Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 49)
– Ты уж извини, что я этот подарок твоей жене сделал. Камень я в пещерах нашел. Помнишь, когда за первой общиной людоедов гнались? Подвернулся мне прямо под ногу. Уж таким красивым показался – не мог мимо пройти. А кому мне дарить такую красоту? Нет у меня женщины, падкой на яркие камни. Так бы и пролежал камень у меня, да вот выдался случай: к тебе зашел, а тут твоя жена.
Чудом удержала себя Гуильда от того, чтобы не вскочить в гневе! Ах вот как! Значит, просто подвернулась под руку?! Падкая на яркие камни?! Чтобы было кому ненужную безделушку отдать!
Конечно, будь у девушки внутренний голос, он бы сейчас изо всех сил увещевал ее: чего ты злишься? Тебе ведь только что не нравилось, что великан думал о тебе. Теперь он говорит, что не думал, а ты снова злишься.
Но Гуильда таковым голосом не обзавелась. Ей вполне хватало внешнего, который сейчас ей с великим трудом удавалось держать в узде. Усилия прилагались неимоверные, жена Протита даже прослушала, что там в ответ сказал ее муж. Слух активизировался много позже.
– А вот что женщины нет, это плохо! – наставительно качал головой Валетей. Со стороны это выглядело странно: молодой мальчишка вещает богатому годами мужчине о пользе брака. Но мальчишка в отличие от Нефрима был женат и, конечно, хотел выпятить в разговоре эту деталь. – Жена – это… как крепкий якорь для каноэ нашей жизни! – воздел Валетей палец, радуясь красивому образу, что родился спонтанно в его голове. – Жена – это процветание твоей семьи, ее будущее…
Последняя фраза, в отличие от первой оказалась очень уж неприятно стариковской. И Протит приумолк.
– Тем более, Нефрим, мы сейчас в такой выгодной ситуации. Не надо мучительно искать жену в семьях соседей, задаривать подарками отцов. Рядом кори, у которых множество красавиц-дочерей, которые рады стать женами загадочных парней из-за Багуа! Тем более, за такого, как ты, – героя, защитника! Помнишь Цаакчапаля? Ну, такой у них старик хитроглазый в селении. У него еще подбородок жидкий, почти как у нашего благостного. Так вот он мне прямо предлагал взять его младшенькую дочь в жены. Мелкая она еще, но ладненькая. И я, наверное, соглашусь. Только представь, это мне обойдется здесь всего в несколько глиняных сосудов да в пару накидок тонкой выделки. Целая жена – за это! Правда, сейчас у меня нет и этих «богатств», но Клавдей от отца привезет…
Гуильда сидела, закусив губу. Спина ее стала твердой и прямой, словно она проглотила палку. Вместо огня на лице теперь чувствовался жгучий холод. А глаза девушки яростно буравили мужа. И в холод бросили ее не слова про «младшенькую дочь» – мужчины любят на словах попользовать то, до чего их руки не дотягиваются. Нет, девушку смутила брошеное вскользь «Клавдей от отца привезет». Это значит, что Валетей уже всё решил.
Он решил завести вторую жену!
Гуильда так и просидела задеревеневшей всё оставшееся время. Осталась неподвижной и после того, как Мехено ушел в сгущающуюся тьму ночи. Валетей задвинул циновку на двери и обернулся.
– Гуильда… Танама! – вспомнил-таки он любовное прозвище, что дал своей молодой жене еще на Суалиге. – Твое молчание меня не обманет!
Тон Протита был шутливый, но сквозь него, как черные камни на дне ручья, просвечивала неуверенность. Гуильда молчала.
– Я понимаю, почему ты сердишься. Из-за второй жены.
Непроницаемая броня девушки треснула. Она возмущенно фыркнула. Из-за этой дикарки?! Да плевать ей на нее. Только вот у дорогого мужа и на первую нет времени. На нее! Расставшись на множество дней, он уже сейчас не рвется к ней. Подставляет для губ свою ленивую щеку. А что будет, когда появится новая?! Нет, Гуильда еще не готова стать старой второй женой! Забытой и нужной лишь для работ по хозяйству.
Валетей истолковал фырканье, как шаг к диалогу и спешно заговорил:
– Пойми, лиани*, это ведь не только для удовольствия! Нам очень важно сблизиться с местными. А что может сблизить больше, чем кровные узы! Их женщины войдут в наши семьи, и портойи станут еще сильнее с новой кровью и новыми союзниками. Я уверен, Утекела тебе понравится, и вы…
И тут Гуильду прорвало…
…Входная циновка еще покачивалась, а за стеной слышались спешные шаги Валетея. Он почему-то бежал не в селение, а наоборот, наверх, в горку. Гуильда сидела, закусив губу, и бессмысленно смотрела на дрожащее пламя маленькой жаровни. Все-таки плохая из нее портойская жена. Чем дальше, тем меньше она видела разницу между женами и слугами у портойев. Не привыкла она к такому.
И самое главное – не хотела привыкать. Она хотела только одного – чтобы ее любили. Чтобы в груди кипело каждый день. Сначала так и было. Гуильда жила на чужой земле, среди чужих людей, но была счастлива. Только постепенно всё изменилось. И в груди кипело по совсем иным причинам.
Слезы рвались наружу, но макатийка душила их внутри себя. Гуильда медленно опустилась на циновку, ее рука нащупала бугорок. Сочно-зеленый камень с желтыми прожилками казался теплым даже сквозь толстую подстилку.
Глава 2. Колдовские звезды
Мартинуа привык, что на этой поляне никто и никогда не появляется. Поэтому внезапный звук шагов его напугал. Стремительно сев, парень пристально вгляделся в сгущающуюся тьму. Месяц был молодой, поэтому Кентерканий долго не мог понять кто идет. Незнакомец первым окликнул его.
– Кентерканий? – и испуганный Мартинуа выдохнул. Это был Протит. Валетей Протит, если быть точнее. Сам великий предводитель.
– Да... – почему-то неуверенно ответил парень. И слегка подумав, добавил. – Я – Мартинуа.
– Ты один? – спросил Протит. Но, похоже, глаза и так подсказали ему ответ. Потому он поспешно подкинул новый вопрос. – Что ты здесь делаешь?
Юный башенник пожал плечами. Что ответить предводителю? Что ему отвратительны щит и копье, которые приходится таскать целыми днями? Что воинская служба угнетает его? Ему тяжело как физически, так и душевно. Самый младший и самый слабый член отряда постоянно не справлялся, отставал, проигрывал. И в ответ он не получал ни капли сочувствия. А лишь насмешки и презрение, которое с каждым днем становилось всё более неприкрытым. Ему не нравились тяжелые грубые работы, на которые посылались башенники, равно ему было противно убийство жалких горцев, которое остальные воины Нефрима считали великим геройством и подвигом. Его руки тянулись к обсидиановому теслу или к крепкому веслу, но все вокруг требовали от него делать то, что ему претило. А после каждого тяжелого дня приходилось идти в длинную хижину, построенную для молодых воинов и стараться поскорее уснуть, чтобы не слышать насмешки и подтрунивания.
Поэтому, как и на Вададли, здесь он очень скоро нашел укромное место, в котором только и мог отдохнуть. В теплые ночи Мартинуа оставался здесь до самого утра, положив под голову охапку пальмовых листьев.
Но что из этого мог сказать он предводителю похода, который всеми силами расширяет державу портойев на запад?
– Сижу, – только и смог выдавить из себя Кентерканий.
Как ни странно, но Валетея этот ответ как будто устроил. Он кивнул, потом сосредоточенно нахмурился. Рассеянный взгляд (ровно такой, какой бывает, когда мысли твои летают далеко–далеко в безбрежных далях) мазнул по окрестным деревьям и торчащим скалам. Протит обошел сидящего со спины справа налево и встал рядом. Он встярхнулся, словно перед прыжком в воду, выдохнул:
– Ясно, – и решительно сел рядом.
Мартинуа замер. Он не понимал, что происходит. Какое-то время был слышен только далекий гул моря. Да биение сердца Протита о глубоко вздымающуюся грудную клетку. Предводитель сидел, успокаивая дыхание, и к чему-то прислушивался.
– Значит, вот так и сидишь? – повернул он голову к опешившему башеннику.
– Ну… – протянул Мартинуа. – Вообще-то, я даже лежу.
Потом он подумал, что лучше объяснить странному Протиту всё полностью. И показал, как он лежит: опустился на спину, закинул руки за голову и уставился в черное небо с россыпью звезд. Валетей внимательно следил за его телодвижениями, но теперь повторять не стал.
– Лежишь, – кивнул он. – И что?
Мартинуа снова хотел пожать плечами, но вдруг мысленно махнул рукой и выдохнул:
– Я научился плавать ночью.
– Что? – Валетей настолько опешил, что все его самые далекие мысли мигом вернулись обратно в тело. В нем явно проснулось настоящее любопытство.
– Я научился вести каноэ ночью. В открытом море без берегов. Я нашел ориентир даже более надежный, чем солнце, – отчеканил каждую фразу юный башенник. В конце концов с кем-то надо было поделиться!
– И что же это за ориентир? Уж не звезды ли? – улыбнулся Валетей, махнув рукой на алмазную россыпь на небесах.
– Да. Это именно звезды.
– Эх, парень, в твои годы стоило бы знать, что звезды тоже не стоят на месте. Как и солнце, как и луна, они тоже движутся по небу. В небе всё движется.
– Да, – спокойно кивнул Кентекарний. Он так много думал об этом, столько сам себе задал вопросов, что его нельзя было сбить с толку. – Да, звезды движутся. Но не все. Одна звезда всегда стоит на месте.
– Ха! Уж не пару ли с тыковкой йики ты тут лежишь, о, мудрый Мартинуа? – усмехнулся Валетей. Он уже окончательно был в разговоре, ему искренне хотелось говорить о звездах. Движущихся и неподвижных.