Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 10)

Глава 5. Заговорщики

Имя: Нефрим Мехено. Место: Остров Вададли

День казался бесконечно длинным, таким может быть только день, полный безделья. Ни тренировок, ни брожений по мангровым затхлым лесам, ни строительных работ – а именно из этого состояли его последние дни, месяцы и годы. Сегодня было не так. Солнце почти не двигалось в небе, сколько Нефрим не следил за ним. А потом оно вдруг резко увалилось на закат и почти коснулось животиком прохладных вод Багуа.

Вечер. Пора идти.

Хитрый Кайман сразу после Совета приказал ему «сходить в гости» к Сервию. До службы на юге молодой Мехено и помыслить не мог, что сможет вот так запросто попасть к Бессмертному. Тот уже тогда пережил практически всех и вызывал повсеместные трепет и уважение. Даже у глав семей, не говоря уже о каком-то парне, который даже одной женой не мог похвастаться. Но сегодня дверь роскошной усадьбы Клавдионов наверняка будет для него открыта. Не повод ли гордиться? Вроде бы да, но только на душе от чего-то тошно.

«Старый Клавдион – наша главная надежда! – нашептывал Кайман на ухо своему переводчику. – Иди к нему, расположи его, обещай ему, не скупясь! Лишь бы он был за войну с подлецами из Летапики. Как сегодня на Совете, даже еще больше! Чтобы не забыл об этом в своей старикашечьей голове… А когда нашу сторону примет старик, то за ним пойдут все… северяне».

Нефрим прекрасно понимал эту заминку в конце. С уст посла железных едва не сорвалось «дикари», но в последний момент тот сдержался. Это было самое неприятное открытие для молодого наемника – на Пусабане дикарями считали всех северян. Мехено, всю жизнь искренне полагал, что Первые люди – это люди высшие. Они явились на Прекрасные острова из-за Океана, из почти сказочного далека, и самой судьбой им предначертано править ара и прочими народами. Так вот, к его ужасу, жители Гемиполя не видели особого различия между Первыми и теми самыми ара.

Дикари.

Только языки разные и выглядят тоже неодинаково. К этому было трудно привыкнуть, тяжело подавить свою гордость, взрощенную с самых юных лет. Особенно, когда приходилось кланяться начальнику, выглядевшему совершенно, как ара. Говорившему, как ара. В этом Нефриму виделось настоящее испытание духа от Исуса Христа, о котором говорили священники. Но на что не пойдешь, если в конце за твою службу, за пролитую кровь тебе дадут настоящие железные нож и копье. На ночных привалах между схватками с племенами Теранова, портой любовно оглаживал выданное ему оружие, изготовление которого было недоступно никому на севере. И старательно гнал от себя мысль о том, что ферроты не ошибаются: верно, он и есть дикарь, которого покупают за пару железок.

Сегодня, конечно, тошно не от этого. Вся затея с посольством Нефриму не нравилась с самого начала. Поначалу он обрадовался, когда осознал, что не нужно дослуживать в зарослях Теранова оставшиеся полтора года. Ему сразу пообещали отдать заветные копье и нож. Надо лишь помочь послу добраться до Вададли. Ну, и переводчиком поработать. Конечно, Нефрим в тот же миг ухватился за возможность вернуться домой поскорее.

Просто вернуться.

Из того отряда, с которым он начал службу, в живых осталась половина. Отряд был разнородным: кроме портойев в нем служили бьорги, макатийцы и даже несколько местных дикарей. Так вот, в выжившей половине были практически одни выходцы из Макати и Теранова. Земляки так или иначе погибли все – Мехено оставался последним. Так что, не факт, что и ему удалось бы дожить до конца срока. Поэтому Нефрим решил, что лучше послужить Хитрому Кайману. Ходить за ним. Защищать. Переводить его неискренние речи. Ну, а сейчас – идти и уговаривать старика Клавдиона вовлечь портойев в кровавую войну с «детьми».

Решительно задушив в себе протест, привычным быстрым воинским шагом Нефрим двинулся по извилистой тропинке меж каменных и плетеных заборов. Сервий должен его ждать – еще засветло переводчик поймал какого-то мальчонку, дал вкусных орехов и послал в усадьбу Клавдионов предупредить о своем визите. Мелкий пострел ускакал к клавдионову холму.

В Рефигии Ультиме такое было нормальным. Города всегда просто кишел детьми. Целыми стайками они вечно носились по городу, устраивая шум и гам и всякие детские безобидные безобразия. Даже, когда на Вададли наваливались моровые поветрия, от которых первым делом гибли всегда самые младшие, даже тогда у портойев всегда оставалось много детей. Жен они любили, детей те рожали исправно, так что визги и бесконечные крики с улиц северного города не уйдут никогда. И давать мелкие поручения мелкотне, снующей по улицам, считалось хорошим делом: пусть пострелята приучаются к взрослой ответственности.

Знаменитая усадьба Клавдионов видна издалека. В крохотных оконцах уже мерцал свет, хотя солнце еще не опустилось в Багуа. Жилище влиятельнейшей на острове семьи раскинулось на северо-восточном склоне холма, так что его обитателям света уже не хватало. Старенький ара (который, конечно, был сущим мальчишкой на фоне старости Бессмертного) почтительно отворил калитку во двор и проводил Нефрима ко входу в главный зал. «Почтительный прием», – отметил Мехено, вошел и замер.

Владения Клавдионов поражали своей роскошью! Воин-переводчик сам был далеко не из простой семьи – Мехено могли потягаться богатством со многими. Но такого дома у них не было. Более того, Нефрим побывал в великом Гемиполе, но и там усадьба Клавдионов многим показалась бы богатой.

Во-первых, в зале не было земляного пола. Его покрывал ровный и очень толстый слой известки. Она, конечно пачкала сандалии, но это маленькое неудобство того стоило. В известку были утоплены обкатанные морские камни разных оттенков, которые образовывали красивый узор. Вдоль стен стояли шесть больших глиняных светильников, которые давали неплохой свет для столь большого зала с единственным окном и дверью. Три стены полностью закрывали тяжелые занавеси. Две из них это были разноцветные плетеные циновки, а третья состояла целиком из причудливо сшитых шкурок. В основном здесь были шиншиллы, но вкрапления других зверьков, а также нашитые перья создавали уникальный узор. Центральный опорный столб посреди зала покрывала богатая резьба. Правда, ее не удавалось особо рассмотреть – свет падал неудачно и создавал тени. Кроме того, по всему залу стояли резные стульчики и скамеечки.

У дальней стены на своем удобном переносном ложе в окружении десятков подушечек и пуфиков полулежал Древний Сервий. Похоже, что, ожидая гостя, он задремал, но от шума вздрогнул и открыл глаза.

– А, Нефрим! Мальчик мой, ты уже пришёл! Встанька-встанька под светильник!.. Нда, возмущал ты на диво! Как же славно, что не сгубила тебя поганая терановская земля… Ну, проходи давай! Выбирай любое сиденье и садись поближе ко мне, чтобы не нужно было громко говорить, – голос старика оказался совсем не таким скрипучим, как на Совете, зато стал очень слабым, каким-то легковесным. – Опять же… тебе будет меня проще растолкать… когда я засну. А я засну, – старик с перебоями то ли засмеялся, то ли закашлялся. – Совсем не могу держаться в бодрости после обеда... Сил нет, в сон тянет.

Мехено выбрал стул помассивнее и поустойчивее, легко подхватил и поставил у изголовья сервиева ложа.

– Молодость.., – выдохнул Клавдион, косясь на крепкое сильное тело гостя. – Как вы не цените этого… даже не замечаете… а я вот сейчас все свои богатства отдал бы… за то, чтобы вот так же легко поднять этот стул… и не упасть… и не скрючиться от боли в костях… не задохнуться в кашле…

Сервий стих. Нефрим тоже молчал почтительно. А потом заметил то, о чем его и предупреждал Сервий: старик уснул. Что делать? Дать Сервию столь необходимый его изможденному телу отдых или исполнить волю посланника?

«Подождет Кайман!» – уперся ладонями в колени воин, чтобы подняться и потихоньку уйти.

– Зачем тебя послал… этот твой начальник? – не открывая глаз, оборвал его движение старик.

– Послал... Только не начальник он мне. Наемники служат отдельно, и командиры у нас свои. А к Катагуа меня назначили переводчиком перед самой этой поездкой.

– А мне показалось, он большой воинский начальник… стольким железом себя увешал… – и кашель-смех снова забил окончание фразы.

– Нет, Кайман больше по торговой части. Это он напялил на себя только, чтобы вас поразить. Вон, мол, сколько у меня железа – вон какой я богатый.

– Из торговой семьи, значит, – понимающе кивнул старик.

– Не совсем так, – ответил Нефрим. – Понимаешь, советник, у «железных» не так всё устроено. Семьи есть, конечно. Но человек занимается тем, на что он больше способен. И руководит им не отец или глава семьи, а более опытный в этом деле человек, назначенный верховным владыкой. Или его помощниками. Такой опытный человек может им правильно руководить и верно оценить результаты его труда.

– Но разве этот опытный человек знает своего подчиненного так же хорошо, как собственный отец? Его слабости и сильные строны. Разве он будет к нему так же строг и беспристрастен? Разве вложит в него всю душу, передавая семейное мастерство?

– А начальнику это и не нужно. Каждый должен делать то, в чем он лучше всего. Расти в этом и развиваться. Лучшие поднимутся наверх, а неумехи останутся внизу. Незавосимо от степени родства. И, если уж на то пошло, как раз чужой человек намного беспристрастнее родича.