Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 43)
И чаша весов склонилась в сторону Рес Гемики. А когда кто-то срубил наконец их огромного вождя, исход боя стал неизбежным. Последние защитники настолько отчаялись и изнемогли от ран, что сдались на милость победителей. Кривой Корогу велел оказать им помощь наравне с ранеными ферротами. И нашел понимание в глазах своих воинов – они умели ценить отвагу врагов.
А своим помощь нужна была больше, чем врагам. Тридцати двум воинам требовалось немного – сжечь их на погребальном костре. Среди сорока пяти раненых не меньше десятка вскоре присоединятся к ним. Корогу видел эти чудовищные раны, и опыт однозначно говорил: этим людям не жить. Десятка полтора смогут взять весло и копье через несколько дней, а вот остальным нужны долгий отдых и уход. Правильнее всего было бережно везти их на Пусабану к грамотным лекарям.
«Ну я не могу это сделать! – простонал Корогу. – Проклятье! Мне нельзя останавливаться».
Брать с собой раненых тоже нельзя. Нет места в моккьо, некому за ними ухаживать. Придется оставить их на острове. Но здесь – десятки пленных врагов. Чтобы держать их в покорности и уберечь своих раненых, нужно оставить немало охраны.
– Божественный Гемий! – взмолился он в небеса. – Где мне взять их? У меня осталось от силы 120 воинов! Я не могу вернуться, я не могу остановиться! Что делать?
И Гемий ответил. Решение, словно внезапный дар, оформилось в его голове.
Крикнув командиров, он велел разделить всех пленных на две части: в одну собрать всех здоровых мужчин и женщин, в другую – немощных, раненых и детей. От второй группы он подозвал трех стариков.
– Вы понимаете мою речь? – спросил Корогу их. Деды хмуро кивнули.
– Вы проиграли. Свободной жизни вашего народа конец, – безжалостно заявил Старший Стаи. – Но вы еще сможете сохранить свою кровь. Конечно, для этого вам придется постараться. В вашем поселении останутся мои раненые воины, и вы должны будете ухаживать за ними. Взамен вам позволено будет ухаживать и за вашими ранеными. Но не смейте причинить вред моим людям! Ибо я забираю с собой вот этих ваших мужчин и женщин, – Корогу указал на первую группу. – И, если с моими ранеными что-нибудь случится… Даже если вы просто будете нерачительно за ними ухаживать, я предам пленных жестокой смерти. А потом, конечно, я убью и вас.
В мутных глазах стариков сверкали молнии. Но они лишь медленно кивнули в знак согласия.
Решение и впрямь было удачное. Сильные и молодые – именно они всегда готовы бунтовать. Корогу их не просто заберет с собой, но и сделает заложниками. Чем обеспечит покорность оставшихся. Старики и дети менее решительны. Кроме того, с ними в состоянии справиться даже раненые ферроты. Так что у его бойцов появился шанс выжить и исцелиться.
«А пленных я заодно усажу на весла, – удовлетворенно ухмыльнулся Корогу. – Привяжу их к лавкам, привяжу весла к рукам, чтобы не смогли выбросить в Багуа, и они заменят моих павших воинов. Если не в бою, то хотя бы в дороге».
А бой будет. Конечно, в полной мере план Кривого Корогу реализовать не удастся. Со своей Стаей он планировал прорезать северные острова насквозь. Разгромить Макати, уничтожить изменников-«детей» и захватить столицу портойев Рефигию Ультиму. Всё это предводитель ферротов планировал сделать за 10 дней. А потом вернуться в Агуэлькали, где уже должны появиться моккьо Стаи Ирагуако. Корогу планировал поставить старика перед фактом – война идет, более того, она почти закончена. Он опытный воин, он не смог бы не понять, что останавливаться нельзя. И вместе со свежей Стаей два полководца уничтожили бы самых сильных врагов – бьоргов. Остатки трусливых портойев сами сдадутся. А после Корогу явился бы к владыке Аюкотанче. Он валялся бы в пыли у его ног, ожидая наказания за неисполнение воли. Но он принес бы своему повелителю покоренный Север.
К сожалению, после боя в Макати этот план стал неосуществимым. У Стаи осталось слишком мало пригодных к бою воинов. Да только и возвращаться было нельзя.
«Разгром макатийцев – это не та победа, за которую могут простить, – рассуждал Старший. – Это не уничтожение муравейника. Я только разворошил его, чем сделал не слабее, а опаснее. Так оставлять его нельзя. Поэтому мы просто обязаны нанести еще удар, хотя бы один! Но он склонит преимущество на нашу чашу весов».
Летапика, логово изменников, – уж на нее-то у Корогу сил хватит. Их селение стоит на проливе, у самого моря. Удар будет внезапным, и летапикцы ничего не смогут противопоставить мощи Рес Гемики. Предатели будут перебиты в своих постелях, копья ферротов вспорют им животы и выпустят кишки.
И это решит всё. Вывод из войны Макати особой роли не играет. А вот если уничтожить Летапику – единственных обладателей железного оружия, то ситуация изменится. Север значительно ослабнет.
Останутся только дикие бьорги и трусливые портойи. Народы, не питающие друг к другу особой любви. Даже если они объединятся, их сил явно не хватит для ответного нападения. Варвары засядут на своих островах на краю мира, как крысы в норах. И будут ждать прихода охотников.
Аюкотанче будет зол на Корогу. Но владыка мудр. Он поймет, что ослабевшего врага нужно добивать. И поймет, что для окончательной победы ему не обойтись без Корогу – лучшего полководца Рес Гемики. А потому наказания не будет. Еще будет возможность доказать свою полезность, возможность всё исправить. И привести Рес Гемику к господству над всеми Прекрасными островами.
Вечная угроза с Севера будет ликвидирована. Ферроты получат новые ресурсы, новые возможности. И тогда уже всеми силами они устремятся на Теранов! Примитивным племенам южной земли останется лишь покориться сынам Божественного Гемия! И его мудрость распространится на весь мир!
– Подъем! – крикнул Корогу своим воинам. – Пристройте раненых в лачугах этих дикарей. Возьмите запасы воды и еды – и идем к нашим моккьо! Нас ждет новый враг!
Глава 23. Пойманное слово
Сильная молодая рука очень неуверенно держала в руке обсидиановый резак. Даже слегка дрожала. Наконец она опустилась к выглаженной доске, и острой кромкой орудия выцарапала вертикальную линию. После небольшой паузы справа от «палочки» появилась кривая линия. Словно волна, но только набок поставленная. Третий знак напоминал веревку. Если взять ее за два конца и сблизить их, так, чтобы середина провисла. И, наконец – еще одна «волна» рядом.
– Что это? – спросил благостный Гуапидон, протягивая соседу доску с только что вырезанными знаками. И утер испарину со лба.
Темнокожий, абсолютно лысый мужчина, принявший доску, метнул стремительный взгляд на резьбу, но, уважая мучительный труд своего собеседника, произнес слово медленно, растягивая каждый звук.
– Иии–суу–сс. Ты написал «Исус», портой, – улыбнулся лысый.
У Гуапидона от радости зашлось сердце. Удивительному умению благостный учился у летапикцев уже довольно давно, но до сих пор не мог привыкнуть к этому чуду. Грамота – набор специальных знаков, с помощью которых можно запечатлеть любое слово, любую речь. И другой человек, который никогда не слышал фразы, который мог находиться за горами и морями, по знакам грамоты может воспроизвести ее.
Сегодня, перестав изучать отдельные символы, Гуапидон впервые решился написать целое слово. Конечно, это было имя божьего сына, которого чтили портойи и к которому испытывают интерес «дети» из Летапики.
– Кияки, напиши ты мне что-нибудь тоже! – уже в азарте обратился священник к своему летапикскому учителю.
– Хорошо! – улыбнулся лысый мужчина, склонился над доской так, что его уши стали казаться заостренными, и начал что-то уверенно резать на доске под первым словом.
– К… Ка–Р… Кресс… Кресд, – выдавил из себя, наконец, Гуапидон.
– Почти верно, только – «крест». Этот знак, – Кияки ткнул пальцем в знак палочки с поперечинкой, словно навершие весла каноэ. – Этот знак может означать и «т», и «д». В зависимости от слова. Так что это – крест. Вы ему молитесь.
– Не ему, Кияки! – мягко и нравоучительно поправил своего друга портой. – Мы молимся творцу мира ЙаЙа и сыну его Исусу. Крест – это место, на котором за нас страдал сын божий.
– Хорошо, портой, – улыбнулся его собеседник. – Хотя, странно, конечно, что вы почитаете вещь, которая истязала вашего бога.
Гуапидон смутился. Но благостный на то и благостный, чтобы всегда найти ответ на вопрос. Тем более, для потенциальной паствы.
– Мы носим крест на груди, чтобы всегда помнить о тех мучениях, которые Исус вынес ради нас. Ради спасения наших душ, – глубокомысленно изрек он.
Летапикец с улыбкой кивнул, но ничего не сказал по этому поводу.
– Ну, я пошел, дружище, – поднял он руку, завершая урок.
Вот кто же знал, что так повернется? Послали Гаупидона в Летапику учить и наставлять местных в истинной вере, а в итоге учеником стал он. Поначалу он вообще воспринял свою поездку как ссылку. Два года назад здесь, в Летапике, скончался благостный Полидор. Тот самый, который не стал уезжать с Папаникея после войны. Весь портойский народ после поражения от бывших рабов ферротов бежал на новую родину, а тот священник отказался. Передал титул патрона Круксу и в одиночку пришел к захватчикам. Видимо, что-то он верно разглядел в них. Потому что «дети» приняли благостного мирно. Полидор начал рассказывать им об Исусе – и немало было «детей», что прониклись милосердным богом. Он стал для них как бы противоположностью другого бога, которого знали все беглецы с Пусабаны – Гемия. Бога-отца ферротов, требовавшего полного подчинения, требовавшего обильных жертв. Человеческих жертв, которыми всегда становились рабы. Лишь раз в году ферроты отправляли к своему богу Светлую пару – самых красивых юношу и девушку из своих семей. Вчерашние рабы ненавидели Гемия. Не только из-за жертв – у многих жителей Теранова обычаи были не лучше. Однако Гемий дал своим детям нереальную мощь, с помощью которой «железные» покорили много племен Теранова, обращая в рабов всех непокорных.