудясь, она всё равно ждала свое утреннее солнце.
И не было ей покоя.
Какие-то люди приплыли сегодня к поселению. Все портойи словно посходили с ума: бегали, звали всех на берег ручья, болтали, не останавливаясь. Разве может быть удобнее момент! Гуильда подхватила все чашки-плошки, все опустевшие тыковки и побежала на дальний родник. Она была уверена, что Нефрим тоже поймет, что это отличная возможность для встречи!
Она давно уже наполнила все сосуды. И перемыла чашки на несколько раз.
Солнца не было.
Холодная ночь торжествовала и сжимала сердце стылым холодом.
– Любимая?
Духи коварные, что вы делаете?! Разве можно вкладывать это слово в такие уста!
Гуильда, старательно скрывая волнение, опустила потухший взор к земле. В тени деревьев у площадки перед родником стоял Валетей.
– Лиани, ты здесь? – снова удивился ее муж. – Мне кажется, что всё Порто Рикто сейчас собралось у стоянки каноэ.
– А что случилось? – задала Гуильда положенный вопрос, хотя ее совершенно не интересовал ответ.
– Гости пожаловали! – сплюнул через зубы слова ее муж. – Целая семья Луксусов решила перебраться к нам, на большую землю. Во главе со своим главой! Своей главой… Мудрой Прецильей! Которая еще и родить умудрилась. Без мужа-то! Знаю я, от кого у байстрюка эта бледно-розовая задница…
– Я, видимо, раньше ушла на родник. Не заметила, – бесцветно ответила девушка.
– Да, и славно! – всё еще кипел Валетей. – Было бы на что смотреть!
Он подошел к жене, упер руки в боки и по-хозяйски огляделся.
– Сколько ж ты воды набрала, Лиани! И как ты ее собралась одна домой тащить?
«Я думала, мне поможет Нефрим, – промолчала, глядя на журчащую воду, Гуильда. – Сильный и заботливый».
Но Валетею ответ на вопрос был не очень нужен.
– Как же здорово, что поблизости оказался твой дорогой муж! – бодро воскликнул он. Решительно подошел к тыковкам, наклонился, ухватил за веревки, которыми были обвязаны сосуды.
И замер. Разогнулся. Постоял, с прищуром глядя на припекающее солнце. И сел неподалеку от жены, привалившись спиной к уже нагретому камню.
– Не так всё как-то, – то ли спросил, то ли заявил очевидный факт Валетей. Гуильда напряглась.